Сказки о Небытнанге. Сказка седьмая

Сказка седьмая

Бабушка нервно выкладывала продукты из сумки на кухонный стол, а дед жужжащей пчелой вился вокруг неё. Вид у него был испуганный и виноватый. Дело в том, что без присмотра дед распустился: мало того что много курил, так ещё и принимал лекарства несвоевременно и нерегулярно. Всё это бабушка и обнаружила, привезя ему новую партию таблеток.

— Люда, ну я только пару дней пропустил, — канючил дед, заглядывая ей в глаза.

Бабушка отводила взгляд и разговаривать с ним не желала.

Закончив разбирать продукты, она взялась за крупы и специи, беспощадно выбрасывая всё, что казалось ей испорченным или просто ненужным.

— Люда, ну я обещаю, что больше не буду забывать о таблетках! — взмолился дед, перехватив летящий в ведро красный перец и спасая его от жестокой утилизации.

— Он ещё не открыт даже! Чего ты его выбрасываешь? — удивлённо спросил он, вертя в руках новенькую упаковку.

Бабушка резко выпрямилась, отшвырнула коробку с пакетиками и баночками, сняла очки, сидевшие на носу, и надела те, что покоились на голове. Первую пару отправила в карман толстовки, а из другого кармана извлекла ещё одни очки и водрузила их на макушку, словно корону.

Дед со Светочкой заворожённо следили за этими очковыми перемещениями, боясь даже пискнуть: выражение бабушкиного лица не обещало ни поблажек, ни скорого примирения.

— Да потому что мне надоело это всё! — наконец объявила она и шваркнула неизвестно откуда добытую четвёртую пару.

Светочка захлопала в ладоши. Она обожала подобные бабушкины фокусы, и та, как заправский иллюзионист, никогда не обманывала её ожиданий.

Людмила свирепо глянула на внучку, а дед предусмотрительно задвинул девочку за свою спину.

— Людочка, ну правда, не кипятись. Мы больше не будем, — примирительно бормотал он, словно неудачливый дрессировщик, пытающийся усмирить разбушевавшегося тигра.

Светочка выглянула из-за дедушкиного плеча и поняла, что дела плохи: сейчас его основательно и бесповоротно съедят. Бабушка уже приготовилась к стремительному, смертельному для деда прыжку, но внучка решила принять удар на себя. Выскочив из укрытия, она кинулась к рассерженной бабушке и крепко обняла её.

Бабушка на секунду оторопела, однако быстро пришла в себя и принялась отдирать Светочку от своей талии. Сдаваться и мириться с домашними нарушителями спокойствия она пока не собиралась.

Но девочка была с бабушкой одной крови и тоже отступать не умела. Обхватив её покрепче, малышка подпрыгнула, обвила ногами одну из бабушкиных ног и повисла на ней, словно обезьянка.

Людмила пыхтела, пытаясь освободиться от внучкиных объятий, но тщетно. Наконец она сдалась и, волоча за собой живой довесок, поковыляла к дивану. Там она бухнулась на мягкие подушки, сложила руки на груди и закрыла глаза.

Светочка соскользнула на пол, укрытый разноцветным ковром, который, по легенде, достался семье ещё от бабушкиных дедушки и бабушки. Удовлетворённая победой, она растянулась на спине и принялась изучать потолок.

Воцарилась тишина. Дед боялся пискнуть, бабушка сердито молчала, а Светочка искала под потолком ответы на разные вопросы, которые ещё не придумала, но уже планировала придумать.

В гостиную заглянул папа. Окинув взглядом эту выразительную картину, он мгновенно считал настроение всех присутствующих и уже собирался улизнуть, однако бабушка, не открывая глаз, поймала его на выходе.

— Паша, а ну-ка подожди!

Папа вздохнул и обречённо поплёлся обратно.

— Да, мам, — промямлил он.

— А ты помнишь, у нас где-то был фильмоскоп? — поинтересовалась Людмила.

Папа обрадовался неожиданному повороту беседы и энергично закивал.

— Помню, помню, мам, конечно!

— Ну и где он? Тащи.

Паша тут же замотал головой.

— Не помню, мам.

— Паш, ты помнишь или не помнишь? — строго уточнила бабушка.

— Я помню, что он был, но не помню, где он сейчас, мам, — честно отчитался папа.

Людмила тяжело вздохнула.

— Что же вы за дураки-то такие? — обратилась она к кому-то невидимому и поднялась с дивана.

Светочка уже приготовилась снова прицепиться к бабушкиной ноге, но та, заметив опасный манёвр, выставила руки вперёд.

— Светка, не вздумай! У меня спина раскалывается, я не хочу тебя таскать!

Затем бабушка повернулась к кухне:

— Петя, а ты помнишь, где фильмоскоп?

Дед выглянул из своего укрытия, где спасался от бабушкиного гнева и заодно тихонько подслушивал.

— Да, Милочка, помню. Где-то на шкафу. Я сейчас достану!

И он метнулся за стремянкой.

— Петя, ну не лезь на лестницу, пожалуйста! Паша, помоги папе.

