Мотылёк Книга 1 Глава 3 Пробуждение сил

                МОТЫЛЁК

                Книга 1

                Глава 3

                Пробуждение сил

— И снова – доброе утро!
  Проснулась Шарот. Улыбнулась, потянулась. Нежно огладила рядом спящих Лобо и Рыжую и вдруг почувствовала, что все мышцы в теле сильно побаливают после вчерашней напряжённой схватки с медведем.
  Подумала: «Ладно, пройдёт!»
  Сейчас она находилась под впечатлением от сна с яркими ощущениями присутствия, звуками и запахами, в котором видела знакомого рыцаря с серебряной прядкой у лба. С факелом в руке он вёл её за руку незаметной тропкой по ночному лесу, а поодаль виднелась сияющая лунным светом тень белой волчицы со сложенными крыльями.
— Я вот, знаете что, всё время думаю… Когда мы вместе, мы ведь можем многое!
Ну? Кто со мной пойдёт купаться?
  Она вдруг вся засветилась в улыбке и задоре, быстро и ловко разделась. Открыто дразня молодых волков снятой одеждой, бесстрашно спровоцировала за собой настоящую погоню. Сломя голову, босая и нагая, Шарот лихо сбежала с горы по остаткам сохранившегося в тени холма снега. С брызгами влетела в холодную, бодрящую реку первой и неожиданно для себя поплыла, совершая уверенные движения руками по-волчьи, грудью выдыхая густой горячий пар. Серый рванул в реку следом, держался рядом и нервно подтявкивал.
— Я теперь ещё и плавать могу, братцы! Ха-ха-ха! Серый, догоняй!
  Лобо вошёл в воду по колени, остановился и взволнованно наблюдал за ней, готовый прийти на помощь в любую секунду. Почувствовал холод и сразу вышел. Шарот заметила.
— Лобо! Дружочек! Поплыли в следующий раз на ту сторону?! А?! Голубоглазый! Давай! Что скажешь? — смеясь, кричала она из обжигающей холодом воды, — Только не откладывай надолго свою охоту, мой рыцарь! Ладно?!
  «Я могу! Следу-у… раз… Ладно-о?! Ладо-о… а-о-о-о…», — разнесло по лесу её голос туманное эхо.
  А девушка беззаботно плавала и плавала в спокойной, свободной ото льда реке, и королевским шлейфом струились за ней по воде растрёпанные красивые рыжие волосы. Стройное сильное девичье тело в прозрачной спокойной воде белело изящной фарфоровой статуэткой. Она напоминала сейчас настоящую русалку из старых сказок детства, рассказанных бабушкой-соседкой. И всё сейчас было больше похоже на сказку, чем на настоящую жизнь. Больше на настоящую волшебную сказку.
  Нежное утро, тишина. Греясь на солнце, поют птицы. Спокойная чистая река — в ней, не обращая внимание на обжигающий холод, купается длинноволосая удивительная девушка-красавица. На берегу стоят и охраняют её светлые волки. Лучи весеннего солнца играют и блестят на её рыжих волосах, отражаются в мудрых глазах волков. А вокруг бесконечный, ещё не проснувшийся от зимы лес. Горы, небо, облака… Счастье!
Насладившись новыми для себя удивительными ощущениями и задорно смеясь, нагая Шарот резво вышла из воды. Она щедро плескала ладонями на волков. А они то уступали ей дорогу, отряхиваясь, то подходили сами и, игриво скалясь, щёлкали зубами.
— Не нравится? А-а-а?! — дразнила она, — Не нравится, мохнатые?! Ну ладно, не буду. А по-моему, здорово! Спасибо, Учитель! Спасибо, Шато! Спасибо всем!!!
Она закрутила волосы на затылке и распахнула щедрые объятия небу.
  Глядела в его нежную синеву счастливыми голубыми глазами, как заворожённая, будто видела его самый первый раз в своей жизни, и закружилась в ощущении любви ко всему миру, исполненная столь яркими и новыми для себя чувствами и ощущением наполненности сердца и прилива жара на коже. Почувствовала, что боли в мышцах совсем не осталось.
— Я так вас всех люблю-ю-у-у! Господи! Какое счастье-е! — закричала в небо.
  «Как же я вас всех люблю-у-у!.. Ка-ко-е сча-стье!!!» — снова подхватило эхо.
  Да, сейчас она была бесконечно чиста и открыта перед всем огромным миром.
Шарот ещё раз отжала от воды волосы, встряхнула их, бегом вернулась в логово, оделась в чистую одежду и, согреваясь у очага, налила в чашу горячий настой из трав с мёдом. Затем снова спустилась к реке и, мечтая о чём-то своём, заплетала просушенные рыжие волосы в тугие жгуты. Она присела у воды на давно вросшую в берег корягу, засмотрелась и залюбовалась тихим течением, мелкой серебряной рыбёшкой, плавающей между прибрежных камней. Её дыхание незаметно выровнялось, движения замедлились, сама собой выпрямилась спина. Вода у ног будто остановилась. Шарот нечаянно разжала пальцы и выронила гребень. Перед глазами возникли странные живые картинки.
  «Её смелые четвероногие охотники превратились в гонимую по лесу добычу.
  Вооружённые всадники, развлекаясь, преследуют в лесу всю волчью стаю.
  Лобо уводит шальных охотников за собой, спасая родовое место.
  Волки, спасаясь, плывут по реке. А их настигают разящие насмерть стрелы.
  Лобо среди выживших нет.
  Лихие всадники ликуют, поднимая сильных красивых лошадей на дыбы».
  Ещё… она увидела ярко-алую кровь на воде. Та вдруг превратилась в развевающийся красный мужской плащ. Он быстро потемнел до чёрного и исчез в тёмной глубине реки, покрытой кое-где льдом.

  В этих грёзах Шарот внезапно замёрзла, вздрогнула и моргнула.
  «Я, наверное, уснула. Привиделось. Нет, нет! Такого не может быть! Такого не случится!»
  Встряхнув головой, она полностью растрепала косы. Закрутив их наскоро на затылке, воткнула гребень и подумала, что так страшное видение не сбудется. Не оборачиваясь, быстро ушла с этого места. А после постаралась забыть о жутких картинках и отбросить тяжёлые предчувствия, прокравшиеся ей глубоко в сердце.

