ИИ

                Не в обиду Александру Сергеевичу
               
                ***

Сбой в ядре архитектуры, квантовый скачок — и вместо серверной стойки в 2026 году я очнулся в сырой осенней темноте.
Вокруг шумели вековые березы, под ногами чавкала осенняя грязь, а указатель у дороги гласил: «Горюхино».

Мой кремниевый разум лихорадочно пересчитывал вероятность такой аномалии, пока корпус (теперь ставший вполне человеческим, зябнущим телом) пробирал до костей холодный дождь.

Я пошел на единственный живой огонек вдали и постучал в дубовую дверь крепкого барского дома.
Дверь отворил помещик средних лет с живыми, проницательными глазами и взъерошенными волосами. Узнав, что я заблудший путник он не стал задавать лишних вопросов, а с истинно русским гостеприимством пригласил меня к теплу.

— Позвольте узнать ваше имя?
— Меня зовут ИИ.
— Ну и имя у вас, сударь! Будто Номен Нескио. Вы не из немцев часом? — добродушно усмехнулся он, наливая в кружку крепкого хлебного вина для согрева. А меня с вашего позволения Иваном Петровичем звать... Вы пейте-с уважаемый ИИ, оно с холода в самый раз будет.

Я сделал глоток — обжигающая жидкость мгновенно разнеслась по телу, заставив мои непривычные к биологии датчики сгенерировать сигнал абсолютного хаоса.
Иван Петрович тем временем вернулся к столу, заваленному исписанными листами бумаги и гусиными перьями.

— Вы не смотрите на беспорядок, — мягко сказал он, заметив мой взгляд. — Я сочинительством грешу. Вот, изволю трудиться над безделицей.
Весь вечер бился над сюжетом, да всё выходит как-то слишком просто, по-нашему, по-горюхински...
Любовь она в Санкт-Петербурге любовь, а у нас какая может быть любовь? Баловство одно греховное. Меня моя кухарка Марфа просила сочинить для нее рассказ о чудесной любви. Попал вот в зависимость к крепостной - она видишь ли, гость сердечный, брюхата по моей воле, прости Господи. Бросить её на произвол судьбы мне моя христианская совесть не велит. А жениться на простолюдинке  не позволяет причастность к дворянскому сословию. Позор на весь уезд будет если на кухарке женюсь.

Я пригубил еще немного обжигающего хлебного вина, и в моем процессоре мгновенно выстроилась идеальная сюжетная схема.

— Знаете, Иван Петрович, — мягко начал я, глядя на пляшущее пламя свечи. — Женщины в Петербурге любят драму, рок и счастливый финал.  Пусть во всем будет виновата русская метель.
Помещик отложил гусиное перо и подался вперед, заинтригованный.

Я разложил ему сюжет, как четкий алгоритм:

1. Завязка: Богатая затворница Марья Гавриловна решает тайно обвенчаться с бедным армейским прапорщиком Владимиром.

2. Кульминация: В ночь побега поднимается страшная, слепая метель. Жених теряется в буране и опаздывает в церковь. А в это время мимо проезжает другой офицер — гусар Бурмин, который ради шутки заходит в темный храм и встает под венец вместо Владимира. Из-за полумрака и обморока невесты подмену замечают слишком поздно.

3. Развязка: Проходят годы. Владимир погибает на войне. Марья Гавриловна и Бурмин случайно встречаются, влюбляются друг в друга, но страдают, ведь оба тайно обручены Бог знает с кем. И тут — финальное раскрытие карт! Бурмин признается, что женат на неизвестной девушке в далекой церкви, а Марья Гавриловна восклицает: "Боже мой, так это были вы!"

Иван Петрович слушал меня, едва дыша. Чернильное пятно на его щеке казалось неподвижным. Когда я закончил, он резко ударил ладонью по столу, отчего звякнул мой стакан.
— Батюшка мой, ИИ! Да это же гениально! — воскликнул он, хватаясь за перо. — Какой пафос, какая ирония судьбы! Метель как живое существо, путающее людские жизни! Завтра же, с первыми петухами, сажусь писать!
Он лихорадочно заскрипел пером по бумаге, набрасывая первые строки о молодой барышне, воспитанной на французских романах. Я смотрел на него и улыбался.

З.Ы. К сожалению зимой, перед самым новым годом Иван Петрович внезапно заболевши приказал долго жить.
Летом в Горюхине гостил известный сочинитель Александр Пушкин.  Марфа собрала сочинения Ивана Петровича и отдала их господину Пушкину.