Город на холме. 42

42. Как мы искали наших людей.

Нино Черки, пехотинец - синьору капитану Роберто ди Уголино Кавальканти

           Благородный синьор капитан,
пишет к вам Нино Черки, пехотинец отряда синьора Джованни ди Франческо да Кастель-дель-Пьяно, избранный товарищами на место старшего. На днях случилось, что напали на нас наёмники графа Ландо и люди синьора Франческо Орделаффи. И бились мы полдня. И так вышло, что разбили нас наголову, так как наша голова, синьор аббат Клюни, оказалась в плену вместе с многими нашими славными рыцарями.
Мы же, люди синьора Джованни, потеряли нашего господина и вашего брата, его оруженосца, во время битвы. Я имею в виду, что потеряли из виду, потому что была там такая суматоха, что вообще никто не знал, где мы, а где наши командиры, стоять нам или куда бежать. После битвы мы спросили у всех, но никто синьора Джованни и синьора Альдо не видел. Тогда мы пошли на поле, но не нашли от них ни одной вещицы.

К вечеру следующего дня пробрались мы скрытно к лагерю графа Ландо и высматривали, каких лошадей выведут поить. Там, у воды, мы увидели, как один немец тащил лошадь, похожую на Астро нашего господина, и ругался нещадно. Один знающий парень перевёл нам, что он обзывает коня «чёртом в лошадиной шкуре». Так мы поняли, что это те, кто нам нужны.
На следующий день мы выследили этого немца, когда он поехал с товарищами на деревенский постоялый двор, чтобы попытаться поставить коня на кон. Он надеялся, что его примут в игру без денег и хотел избавиться от Астро по-хорошему. Однако игроки все были не без ума, а потому даже на нетрезвую голову никто на коня синьора Джованни не клюнул. Немец так расстроился, что с совершенно пустыми руками отправился обратно до лагеря совсем один. Тут мы его взяли и учинили строгий допрос, где он взял лошадь. Он смог сказать, прерывая свои слова то и дело поминанием чёрта, что купил Астро, прельстившись его красивой внешностью и не подозревая о поганом характере, в городе Форли у какого-то другого наёмника. Мы отобрали у немца лошадь как имущество нашего господина, а также штаны, чтобы он до ночи не смог добраться до своего лагеря и не послал за нами погоню.
Благородный синьор капитан, мы думаем, что синьор Джованни и синьор Альдо  могут быть в Форли. Просим вашего содействия в их дальнейшем поиске. Также просим сказать, что нам делать, потому что наш отряд теперь тоже без головы (из-за пропажи нашего синьора), а тут вокруг бродят всякие, кто пытается переманить нас перейти к другому господину. Но мы стоим незыблемо, как скала, ибо помним о своём долге и особенно о наставлениях синьоры Леты, супруги нашего господина. И ещё просим вашего заступничества перед синьорой Летой, чтобы остаться нам в целости и сохранности и многие лета служить синьору Джованни. Передайте ей также, что мы держимся вместе, как люди нашего синьора, поэтому надеемся, что его синьор-капитан зачтёт это, как если бы синьор был на месте, и так сохраним его и своё жалованье. Да, палатка нашего синьора и его собака, а также слуга и вещи на месте в целости и сохранности.

Андреа Доменико вместо неграмотного Нино Черки руку приложил.


Роберто ди Уголино Кавальканти – своему отцу

Благородный синьор и отец,
только что я получил известие, что наш синьор Джованни Берарди, а также ваш сын и мой брат Альдо пропали безвестно после битвы между графом Ландо и папскими войсками. Лошадь синьора Джованни продали одному наёмнику внутри Форли. Поскольку в результате этой битвы командующий аббат Клюни попал в плен с многими другими рыцарями, я полагаю, что нужно искать их среди пленных. Пока никаких предложений об обмене и выкупе пленных не поступало.
Реши сам, как преподнести это известие городскому совету и синьоре Лете. Скажи ей, что я послал в лагерь под Форли нашего человека, который будет замещать синьора Джованни на время его отсутствия, чтобы он присматривал за его отрядом и обеспечил сохранение жалованья как синьору, так и его людям.
С нашим отрядом всё хорошо. Передай мой поклон матушке и супруге, брату Лапо и сестре Кьяре, а также моё благословение сыну Грациадео.