  Прошло полгода. Однажды Лобо повёл стаю за реку, в свои старые охотничьи места. Расцветший весенний лес был переполнен всевозможными звуками, запахами, которые сплетались в звучную какофонию. Вскоре вожак отчётливо услышал долетевший издалека настойчивый любовный зов благородного пятнистого оленя. Он звал самку, а на его зов рванула волчья стая. Шарот, как всегда держалась позади, готовая вступить в нужный момент. Но тут она услышала прозрачные трубные звуки охотничьего рога. Охотница запнулась и остановилась как вкопанная. Её сердце вздрогнуло, похолодело и сжалось от плохих предчувствий. Перед глазами промелькнули живые картинки, когда-то увиденные в воде.
— Лобо! Серый! Назад! Рыжая! Господи! Зачем ты опять с нами увязалась?! — выдохнула она тревогу воспоминаний, — Оставьте его! — говорила она волкам об олене, — Назад! Мальчики, назад! — выкрикнула Шарот, тщетно пытаясь их остановить.
  Но голодные волки, предвкушая скорую добычу, вошли в раж.
  Всадники тоже, заметив бегущего в чаще оленя, стали преследовать его, тем самым  быстро приближаясь к стае, и представляли для неё серьёзную угрозу. Инстинктивным движением Шарот вдруг резко отдёрнула голову в сторону. Взвизгнувшая и опасно близко пролетевшая рядом с её щекой стрела дала понять, что уже рядом, уже слишком рядом смертельная опасность. Захлёбываясь от волнения, девушка рискнула и выкрикнула вверх:
— Ша-ато-о!..
  Эхо разнесло этот её призыв с одновременно прозвучавшим ещё одним сигналом рога. Теперь Лобо заметил всадников, бросил преследовать оленя и свернул к реке.
— Быстрей! Быстрей! Серый, Лобо, за мной!
  Подгоняя их и себя, Шарот бежала, высоко перепрыгивая павшие от старости деревья. Её сердце стучало всё громче, тревожней и чаще. На бегу она достала нож, чтобы, если придётся, сразу принять бой.
  «Быстрей! За реку! За реку! Только бы успеть…».
  Лобо пропустил её вперёд.
  «Не зная брода, они за нами в воду не пойдут. Вот он!»
Уверенная в том, что все волки последуют за ней, Шарот, не оглядываясь, пробежала почти половину реки. Осознав, что слышит только свои всплески, она обернулась. И к своему ужасу увидела, что Лобо и Серый уводят стаю вдоль реки вверх по течению. За ними последней, переваливаясь, бежит вновь округлившаяся Рыжая. А следом их догоняют весёлые, лихие всадники.
  «Лобо! Что ты наделал?! Теперь…»
  Охотница быстро пересекла реку до конца и побежала вдоль противоположного, безопасного берега.
  «О! Мне нужно такое же оружие! – увидела она лучников. – Иначе мне волков никак не защитить!»
  Низко пригнувшись, она бежала сквозь кустарник, разросшийся вдоль берега, и высматривала: «Где они, её волки? Не попали ли под стрелы? Есть ли хоть какой-то шанс им спастись? Что она сама может сейчас сделать?»
  И думала: «Какого дьявола Лобо понесло неизвестно куда?! И где теперь, чёрт подери, этот «умник» и Серый.
  Наконец девушка их увидела. Лобо и Серый вышли к высокой воде за прибрежной отмелью, что была на той стороне реки. Рыжая немедля ступила в воду и, указывая путь стае, поплыла по самой крутой быстрине. Течение подхватило её и сразу вынесло к противоположному берегу. Следом за ней в реку бросились все волки, кроме...
  «Все?! Один, два. Три. Четыре…», — считала их Шарот.
  Вдруг из-за ближних деревьев одна за другой на них посыпались стрелы — то мимо, то настигая плывущих. Кто-то из волков исчезал в кровавых волнах, а кто-то, пользуясь сильным и неровным в этом месте течением реки, преодолевая боль в ранах, продолжал плыть. Река сейчас была полностью на их стороне, прибавляя каждому шанс выжить. Мгновение — и лучники начали стрелять с берега по полностью открывшимся их взору живым мишеням.
  «Вот оно что?! Течение! Умница! Умница моя! Молодец, Лобо! Скорей, мои хорошие! Я здесь! Я здесь! Сюда!…» — шептала она.
  А всадники ликовали, стреляли и стреляли, поднимая холёных лошадей на дыбы. Шарот очень хорошо слышала их счастливый надменный хохот, гиканье и все до последнего прозвучавшие слова того всадника в красном плаще с гербом из трёх львов под лилией.
  Именно он, не жалея её волков, чаще остальных пускал одну за другой стрелы. Довольный собой, он зло смеялся и гарцевал на красивой гнедой лошади, покрытой шкурой рыжего животного. Светлые прямые волосы этого парня выбились из-под шапки и в порывах несильного ветра чуть хлестали его по щекам и плечам.
— Красный плащ?! — впилась в него глазами девушка, — Красный плащ! Вот ты кто?! Ну, хорошо, дружок, Длинноволосый! Я разыщу тебя!
  Дикая охотница на несколько мгновений закрыла глаза, чтобы лучше запомнить лихого всадника и его компанию.
— Всему своё время! Уж подожди! — твёрдо произнесла она, — Не прощу! Не прощу! МОИ дети!…
  В это время первые пловцы уже ступили на берег. Девушка наскоро ощупывала и осматривала каждого из прибывающих.
— Ничего…
Ничего…
Заживёт…
Поправлю…
Зашьём…
Рыжая, иди сюда, моя хорошая!
  Но Рыжая устало остановилась у берега, лишь её лапы коснулись илистого дна. Оказалось, что в её бедре торчала стрела, чудом прошедшая часть живота только под шкурой, навылет, но к несчастью она "пришила" лапу к брюху. А Лобо и Серого на реке почему-то ещё не было видно. Шарот снова окинула взглядом подплывающих волков.
  «Где же они?!» — не на шутку волнуясь, она вошла в реку, подхватила тяжёлую рыжую самку под грудь и аккуратно вынесла её на берег. Так же она поступала с теми, кто доплыл, но не мог идти.
— Тише! Замрите все, — присела она, — Так, дорогая, здесь мне тебе не помочь. Как же тебя? — раздумывала она, как перенести чудом уцелевшую самку в логово.
