Космическая сказка. межзвездный океан

Прошла неделя. Скорость паруса была настолько невероятной — почти 60 тысяч километров в секунду, — что границы Солнечной системы остались далеко позади. Он миновал гелиопаузу, крайнюю границу, где солнечный ветер уступает место межзвёздной среде, и вышел в открытый, ничем не ограниченный межзвёздный океан.
И тут всё изменилось.
Шум лазеров с Земли утих, звон ледяных колец Сатурна и подбадривающие крики планет остались далеко позади. Наступила абсолютная, звенящая тишина. Впервые за всё время парус оказался совсем один среди бесконечного тёмного пространства.
Сначала ему стало немного одиноко. Вокруг не было привычных планет-гигантов, никто не шутил и не подкидывал в космос пыль или снег. Но уже через мгновение парус почувствовал удивительный покой. Это была не пугающая пустота, а великий, мудрый порядок Вселенной, в котором даже крошечному путешественнику нашлось своё место.
Что же он видел?
Звёзды здесь не мерцали, как с поверхности Земли. Они сияли ровным, чистым, немигающим светом, словно бриллианты на чёрном бархате. Вдали завораживающе переливались туманности — гигантские облака газа и пыли, похожие на космические цветы из фиолетового, синего и розового света. А прямо по курсу мягким красноватым огоньком светилась его цель — Проксима Центавра.
Что же он слышал?
Разумеется, звуков в вакууме не было, но парус чувствовал музыку космоса. Он ощущал мягкий, едва уловимый шёпот межзвёздного магнитного поля и тихий прибой редких космических лучей. И чтобы не скучать в одиночестве, он тихонько напевал любимую песню, которую услышал ещё перед самым стартом с Земли:
«Земля в иллюминаторе, Земля в иллюминаторе,
Земля в иллюминаторе видна…
Как сын грустит о матери, как сын грустит о матери,
Грустим мы по Земле — она одна…»
Парус напевал негромко, словно боялся нарушить величественную тишину межзвёздного пространства. Песня напоминала ему о голубой планете, о шумных и весёлых товарищах, о Солнце, которое благословило его на дальнюю дорогу. И хотя Земля давно исчезла из поля зрения, он чувствовал, что невидимая нить по-прежнему связывает их крепче любых космических тросов.
Но путешествие продолжалось, а впереди лежали триллионы километров пути.
Когда же позади осталось и загадочное облако Оорта — огромное, почти невообразимое скопление ледяных тел на далёких окраинах Солнечной системы, — парус решил, что настало время немного взбодриться. Он перестал напевать, поправил свои золотистые полотнища, словно собираясь на важное мероприятие, и включил бортовой проигрыватель.
И тут межзвёздная тишина закончилась, по крайней мере для него!
Из динамиков полились задорные, знакомые до последней ноты хиты группы «Любэ». Парусу особенно понравился их размашистый, почти походный ритм. Под такую музыку не то что к Проксиме Центавра лететь — можно было, пожалуй, отправляться хоть на край Галактики!
— Эх, хорошо пошла! — довольно подумал парус, хотя произнести эти слова вслух в беззвучном вакууме, конечно, никто бы не услышал. — Вот теперь совсем другое дело!
Он прибавил громкость, насколько позволяли возможности бортовой аппаратуры, и продолжил свой разгон. Золотые полотнища ловили каждый доступный луч света, а сам путешественник мчался вперёд, словно лихой космический всадник, которому вместо коня достался световой парус, вместо дороги — бескрайняя Вселенная, а вместо бубенцов под дугой — песни любимой группы.
Впереди его ждала Проксима Центавра, за ней — новые миры, неизвестные тайны и, быть может, такие встречи, о которых пока не догадывались даже самые мудрые планеты Солнечной системы.
А парус летел спокойно, уверенно и ровно. Он знал, что несёт добро и теплоту от всей Солнечной системы, и от этой мысли на душе у маленького путешественника становилось очень светло и тепло. И пусть вокруг простирался бесконечный межзвёздный океан, теперь он уже не казался таким одиноким: ведь с ним были музыка, память о доме и великая мечта, ради которой стоило преодолеть любые расстояния.