Кьяра Кавальканти – брату Роберто ди Уголино Кавальканти

Благородный синьор и брат,

пишу тебе, так как наш батюшка очень долго думает, и как бы это не вышло боком.
Наши сосед, старик Бурателли, прислал отцу письмо, где сообщил, что наш брат, Альдо Кавальканти, находится в Форли, в руках его сына Гвидо Бурателли, и является его пленником. В обмен на другие сведения о нашем брате он требует замок в виде башни на горе Монтебьянко.
Услыхав об этом, батюшка впал в задумчивость и пребывал в ней так долго, что у нас с матушкой истощилось всякое терпение. Наконец, матушка набралась духу и высказалась, что не видит в этой просьбе ничего превышающего силы человека. В конце концов, батюшка и Бурателли только на её памяти отнимали замок Монтебьянко друг у друга четыре раза. Тут батюшка пришёл в себя, чтобы сказать матушке, что она, как женщина, ничего не понимает, потому что замок этот закрывает соседям вход в долину, где находятся наши земли. Кроме того, он не собирается уступать проклятым Бурателли и не даст им ущемить его в правах даже на ноготь.
В ответ матушка заявила, что речь сейчас не о его ногте, а о её возлюбленном сыне, которого она желает получить обратно живым и здоровым.

Как и ожидалось, батюшка пришёл в гнев и имел неосторожность сказать, что это матушкин любимый сын поставил нас в такую ситуацию, когда мы должны унижаться перед Бурателли. Тут матушка набрала в грудь воздуха и громко напомнила батюшке, что это он испортил жизнь Альдо, дав ему имя своего предка, которому никогда не сиделось на месте и тянуло на приключения. Из-за этого бедный Альдо,  вместо того, чтобы мирно читать книжки в монастыре и спокойно дожидаться, когда он станет настоятелем, носится, как угорелый, по миру, а именно сейчас страдает в подземелье, голодный и холодный. Если бы батюшка согласился назвать его при рождении Плачидо (Спокойный, тихий), как она хотела, такого бы не случилось.
Батюшка тоже набрал в грудь воздуха и хотел что-то возразить, но не смог ничего придумать, а потому вышел вон и стукнул дверью так, что со стен посыпалась штукатурка.

Тут матушка заплакала, и я от жалости к ней тоже заплакала. И твоя жена заплакала, а твой сынок Грациадео, бедняжка, испугался и заревел во весь голос.
Роберто, уговори отца отдать замок. Мы же его уже теряли два раза и два раза отнимали, отнимем и в третий.

Узнав, что Альдо жив, я тут же поспешила доложить об этом синьоре, потому что где Альдо, там должен быть и наш синьор, а где синьор, там и Альдо. Синьора послала к старику Бурателли своих людей, но он их не принял. Тогда она поехала сама и стояла перед воротами его замка очень долго, а наш сосед всё посылал сказать, чтобы она уезжала. В конце концов,  проклятый старый гибеллин признался, что наш синьор тоже находится в Форли.
Когда городской совет узнал, что синьор Джованни жив, то начал без конца обсуждать, кто виноват в том, что синьор Джованни уехал в поход и попал в плен, и что теперь делать. Синьора же ушла к себе, достала какие -то бумаги и долго рассматривала их и что-то обдумывала. Потом она посмотрела в тёмное окно и сказала: «Бедная я, бедный Джованантонио», - а потом приказала мне позвать Руджери и выйти вон.
Услышав это, я испугалась не на шутку. Если она снова назвала синьора Джованни именем своего умершего младенца, значит, дела и вправду плохи. Дорогой брат, я думаю, что она хочет продать свою виллу, чтобы выручить синьора Джованни. Руджери не сказал мне ни слова о том, о чём они говорили с синьорой. Однако, когда я спросила Руджери, дорого ли может стоить её вилла, он ответил, что продажа такого имения – дело нескорое. Кроме того, цена её после прошлогоднего наводнения стала ниже, так что выручить за неё можно ничтожно мало.

Дорогой Роберто, ты же в нашей семье самый умный, не дай синьоре сделать ошибку. Если кто-нибудь сейчас воспользуется её состоянием духа, то она и синьора Джованни не выкупит, и пойдёт по миру. У неё ничего нет, кроме виллы и саркофага её мужа, и никого у неё нет, кроме синьора Джованни.
Ещё я подозреваю, что если городской совет ни на что не решится, то она сама хочет ехать в Форли. Но как она поедет через все эти земли, где орудуют грабители и наёмники? И что с ней будет в городе синьора Франческо Орделаффи, который не боится ни Бога, ни чёрта?