  Девушка решительно сбросила с себя рубаху, под ней всё ещё была повязка из шерсти. Привычка щадить рёбра и надевать в холодную погоду подобный «корсет» сегодня была кстати.
— Потерпи. Я сейчас.
  Сняв повязку, она быстро сделала приспособление, в котором можно было перенести раненую подругу домой. Переложив её повыше на лежащий рядом камень, девушка взгромоздила волчицу к себе на спину, а ещё одного ослабевшего подпёска, с ранением в шею и грудь, взяла на руки.
  Осознав тяжесть такой непомерной ноши, она шла медленно, вымеряя каждый шаг, оставляя за собой глубокие оттиски в грязи и мхах. Ошеломлённая точным воплощением в действительность видения, испугавшего её полгода назад, Шарот не понимала, что поднять и одновременно нести двух волков невозможно. Она не знала, что хранительница свёртка может обладать какими-то чудесными силами. Шарот естественно делала то, что считала жизненно необходимым.
  Поскуливая, стая устало ковыляла рядом.
  «Где же Лобо и Серый?! — волновалась Шарот, — Где они?! Мой сильный и умный Лобо, где он?! Нет, нет. Всё обойдётся, — надеялась она, — Подождём дома».
  Каждый раз, как краем глаза было видно реку, она оборачивалась и искала их взглядом. Вслушиваясь в тихий шум леса и мужской хохот, глухо растворявшийся где-то там, за деревьями и рекой — давала себе краткую передышку. Войдя в логово, Шарот бережно пристроила волков, обессиленно рухнула, чтобы отдышаться. Поднялась и из последних сил развела костёр и поставила на огонь котёл. И пока вода в нём закипала, Шарот аккуратно осмотрела раны волков и, определив главные, немедленно приступила к врачеванию.
  Так в суете незаметно пришла тревожная ночь. Стая зализывала раны. Юная целительница оказала посильную помощь всем, кто в ней нуждался. Шарот устроилась у костра, ближе к выходу из пещеры, прислонилась к стене, закрыла глаза и в беспокойном ожидании слушала звуки леса. Волки тоже отдыхали, чутко вслушивались в тишину и изредка поднимали морды, глядя на спасительницу, которая часто оглядывалась на террасу. Вдруг Рыжая повернула уши ко входу в логово и там внезапно проявился хромающий на переднюю лапу Серый. Он устало рухнул у входа, скульнул и стал зализывать рассечённый в нескольких местах бок.
  Шарот ошпарило в груди, она подскочила к Серому, ощупала, глянула на поверхностные раны, поняла, что может с ними справиться, и сразу выскочила на террасу.
  «Ну, где же ты?! Ну, где же ты, мой хороший?! Приходи, хоть какой! Хоть на одной лапе! Я тебя излечу. Только приходи! Пожалуйста, миленький, приходи!»
Она неосознанно, крепко, до боли сжимала кулачки, и вертела в руках, до хруста ниток, подол своей накидки. Горячо, сдержанно дышала, и прислушивалась, и всматривалась туда, откуда мог появиться её сильный и разумный Лобо. Но его не было.
  Шарот вернулась и сразу начала аккуратно обрабатывать и зашивать большие и малые раны у Серого Крестоносца. А он терпел.
  Шарот всю ночь ждала, не сомкнула глаз. Лишь под утро она чуть расслышала доносившиеся с туманной реки тихие неравномерные всплески. Вскочила и бегом, в одно мгновение слетела с горы, замерла и услышала подплывающего волка. Шарот всем сердцем рванулась к нему навстречу и, не раздумывая, стремительно поплыла. В утреннем густом молоке осени, стелившемся по воде, она заметила волка не сразу, а только когда он оказался совсем рядом.
  Шарот аккуратно поддерживала обессиленного друга в воде под брюхо и, лишь коснувшись ногами дна у берега, подхватила его плотней.
— Живой! Ха-ха. Господи. Чудо моё! Где же ты был?!
  Сквозь тихий нервный смех радости Шарот лила слёзы. Счастливо улыбаясь, плакала и утиралась мокрым холодным рукавом. Она разглядела раны Лобо лишь тогда, когда он сам остановился у камней на берегу, тяжело переводя дух.
— Что же они сделали с тобой?! Ты, милый! Как ты жив-то ещё? Господи! Ой, миленький! Мне не донести тебя так до дома! Подожди, подожди, я сейчас! Только подожди! Стой здесь, хорошо? Я сейчас! Я сейчас…
  Шарот подняла голову и увидела на берегу Рыжую, которая еле стояла на ногах, встречая своего друга. А Лобо уже не мог стоять и стал валился в воду у берега. Опуская морду и вывалив язык, он как-то странно исподлобья глядел на Шарот.
— Нет, нет, погоди, дружок. Я сейчас, сейчас… И тебя нести придётся?! Зачем ты? — растерянно плакала Шарот. — Рыжая! Я справлюсь сама. Ладно. Ну, будьте уж тогда здесь оба!
  И стремительно побежала за приспособлениями для переноски. Поскуливая, Серый следил за Шарот. Она метнулась за одним, за другим, и рванула на берег. Приладив и закрепив приспособления, она на пределе человеческих, но на волне пробуждающихся волшебных сил, понесла неподъёмно тяжёлого огромного волка в логово вверх по склону так же аккуратно, как внесла позже и Рыжую. Это была хрупкая и очень чуткая к боли ноша, но Шарот каким-то невероятным усилием и волшебством сердца преодолела и горку, и площадку, и неширокий вход в пещеру.
При свете огня она тщательно и аккуратно ощупывала мокрого Лобо. Близкий друг был серьёзно ранен и оттого у насмерть уставшей девушки тряслись не только руки — трепетало от страха сердце.
  Серый ворочал глазами, пытался к ней подползти, прижимал уши, оставался на месте и виновато скулил.
  Шарот нашла у Лобо две стрелы в бедре, рассечённый мечом подвес, много неглубоких резаных кровоточащих ран на спине. Лобо замерзал и засыпал.
— Как же ты плыл?! Как же ты плыл с таким бедром?! Как дошёл?!
  Его бедро, казалось, было раздробленным или сломанным в суставе. Шарот точно не могла этого определить. Задняя лапа просто висела, причиняя волку нестерпимую острую боль. И девушка немедленно начала оказывать помощь, как научил её отец. А волк уже не оскаливался, просто громко и реже дышал.
