Роман со Смертью. Romance Macabre. Глава 7

       Он неторопливо ступал по мостовой; его длинный плащ величаво волочился за ним по земле, заметая собой оставляемые позади следы. Улицы опустели, только лампочки фонарей тоскливо потрескивали в тишине. Где-то в одиноких окнах всё еще горел тусклый свет.
        Её дом находился в самом конце переулка. Даже с закрытыми глазами он мог без особого труда найти к нему дорогу в этом хаотичном лабиринте улочек. Дамиан знал каждый дом и всех обитателей, проживавших здесь, по соседству от неё.  Он посещал это место уже на протяжении последних нескольких недель.
        Отчётливо запомнилась та ночь, когда он увидел её впервые. Возвращаясь с охоты, он на обратном пути, как это частенько случалось, остановился в городе. Дамиану нравилось заглядывать в неспящие окна и с интересом наблюдать за происходящим внутри людских жилищ.
        Семья, живущая в доме с красной черепичной крышей, была не особо разговорчива во время позднего ужина. Глава семейства предавался чтению второсортного детектива и не поддерживал беседу за столом. Его супруга хлопотала вокруг двоих детей, мальчиков-близнецов, которые привередничали в еде и капризничали. Дамиан мог на расстоянии чувствовать царившее на кухне напряжение.
        Дом напротив занимала женщина преклонного возраста. Сидя на крыльце в стареньком кресле-качалке, она вела беседу со своим питомцем-котом, к которому причудливо обращалась по имени, словно к собственному ребёнку, которого не простая судьба ей так и не удосужилась подарить.

        Её же дом находился практически в тупике, возле пышных зарослей рябины. Он увидел её силуэт в окне по чистой случайности.  С грациозностью бабочки она порхала по комнате в причудливом танце. Он прислушался, но так и не услышал никакой мелодии. Какой смысл танцевать без музыки?
        Всю оставшуюся ночь он думал только о ней. В ней было что-то особенное, что-то, чего все прочие люди, живущие в городе, не имели.
        На следующий вечер ноги сами привели его назад к её дому. В этот раз она сидела на подоконнике и глазела в звёздное небо. Наверное она так же одинока как и я, предположил тогда Дамиан, тоже устремляя взгляд ввысь.
        Почему-то воспоминание вернулось само. Тихо. Без разрешения.
        Дамиан не думал об этом годами. Возможно, десятилетиями. А может, и дольше.
        Он был ещё совсем юн. Настолько юн, что всё ещё верил: отцы должны поднимать тебя, когда ты падаешь.
        Тренировочный двор в тот день пустовал. Холодный дождь заливал каменные плиты. Меч казался слишком тяжёлым. Руки — слишком маленькими.
        Снова. И снова. И снова. Он терпел неудачу. Пока наконец его нога предательски не соскользнула. Боль огнём вспыхнула в колене, когда он рухнул на мокрый камень.
        Несколько мгновений он просто сидел там. Тяжело дышал. И ждал. Потому что кто-то видел его падение.
        Его отец.
        Валентин стоял в дальнем конце двора и смотрел.
        Дамиан помнил облегчение, которое испытал тогда. Он подойдёт. Конечно, подойдёт. Разве не так поступают отцы?
        Но Валентин не двинулся с места. Дождь стекал по тёмной ткани его плаща. Выражение лица оставалось неизменным.
        — Встань.
        Слова едва донеслись сквозь шум ливня.
        Дамиан посмотрел на кровь, стекавшую по содранному колену. Потом снова на отца.
        — Мне больно.
        Дождь тяжёлыми каплями разбивался о землю между ними. Валентин медленно перевёл взгляд на разбитое колено сына. Прошла секунда. Затем ещё одна.
        — Мир не станет мягче только потому, что тебе больно.
        Эти слова ударили сильнее самого падения.
        Дамиан замер. Ждал. Надеялся. На что-нибудь ещё. На любое другое слово.
Но Валентин лишь отвернулся. И пошёл обратно к замку. Оставив его там. Одного.
        Воспоминание растворилось.
        Дамиан моргнул.
        Двор исчез. Дождь исчез. Осталось только настоящее. И всё же впервые за много лет он понял: какая-то часть его так и не поднялась с того камня.

        Наблюдение за людьми, изучение их манер поведения, помогало дампиру лучше разобраться во всех тех чувствах, которые переполняли его собственное сердце. И в наблюдениях ему открылась одна из самых сокровенных человеческих тайн: люди боятся одиночества.
        Одиночество — странная и очень страшная вещь. И кто его только придумал? Оно безмолвно следует за тобой повсюду неразлучной тенью. Будит среди ночи, стягивая шею в тиски, сдавливает настолько сильно, что почти невозможно дышать. И затем через какое-то время оседает непосильным камнем в груди, безудержно тянет вниз, в мрак, в пустоту... В последние несколько десятков лет одиночество стало неизменным спутником Дамиана, неумолимо подтачивая изнутри, словно хроническая болезнь. Подтачивало до тех пор, пока не появилась она. Её появление в жизни Дамиана вселило в него призрачную надежду на исцеление.

        Она сидела задумчиво. Волосы блестели в лунном свете, густым водопадом спадая на хрупкие плечи и спину.  Он замер под деревом и ловил каждое её движение, каждый её вздох. Будто почувствовав на себе чей-то взгляд, девушка повернула голову и Дамиан увидал направленные в его сторону большие зелёные глаза. Как же они были прекрасны!
        Она так долго смотрела в его направлении, что дампиру стало неудобно и он предпочёл скрыться. В душу навечно запали выразительные, ни с чем не сравнимые глаза. Но больше всего Дамиану захотелось услышать её голос. Поэтому, взяв за правило, он поздними вечерами караулил под окнами таинственной незнакомки.

        И вот сегодня долгожданное желание, наконец, исполнилось. Дамиан подкрался в тот самый момент, когда девушка беседовала с кем-то по телефону. Вибрирующий, и в тоже время на редкость приятный и мелодичный, казалось, что её голос буквально наполнял окружающее пространство какой-то необъяснимой умиротворенностью. Дамиан не устал бы наслаждаться этим божественным голосом хоть целую вечность.
        Она с кем-то оживлённо обсуждала будущую покупку платья для бала. Его весьма удивило, что люди всё еще посещали балы. Он предполагал, что они уже давно изжили себя. Но стать её кавалером не отказался бы ни за что.
        Несколько раз во время разговора она подходила к зеркалу и с едва заметной улыбкой рассматривала в нём своё отражение. Густые волосы, собранные в пучок, изящная оголённая шея.
        Дамиан глубоко вдохнул; интересно, каково это — вкусить её кровь? Спазм скрутил желудок в тугой узел, а язык тут же прилип к нёбу. Стараясь отогнать от себя мысли и не поддаться соблазну, дампир плотно стиснул зубы и, развернувшись, ушёл прочь.