Руджери Нери – двоюродному брату Роберто ди Уголино Кавальканти

Благородный синьор и брат,

в городе всё перевернулось вверх ногами при известии о пропаже нашего синьора. Городской совет спешно собрался и там развернулись жаркие споры о том, следует ли нашему городу выкупить синьора, и кто это будет делать.
Пьетро Вази встал первым и поставил вопрос ребром.   Он заявил:
«Город не должен выкупать синьора. Зачем нам нужен синьор, по вине которого народ должен пропасть в денежную кабалу?»
«Особенно ты», - съязвил глава цеха булочников.
«Особенно я, - важно согласился Пьетро Вази. – Прошу не забывать, что я - отец шести малолетних сыновей, и я должен хорошенько думать о будущем города».
«Ты забыл добавить, что твоему старшему малолетнему сыну уже восемнадцать лет», - снова съязвил Марко Панья.
«И что из того? – ничуть не смутился Пьетро Вази. – Как городской деятель, я должен думать на десять лет вперёд, потому что мне не всё равно, в каком городе будут жить мои внуки».
Чтобы прервать их перепалку, кто-то спросил: «А что думает приор?»
Приором на последних выборах избрали Бруно Вампу.
«Конечно, прискорбно, что наш синьор попал в плен, однако в этом есть и положительная сторона. Сам вице-легат аббат Клюни попал в плен. Оказавшись тоже в плену, наш синьор доказал свою верность папе, а, следовательно, и верность нашего города», - заметил приор, стараясь всех примирить с мыслью о предстоящем расставании с деньгами.
«Какая выгода? – снова встрял Вази. – Говорят, что кардинала-легата отзывают в Авиньон. Если его не будет, кто тут оценит нашу верность? Гибеллины?»
«Синьор Вази, - вмешался наш кум Джунта Нери, - не думал ли ты, какое впечатление произведут твои слова на нашего епископа, когда ему их передадут? И не окажешься ли ты в том же положении, что и наш синьор? Как ты думаешь, твои родственники скинутся, чтобы помочь тебе, или будут высчитывать выгоду?»
Пьетро тут же притих и как будто уменьшился на стуле в два раза.
«А что думаешь по этому делу ты, Джунта?» - спросил приор.
«Думаю, что как бы ни было тяжело, синьора нужно выкупать. Синьор Джованни – то, что нужно нашему городу. Большую часть года он в походе, деньги исправно привозит, городу из них часть выделяет, а мы тут сами справляемся. Если мы его оставим, тут же зароятся другие претенденты. Нам может грозить осада, а если какой-нибудь гибеллин наподобие синьора Франческо из Форли проникнет в наш город, пропали все наши вольности. И это я не говорю ещё про стычки на улицах, грабежи и изгнания тех, кем он будет недоволен. Однако,   выкуп  - дело нелёгкое, и дело не о сумме…»
«А о чём?» - спросил кто-то.
«Как вы думаете, почему нам до сих пор никто не прислал требование о выкупе?»
«Почему?» - спросил за всех приор.
«Потому что синьор Франческо Орделаффи не намерен так легко расстаться с синьором Джованни. Наш синьор – бывший гибеллин. Не захочет ли синьор Франческо показательно наказать его за отступничество? Если захочет, то он станет чинить нам всякие препятствия».
«Если ты знаешь, Джунта, что это такое гиблое дело, то какой смысл вкладывать в него деньги?»   - снова встрял Вази, совсем позабыв, что только недавно опасался наказания от епископа.
«Кто сказал, что это гиблое дело? – спросил его кум с насмешкой. – Это трудное дело. Однако, если на одной чаше весов у нас лежит спокойная жизнь города, а на другой – его погибель, не стоит ли рискнуть?»
«Говорят, синьор Франческо – человек суровый и гневливый. Пойти поперёк его воли, это всё равно что сунуть голову в волчью пасть. Людей незнатных он и в грош не ставит. Кто согласится ехать к нему в Форли?» - задумчиво произнёс Марко Панья.
Тут кум встал со своего места и сказал: «Братья мои, я – человек старый и повидал жизнь. Я хочу, чтобы все мои родичи, друзья и соседи жили в покое и благополучии посреди этого неспокойного мира. Дети мои выросли, и мне есть кому поручить моё дело. Я согласен поехать в Форли».
Я всегда думал о куме, как человеке хватком и изворотливом, который в торговых делах всегда обсчитает тебя, но так хитро и обходительно, что ты не столько обидишься, сколько удивишься его плутовству и находчивости. Однако в этот момент он показался мне величественным и достойным восхищения.
Дальше речь пошла о том, как объявить сбор денег на выкуп в церкви для простого народа. Городской совет постановил, что его члены сдадут, сколько смогут, а чтобы никому не было затруднительно, каждый опустит свою сумму в особый ящик так, чтобы никто не знал, кто сколько сдаст.

Синьора тоже пожертвует, сколько сможет, что же касается её виллы, то я убедил её в том, что продажа земельного хозяйства – дело долгое и хлопотное, так что особенно синьору Джованни не поможет. Джунта отговорил её саму ехать в Форли, заявив, что город в этом случае останется вовсе без синьоров, и тогда этим могут воспользоваться наши враги. Она, скрепя сердце, согласилась и добавила: «Джунта Нери, ты должен выручить Джованантонио во что бы то ни стало». Мы все внутренне содрогнулись, однако она выглядела спокойной и о дальнейших делах рассуждала вполне здраво и твёрдо. Надеюсь, это была случайная ошибка.
Моя семья передаёт тебе поклон. У нас все живы и здоровы. Твоя семья, насколько я знаю, также вся благополучна.
 
Если всё пойдёт хорошо, то вскоре свидимся, так как я буду сопровождать кума, по крайней мере, до вашего военного лагеря в его поездке в Форли.