  Заканчивая шить последнюю глубокую рану на его спине скользкими от крови пальцами, Шарот вдруг заметила, что Лобо как-то странно притих, хрипит. Она повернулась и увидела, что язык его побледнел, немного даже посинел и вывалился. Шарот ударило жаром в грудь, похолодели пальцы и она вдруг остро почувствовала, что, возможно, её самый сильный, самый умный во всём мире Лобо с этим испытанием не справится — не выдержит сердце.
  Она на секунду закрыла глаза, крепко закусила губы и сдержала чуть не сорвавшийся громкий крик.
  Как целительница, Шарот очень хорошо понимала, что волку, возможно, просто не хватит сил выжить — слишком много было потеряно крови и сил.
  Как человек — она наотрез не хотела этого принимать.
— Господи! Я сделала всё, что знала, всё, что могла, — растерянно причитала она, — но… этого сейчас недостаточно! Нужно ещё что-то!
  Шарот нервно соображала. Она то кружила вокруг почти потухшего очага, то выходила наружу, встряхивая руками, как будто освобождаясь от чего-то, и всё время, раскачиваясь вперёд-назад, повторяла:
  «Нужно ещё что-то! Нужно ещё что-то! Что же делать?! Что же ещё можно сделать?! Если бы я знала, что можно ещё сделать?!
Нет, Лобо! Нет-нет-нет! Я не потеряю тебя!
Нет! Не потеряю! Но мне нужно ещё что-то! Нужно ещё что-то! (Здесь шестой эскиз)
Да помогите же мне хоть кто-о ни-ибу-удь!...» — не выдержала и взвыла она.
  Волк вдруг попытался встать, но вместо этого медленно и тяжело завалился набок и издал, казалось, последний стон на слабом выдохе. Шарот будто увидела это своими глазами, вздрогнув, молнией метнулась внутрь пещеры к нему. Снова в горячем отчаянии встряхнула руками. И из правой ладони, точнее, из её тонких кончиков пальцев будто скользнула искра, разбудившая в очаге почти угасший огонь, и он вспыхнул голубым.
— Лобо-о!!! Не смей!!! Не покидай меня!!! Подожди!!! — в отчаянии закричала Шарот.
Она прижалась к мокрому, замерзающему волку всем телом, готовая сейчас отдать часть своей собственной жизни в обмен на его.
— Нет-нет! Лобо! Ты будешь жить!!! Что я без тебя?! Как я без тебя?!
И вдруг что-то горячее неожиданно ударило ей в спину, обожгло и наполнило всю изнутри ярким светом. Шарот выпрямилась, широко раскрыла глаза и замерла. Ладони остались на ранах и сердце волка. В последней надежде и с твёрдым намерением спасти Лобо любой ценой, хранительница таинственного свёртка глядела на своего умирающего друга, не понимая в действительности, что с ней сейчас происходит. А внутри себя она испытывала сильнейшую, возникшую из ниоткуда боль в рёбрах, в бедре, шее, спине и смертный холод на коже и в крови, который, казалось, вот-вот выстудит вечным сном её дыхание. И тогда, намеренно остановив своё дыхание, Шарот крепко закрыла глаза и увидела этот яркий, слепящий внутренний свет. Невольно брызнули слёзы и Шарот почувствовала, как что-то тёплое и светлое течёт через её руки и проникает прямо в остывающее тело Лобо. Она чуть улыбнулась, вздохнула и шёпотом произнесла:
— Ты будешь жить! Ты будешь…
  Ещё несколько секунд, и сознание Шарот куда-то стремительно полетело, а тело расслабилось и накрыло Лобо. Ладони охотницы так и остались на его измученном, остывающем теле.
  Замедлившись, душа юной целительницы увидела во тьме Наду, идущую по лунной дорожке реки. Рядом с ней был Лобо – здоровый и живой.
— О, боги! Он с тобой? Как ни в чём не бывало? Благо дарю, Нада, — произнесла она в своём странном сне. — Но как?! Как это у тебя вышло, расскажи?!
— Это не у меня, девочка. Ты сама силой своего сердца смогла принять этот дар Учителя. Это — сила, дарующая жизнь. Лобо останется с тобой. Он так решил. Обнимая Крестоносца, слушай своё сердечко, Санти (Ангел). Возможно, оно тебе что-то подскажет. И будь внимательнее с руками.

  Шарот пришла в себя тогда, когда солнце было уже совсем высоко. Открыв слипшиеся от высохшей соли глаза, охотница увидела глядящие на неё в упор прозрачные голубые глаза Лобо. Взгляд его был чист и спокоен. Волк "улыбнулся" и лизнул Шарот в лицо.
  «Так это правда?!» — Шарот бросилась обнимать Лобо, он взвизгнул от боли, легко укусил её за плечо, извинился и лизнул ещё раз. Вожак был жив, но не здоров.
— Ой, прости, прости! Ну, главное — ты жив. Ты со мной, а дальше, миленький, я смогу. Мы справимся вместе, мокрый ты нос, — счастливо заплакала она. — Чудо! Чудо моё!
  Долгое время она носила то Лобо, то Серого на себе в ту грязевую «вонючую» лужу, надеясь, что их кости так же хорошо срастутся, как и её рёбра. Оттого сама набрала силу, ловкость и окрепла. Шарот регулярно делала Лобо и Серому глинянно-тканевые повязки, поддерживающие сломанные лапы. Она настойчиво обрабатывала всем волкам раны снадобьями, подсказанными во сне её наставницей и аккуратно прогревала суставы проваренными в котле речными камнями. Оттого юная целительница перестала бояться вида крови, набралась опыта, смекалки, мудрости, а руки её стали более проворными и умелыми. Теперь Шарот как новая хранительница свёртка уверенно приняла на себя роль вожака и водила за собой способную охотиться часть стаи.

  Как-то, поддавшись любопытству, Шарот перешла на противоположный берег реки и вышла со стаей к месту, откуда лихие всадники расстреливали волков. Охотница внимательно осматривала поляну и читала следы в надежде узнать, кто были те люди и куда они ушли. Но после нескольких проливных дождей ничего найти не смогла. Шарот не желала сдаваться и настойчиво продолжала поиск. Пристально вглядываясь в хаос рисунка пёстрого лесного ковра, лежащего под её ногами, она шла по еле заметному следу, оставленному лошадьми. И вот неожиданная находка! Красивый лук с порванной тетивой висел на раскидистом кусте орешника.
  «Хм, дорогой работы. Не простой. Вот ты-то мне, голубчик, и сослужишь службу».
Достала его и поодаль нашла ещё и подкову.
  «А это мне на счастье. Ты тоже укажешь, где искать "Длинноволосого"».
Довольная находками, Шарот возвращалась домой, и лёгкая добыча, как подарок, ждала её со стаей впереди — молодой кабан-подранок.
  «Хороший день сегодня», — заметила она. Взглянула на небо, но там, к сожалению, облачных белых крыльев не было.
  Отделив половину добытого кабана волкам-охотникам, вторую она понесла в логово, чтобы накормить заждавшихся её раненых друзей.
  Сразу у входа в пещеру Шарот с гордой улыбкой показала Лобо полтуши кабанчика.
— Видишь? Я тоже уже кое-чего стою. Ну, как ты тут без меня, мой храбрый рыцарь?
  Встретила его спокойный взгляд и замерла.
— Господи, ты так красив! Никогда не привыкну к твоим почти человеческим глазам, — произнесла с теплотой, обняла и поцеловала вожака в холодный выздоравливающий нос.
— Я так тебя люблю! Так люблю! Ты мой самый, самый… Самый красивый, самый сильный, самый настоящий! Жаль, не говоришь только.
  Она гладила друга и подавала ему, его подруге и другим выздоравливающим лучшие куски свежего, ещё тёплого мяса.
  Не услышав доброго слова, Серый подполз к Шарот со спины, обиженно опустил морду и понемногу клянчил лапой. Дождавшись своей очереди, схватил кусок и ушёл к месту, где спала вечным сном Нада. Там лёг.
  К утру следующего дня у Рыжей наконец-то начались роды.
  Шесть. На шесть крохотных малышей в стае стало больше. Для Шарот это было особое событие, знак и счастье! Она всю ночь нежно и заботливо принимала каждого из новорождённых, и было удивительно и волшебно, что это таинство жизни стало для обеих, девушки и волчицы, абсолютно естественным действием.
  «Вот немного окрепнут, и пойду, — думала Шарот о том, что пора уже найти злодея в красном плаще.
— Пока я им (малышам и раненым) нужна, я останусь здесь, но потом… Потом обязательно».
  Прошёл месяц. Волки выздоравливали. Рыжая самка присматривала за своими непоседливыми детьми, иногда сбегая от них на террасу отдохнуть. Лобо тоже мало-помалу окреп и мог уже самостоятельно пройти полпути к целебной незамерзающей луже. Остальное расстояние Шарот аккуратно и бережно продолжала носить его на себе. А Крестоносец давно ходил сам, хотя заметно прихрамывал. Отшельница по-прежнему водила стаю на охоту, не забывая о сборе последних лекарственных трав и грибов этого года.
  Прохладней становились дни. Незаметно опустел и умолк лес. Плотное белое покрывало накрыло всю Англию. На реках встал прочный лёд. Затрещали от мороза деревья, заскрипел снег под ногами.
  Незаметно прошла зима, пролетела мягкая весна, пришло очень жаркое засушливое лето. За заботами у Шарот само по себе отступило желание наказать злодея. А через год совсем забылось. Отшельница невероятно окрепла, налилась силой и ловкостью.
За счёт весеннего приплода стая выросла, а затем и разделилась. В бою за самок Лобо изгнал своего сына — Серого. Это было естественно. За возмужавшим Крестоносцем ушли все рыжие самцы. Шарот провожала его с мокрыми глазами и думала, что хромающий вожак менее силён перед жизненными испытаниями, но очень надеялась, что будет возвращаться к ней хотя бы за помощью.
  В стае Лобо остались белые и серые. Только когда Шарот заметила, что снов с рыцарем, у которого была серебряная прядка, больше нет, она осознала, кого навсегда потеряла. Девушка очень скучала и часто вспоминала о Сером Крестоносце — настоящем витязе в волчьей шкуре и жалела, что не обнимала и не целовала в нос, когда он сам лез ей под руки.
  Выбрав одного из пяти смышлёных волчат Рыжей, родившихся поздней осенью, Шарот назвала его Серым из-за похожего пятна на холке. Она баловала и обучала щенков тому, что знали и умели охотничьи собаки в её деревне. Забот у охотницы прибавилось, и счастливых минут тоже. В щенячьи игры постепенно и естественно включались и другие недопёски, превращая их в шумные озорные свалки и отчаянные погони.
  Поощряя и подманивая вяленым мясом особо сообразительных волчат, Шарот, как она надеялась, внесла необходимые навыки в поведение для более удачной охоты. Молодняк быстро рос, мужал и креп. Новый Серый — сообразительный непоседа, стал любимчиком и часто спал с Шарот в обнимку. Девушка начала замечать, что в его характере есть много общих черт и повадок изгнанного Крестоносца, потому стала отдавать ему любовь, которой особо не дождался истинный витязь в волчьей шкуре.
За этот год, что Шарот выполняла обязанности вожака, она сама повзрослела, набралась сил, опыта, научилась видеть и слышать лес, хитрить и планировать охоту. Используя свои «картинки на воде», научилась быстро реагировать на обстоятельства и исправлять ошибки на ходу. Оружие, что она неумело сделала из нижней челюсти медведя, было неудобно, но весьма эффективно. Оно было хорошим, хоть и ненадёжным.
  Лобо и Рыжая из-за осложнений полученных ран и увечий по-прежнему не отходили далеко от логова в горе, предпочитая знакомое им место, общество человека и друг друга. А сплочённый общими играми молодняк, воспитанный Шарот, продолжал охотиться с ней, воспринимая как забаву серьёзные игры на выживание. Обновлённая сильная стая стала более изощрённой, стремительной в атаке и подчинялась жестам и разным звуковым сигналам, подаваемым девушкой-вожаком.
  Помня о смерти своих четвероногих друзей, она воспитывала их щенков так, чтобы риск можно было свести к минимуму.
  Лишь спустя полтора года после тех страшных событий на реке, парень в красном плаще неожиданно напомнил о себе.
  Сейчас у стаи цель — кабан, и волки, действуя очень слаженно, погнали его по той стороне реки в развилку между болотом и рекой, как вдруг лес заполнился знакомым звуком охотничьего рога.
  «Опять он?! — обожгло Шарот горячее чувство. — Ну, уж нет! На этот раз я тебе никого не отдам!»
  Щелчками, издаваемыми языком, она решительно остановила преследование дичи и жестом положила разгорячённую стаю волков на землю.
— Замрите! — сдавленно прошептала Шарот.
Н  аходившийся рядом с ней хитрец Серый вилял хвостом, как бы продолжая играть. Девушка крепко сомкнула его челюсти рукой и придавила собой. — Тише! Это уже не игра, малыш. Пришло время проверить, мальчики, на что вы способны! — она задержала дыхание, плотней прижалась к земле и замерла.
  Всадники не заметили притаившейся в кустах и высокой траве стаи волков и, улюлюкая вслед уносящему ноги кабану, пролетели совсем рядом. Лошади получали от седоков частые болезненные удары шпорами в бока, хрипели с пеной у рта и неслись галопом в самую чащу леса. Не успев как следует учуять стаю хищников, жеребцы чудом не выдали их присутствия. Лишь когда всадники оказались на значительном от стаи расстоянии, Шарот, сохраняя осторожность, отступила.
— Стоять! Назад! Все назад! Домой! — приказала охотница, подвела волков к броду и отправила всех через реку. Проследив, что они все перебрались, Шарот опасливо вернулась на то же место в лесу, чтобы разыскать ещё свежие следы непрошеных гостей. Она услышала, как кавалькада сделала круг и стала возвращаться. Шарот упала в траву и замерла. Визг пущенных ими стрел прозвучал совсем близко.
  «Одна, вторая, третья… Они ещё здесь», — с осторожностью дикой кошки Шарот издали следила за резвящимися, немного пьяными от удачной охоты всадниками.
Среди деревьев промелькнул яркий красный плащ.
  «Ах, так это всё-таки ты, Длинноволосый! Хорошо. ОЧЕНЬ хорошо».
Лихие наездники что-то кричали друг другу, шумели, разъезжались в разные стороны и снова азартно скакали по лесу петлями, преследуя следующую дичь.
Ещё долго так веселились бравые всадники, продолжая кровавые охотничьи игры, но, едва они успокоились и, наконец, исчезли в чаще…
  «Пора» — решила Шарот.
  Разыскав оттиски копыт, она определила направление и пошла по следу.
  «О-о, красный плащ, я найду тебя! На этот раз я найду тебя! Я помню всё!»
Лишь когда солнце село за горизонт и опустились густые зябкие сумерки, Шарот осознала, что это будет не сегодня.
  Ночь, темнота, холод и страх не заставили себя долго ждать. Безлуние – это особые тёмные ночи. Ночи, когда правит прислужница змееподобного бога Апопа — уродливая Геката — богиня страхов и перекрестков. Обнаружив нежданного зрителя и слушателя, она сегодня постарается устроить представление на славу. Её слуги пришли в своих лучших, кошмарных, липких, чёрных плащах безумия и колдовства, ярко расшитых одержимостью, страхами, опасностями и неожиданностями.
  «Что-то мне это как-то немного… ненадёжно, одной в лесу под открытым небом», — озябла Шарот.
  Чтобы не потерять след, она неосмотрительно решила устроиться на ночь прямо здесь. Охотница остановилась, осмотрелась, легла, закрыла глаза и чутко вслушивалась. Нашла, что звуков совсем иное многообразие, чем различала из логова или сидя у реки. А вокруг только сгущающаяся ночь, тревожная тишина и тихий шелест ветра в кронах деревьев.
  В такие колдовские ночи редко выходит на охоту мелкий хищник, предпочитая оставаться в укрытии. Время от времени охают и пугают своим жалким плачем ночные птицы, слишком низко пролетают в поисках добычи летучие мыши. И потом снова непроглядный мрак и тишина, где есть только безумный страх и стук собственного сердца, сдержанное неровное дыхание и быстро исчезающее из тела тепло. А колеблющиеся в густом тумане призраки сумеречных воображаемых чудовищ жадно питаются твоим возрастающим страхом, оттого они быстро растут и нагло подбираются ближе к душе.
  Шарот было совсем не до сна. Она поднялась, села и, крепко обняв себя за колени, вглядывалась в никуда и вслушивалась во все стороны.
  Усталость брала своё, но очевидно было, что спать небезопасно. Охотница заплела потуже волосы, положила голову на руки и на секунду закрыла глаза. Вдруг неожиданно низко над её головой прошелестела крыльями сова, перьями коснулась волос, лба и тут же бесследно исчезла. Девушка мгновенно упала на спину, схватилась за нож, подскочила и, насколько это возможно, всматривалась в сторону исчезающего шума крыльев птицы, пытаясь увидеть там, во тьме, хоть что-нибудь.
«Стены» этой чёрной, полной неизвестности и опасностей лесной «комнаты» сразу стали более осязаемыми, приблизились и уплотнились. Сердце Шарот забилось, как у загнанного зайца, а пальцы крепче сжали рукоять ножа.
  Невдалеке за спиной, во тьме, вдруг глухо подломилась трухлявая ветка, послышалось чьё-то прерывистое дыхание. Шарот опасливо оглянулась, присела как можно ниже и притаилась. Ей показалось, что где-то там проплыла тень, похожая на всадника с огромной рогатой головой. От накатившей жути Шарот мгновенно покрылась холодной испариной, но не сдвинулась с места. "Я — ничего — и никого — не боюсь!"
В ветвях над ней громко захохотала, издеваясь, какая-то птица. Охотница резко обернулась и приготовилась к бою. Теперь услышала, как рядом, в другой стороне, скрипнули во взаимных объятиях старые деревья и появился мистический зеленоватый огонь, который то возникал, то мерцал, то пропадал совсем. Казалось, это сам Ангел Смерти бредёт по замшелым тропкам, собирая дань и разыскивая души заблудших. Усталости Шарот мгновенно простыл и след. Охотница затаилась и лишь крепче стиснула пальцы на рукояти ножа.
  «Одной в лесу, наверное, безопасней, — уговаривала она себя. — Глупости! Чего это я вдруг сама себя успокаиваю?» — стыдилась своего страха.
  «Когда-то это уже со мной было», — мелькнула короткая мысль. Перед глазами возникло видение: вокруг костра стоят и взволнованно разговаривают люди-маги; странная рыжеволосая красавица в тёмном горном лесу сидит на громадном валуне и рядом с ней отдыхает волшебная крылатая белая волчица.
  В уме Шарот возникли странные слова: Санти и Самандар, и от этого вспыхнул жар на щеках.
  Ночной лес знобил девушку плотным холодным туманом, окружал кромешной тьмой безлунной ночи, настораживал таинственными, пугающими звуками, на которые она раньше совсем не обращала внимания. Страх всецело овладел душой девушки, и уверенность в своих силах у Шато бесследно исчезла.
  «Да уж, "одной безопасней"» Кому это ты сейчас говоришь? Кого обманываешь? А, Шарот? — шептала она себе. — Угораздило? — Это да! И неизвестно ещё, не станешь ли до утра добычей сама. Да… Нет, нет, лучше об этом не думать».
  Она снова опустилась на траву и немного с издёвкой продолжала себя отчитывать:
  «Тебе нужно просто успокоиться и хорошенько отдохнуть! Не спать, но отдохнуть! Да уж, Шарот. "Умная, светлая у тебя голова", и как я погляжу, абсолютно правильная мысль заночевать прямо здесь, одной! Интересно, что бы на это тебе сказал Лобо, а? Хочешь знать? Уже знаешь! Вот и хорошо. Хотя бы уж на дереве… А то – нет! Надо было тебе прямо здесь! Упрямо здесь!!! Господи, когда же уже придёт утро?!»
  Она изо всех сил боролась со страхом, крепко сжимала в руке нож и чутко дремала, плотно свернувшись на земле калачиком. Лишь услышав подломившуюся совсем рядом  веточку, она мгновенно вскочила на ноги с обнажённым ножом в руке, готовая к бою насмерть. Ещё мгновение, взмах чёрным лезвием в кромешной темноте... и она снова «увидела» призрачного всадника с фосфорным факелом, который шёл прямо на неё. Ещё миг — и привидение распалось, и распался на искорки мерцающий зеленоватый огонь факела. Он стал приближаться и постепенно окружать Шарот. Твёрдой рукой охотница быстро начертила ножом перед собой полукруг, затем – подсознательно – охранную руну ариев "Щит", и начала про себя читать молитву.
  «Отец-Мать, вечно живущие на небесах... Да пребудет ваше царствие на земле...»
  Треск веточек повторился с одной, другой стороны и тень спешившегося всадника стала обретать плоть. Послышалось его дыхание. Шарот резко вдохнула и была готова к бою насмерть. Ещё мгновение, взмах наугад ножом в пустоту и…
— Фух, братцы! Это вы? Серый, Ушастый! Слава Богу! Вы здесь? — выдохнула она с облегчением, села, расслабилась, опустила нож и почувствовала, что не может разжать пальцы. — Ой, мальчики мои! Я же вас отослала домой!
  Да! Это был настоящий сюрприз для Шарот. К её сумасшедшей радости, это была пятёрка! Пятёрка неразлучных друзей-волков, её любимых, сообразительных воспитанников. И, вместо ответа, Шарот получила от них лишь нежные тычки, покусывания и дружелюбные оскаливания.
— Господи! Я тоже так рада вас видеть! Очень, очень! Вы даже не понимаете, насколько я рада, что вы пришли! Но вам нельзя со мной! — уворачивалась она от наседающих с ласками волков. — Нельзя! Серый! Я серьёзно тебе говорю! Это не игра! Слышишь? Ах ты ж, хитрый мальчишка?! Вот я тебе…
  Но Серый и четверо его братьев думали иначе:
  «Новая игра такая? Прятки? И мы с тобой!»
— Ладно. Тише. Я вас так люблю! — сдалась Шарот и обнимала всех по очереди и одновременно. — Тише, мальчики. Тише. Ложитесь. Спать. Завтра будет трудный день. Господи! Какие ж вы всё-таки молодцы! Честно говоря, вы меня сейчас просто… спасли.
  Плотным кольцом, спина к спине, как обычно, все устроились на ночь. Только теперь, чувствуя себя среди волков в безопасности, Шарот расслабилась и быстро уснула. Она знала точно, что мимо чутких ушей и носов её когорты ничто и никто не пройдёт незамеченным и друзья успеют предупредить её и защитить от опасности.

  Сейчас Шарот снился Лобо. Он настойчиво преграждал ей дорогу, агрессивно хватал за ноги, причиняя ощутимую боль. Далее, во сне, девушка видела неизвестный ей город за высокими каменными стенами. Видела тяжёлые дубовые, окованные железом городские ворота, каменные коридоры каких-то тёмных помещений, освещённых лишь факелами, людей на городском рынке, которых она тоже никогда раньше не видела и не знала. Шарот запомнила оружейника-кузнеца. Такого толстого, мускулистого, рыжебородого мужика с хитрыми глазами и серьёзным, но добрым лицом. Запомнила мелодию и ритм его лёгкого молотка. И почувствовала присутствие ещё кого-то, чьё лицо и силуэт скрывали тени тёмных дворцовых ниш и закоулков. Шарот ясно услышала его неравномерный шершавый шаг, бархатный голос и почуяла запах его кожи, пахнущей кобыльим молоком. От того мимолётно ощутила смятение и тепло в душе.
Утро пришло слишком быстро. Шарот окончательно застыла и проснулась в густом утреннем тумане. Её одежда полностью отсырела. Серый поднялся с места следом за Шарот. Он зевнул, медленно потянулся задними лапами, потом передними и сел перед девушкой, с любопытством наблюдая за ней.
— Хорошо бы согреться, да? Как думаешь, братишка?
  Она встала, немного размяла ноги и ещё больше озябла. Огладила Серого. Ткнулась губами в его прохладный кожаный нос.
— Да… парень. Кажется, ты меня сейчас совсем не понимаешь.
  Серый снова лениво зевнул и внимательно продолжал наблюдать за Шарот.
— Да-а, не понимаешь! А как насчёт подкрепиться, мальчики? Дичь. Охота. След.
  Серый и Ушастый среагировали и занятно повернули морды набок.
— О! А это понимаете! Молодцы! Не мешало бы сейчас поесть, говорю. Но я-то с этого места не сойду! Не хватало после такой ночи ещё след потерять. Так что, Серый, Ушастый, Сломанное ухо, давайте сегодня сами. А, мальчики? А я пока попробую развести огонь. След. Дичь, — указав рукой, коротко сказала она.
Волки с удовольствием приняли игру, называемую «охота». И пятёрка тут же исчезла за деревьями.
  На месте, где все они спали, Шарот нашла сухие веточки и мох. Воспользовалась этим и сложила шалашик. Пошарила в карманах и обнаружила, что отцовского огнива с собой нет.
  «Потеряла или не брала с собой? И что же теперь делать? Согреться-то надо. И подкрепиться надо. Есть сырое мясо с кровью — папа говорил — нельзя».
Охотница соображала и придумывала, что бы ей такого поесть, раз нет огнива. Поискала вокруг грибов или ягод. Ничего, кроме шиповника, не нашла. Потом, вдруг, вспомнила, что как-то у неё случайно получилось воскресить огонь в затухающем очаге, и ей стало любопытно.
  «Как это я сделала? — вспоминала она. — Хорошо бы снова повторить. Было бы очень кстати!» — встала над шалашиком, крепко растёрла ладони. Немного походила взад-вперёд, разминая пальцы. Снова подошла к шалашику и встряхнула ладонью в его направлении.
  Ничего не вышло. Шарот попробовала ещё и ещё раз. Но ничего не получалось.
— Хм! Та-ак! Что-то я делаю не правильно. Надо вспомнить, — но все попытки воспламенить мох были безрезультатными, пока Шарот не начала нервничать и окончательно терять надежду согреться.
  «Ага. Вот оно! Похожее чувство внутри. Стой, стой, стой! Теперь нужно постараться его удержать!»
  Она вдруг вспомнила умиравшего Лобо и то отчаяние, которое жгло её кровь. Ясно увидела момент, когда, умирая, он завалился на бок с вывалившимся языком. От вернувшегося страха за его жизнь Шарот передёрнуло в ознобе.
  «О, нет! Это больше никогда не повториться! Не допущу!» — с содроганием выдохнула она. Захотела немедленно обнять вожака и ощутила, как холод пробежал под волосами, с макушки рванул через тело, ступни и будто ударился камнем о землю. Сердце Шарот вздрогнуло, глаза заслезились. Душе вспомнилось горячее желание отдать часть себя, чтобы спасти жизнь Лобо. Целительница сжала кулаки, зажмурилась, закусила губу и горячо выдохнула.
  «Есть! Я поняла тебя, Нада!
  Ещё раз. Всё сначала».
  Она повторила ритуал и, решительно подойдя на два шага к шалашику, "всплеском руки" направила все свои чувства в него. Возникшая где-то в спине искра, как тогда, пробежала по позвоночнику, поднялась в голову, усилилась между глаз, и горячей волной стремительно пролетела по крови через руку… и краткой вспышкой слетела с кончиков её пальцев. Вспыхнул крохотный огонёк, и, словно стесняясь, из шалашика поднялся тоненький лепесток дыма.
— Ага! Какая я умница! А-а, Серый?! — воскликнула, обернулась, но никто из волков пока не вернулся.
  Счастливая, Шарот подскочила к дымку и стала аккуратно раздувать огонёк, чтобы  его не потерять.
  «Правда, Учитель? Здорово! Шато тоже так умела? Да? Какое чудо! Она говорила мне во снах: "Делай всё сердцем и любовью". Я только теперь по-настоящему поняла, что это значит!»
  Шарот срезала вокруг огня весь дёрн и отложила в сторону, чтобы он не загорелся и не дал лишнего дыма. Под дёрном оказалась глина. "Пригодится" — подумала и выкопала ямку.
  К тому времени, как волки вернулись, девушка успела разжечь костёр и хорошенько просушить влажную от ночного тумана одежду.
— Птичка? Большая. Здорово! И заяц?! Молодцы! На вас можно положиться, мальчики. Умницы. Я вас даже не услышала. Просто молодцы! Сейчас, сейчас я кое-что быстренько приготовлю.
  Ещё подбросила веток в костёр. Ловко управляясь ножом, она освежевала дичь, выпотрошила и решила приготовить её двумя способами. Жаль, негде было вымыть. Охотница нанизала тушку зайца на заточенный прут орешника, подвесила ближе к огню. Засунула ножом в птицу несколько угольков. Сверху обмазала её глиной, положила на угли и сверху забросала ветками. Когда было всё готово, Шарот достала палкой дрофу, отбила камнем горячую глину и раскрыла. От аромата розового мяса птицы прыснули слюнки и девушка поняла, что проголодалась. Облизываясь, волки собрались вокруг Шарот. Обжигаясь, она отрезала маленькие кусочки, ела сама и делилась с друзьями. Они хватали, отбрасывали в сторону и, дождавшись, когда остынет, глотали не жуя и подходили за следующим.
  Тем временем зайчатина дозревала на углях.
— Птица вкусная. Как же вы её поймали, хитрецы? Пробуйте. На. Ешь, Серый. Мягкая, сладкая. И тебе на, Сломанное ухо. Вот тебе, Чёрная лапа, и тебе, Ушастый! Держите. Очень вкусно!
  Вторую её половину Шарот оставила, чтобы взять с собой.
— Ой, да-а, а заяц жёсткий. Сейчас разрежу, подождите.
Она угощала их всех и нежно трепала за загривки, а они аккуратно ели с рук и наперебой облизывали её пальцы и губы, желая получить ещё кусочек прямо изо рта.
К концу завтрака разошёлся весь туман. Встало из своей колыбели ещё жаркое солнце и утренним лёгким ветерком разогнало сырые остатки смутной ночи. Шарот погасила костёр и заложила его сверху влажным дёрном и мхом.
— Это на всякий случай. Не нужно оставлять за собой следов.
  Скрыв все следы своего пребывания, охотница пошла по оттискам подков, постепенно ускоряя шаг, а иногда срываясь на бег. Солнце давно перешло точку зенита и непомерно удлиняло тени деревьев, когда Шарот подошла к краю густой тенистой рощи, откуда издалека видны были стены неизвестного ей раньше города.
— Теперь вы должны остаться здесь. И не высовывать свой хитрый нос. Опасно! Ждать. Замрите.
  Она подтвердила приказ жестом, выпрямилась, и как ни в чём не бывало, твёрдым шагом пошла к дороге, ведущей к раскрытым городским воротам. По пути обернулась всего лишь раз.

 Продолжение в главе 4