Светочка уловила в бабушкином голосе знакомые нотки: раздражение и злость окончательно улетучились. Теперь можно было не переживать за деда. Сегодня его точно не съедят.

Петя притащил стремянку, папа забрался на неё и снял со старого шкафа большую пыльную коробку. Внутри лежал странный прямоугольный аппарат с большим глазом посередине. Светочка догадалась, что перед ней и есть фильмоскоп.

Кроме него, в коробке обнаружились пластиковые пузырьки, шнур и заколка в виде бабочки.

— Ой, так вот где моя заколка, Петя! Я так её любила, и мне было так жаль, что она потерялась! — всплеснула руками бабушка, схватив находку. — Я думала, это Паша её сломал и побоялся признаться.

— Вечно ты думаешь обо мне нехорошие вещи, мама, — пожаловался папа и поцеловал бабушку в макушку.

Людмила тут же расплылась в нежной улыбке и погладила сына по щеке.

Светочке стало щекотно внутри от этого проявления любви и немножко завидно: папина мама была рядом, а её собственная, Светочкина, находилась где-то далеко, вместе с незнакомым мопсом Джеком.

Девочка вздохнула, но любопытство быстро взяло верх, и она подползла поближе к старинному аппарату.

— А что он делает? — спросила она у папы.

— Показывает мультфильмы, — объяснил тот, подключая устройство и устанавливая его на табуретку напротив пустой стены.

— У-у-у! — протянула Светочка. — Это вообще неинтересно. Мультфильмы я могу и по телефону посмотреть.

— Подожди, таких ты ещё не видела, — заверил её папа и повернулся к своим родителям. — Мам, пап, что будем смотреть?

— «Бибигона»! — одновременно ответили бабушка и дедушка.

Паша нашёл пластиковый пузырёк с надписью «Бибигон», извлёк оттуда разноцветную ленту и принялся заправлять её в фильмоскоп.

Тем временем дед зачем-то притащил белую простыню и стал прикреплять её маленькими гвоздиками к стене.

Светочка ничего не понимала, но решила пока не задавать вопросов и посмотреть, что будет дальше.

Когда все устроились на диване, дед распорядился:

— Паша, вырубай свет.

Папа уже направился к выключателю, но вдруг передумал, сбегал в комнату и вернулся с ноутбуком. По дороге он разговаривал с мамой по телефону.

— Женька, да сейчас мы подключимся и наберём тебя, — радостно сообщил он.

Поставив ноутбук на диван рядом с бабушкой и дочкой, папа объяснил:

— Решил нашу маму тоже пригласить на просмотр «Бибигона».

Он позвонил маме с ноутбука, и на экране появилась заспанная, но улыбающаяся мама. Она приветливо махала всем рукой.

Семейство расселось поудобнее. На экране ноутбука мама оказалась между Светочкой и дедом. Папа выключил свет и запустил фильмоскоп.

На белой простыне возник светящийся шар, а следом появился чёрный квадрат с надписью:

«Приключения Бибигона. Корней Иванович Чуковский».

— Ну что, готовы? — спросил папа, устраиваясь рядом со Светочкой. — Тогда начинаем!

На простыне сменялись кадры, а папа читал напечатанный на киноплёнке текст и озвучивал героев. Бибигон говорил тоненьким звонким голосом, полным уверенности в собственном величии, а когда появлялся индюк Брундуляк, папа так низко и грозно рычал, что Светочка хохотала, а дед едва не поперхнулся от смеха.

Особенно звонко смеялась мама на экране ноутбука. Светочка то следила за приключениями крошечного героя, то поглядывала на маму, ловя каждое изменение её лица. Ей хотелось видеть, как мама удивляется, смеётся и волнуется вместе с ними.

Но когда ворона утащила Бибигона в гнездо, девочке стало не до смеха. Папа читал уже серьёзно, и мама на экране тоже перестала улыбаться. Заметив тревогу Светочки, она мягко кивнула ей, словно обещая, что всё закончится хорошо.

А когда Бибигон отправился на Луну спасать сестру Цинцинелу от дракона Караккак;на, вся семья включилась в спасательную операцию. Папа рычал голосом дракона, дед подсказывал герою, куда бежать, бабушка давала советы, а Светочка так крепко держала дедову руку, будто от неё зависел исход битвы.

Когда Бибигон победил, все облегчённо выдохнули и рассмеялись.

Светочка посмотрела на экран. Мама смотрела прямо на неё, и они улыбнулись друг другу.

Мама была далеко, но сейчас они вместе смотрели одну сказку, вместе боялись за Бибигона и радовались его победам. Это было не то же самое, что сидеть рядом. Но всё-таки было очень хорошо.

— Ну что, Светочка, — спросил папа, — теперь мультфильмы на телефоне кажутся тебе такими уж интересными?

— На телефоне тоже интересно, — честно ответила девочка. — Но там папа не умеет быть Бибигоном. И Брундуляком. И драконом. И там мама не смеётся вот так.

Она показала на экран ноутбука.

Мама послала ей воздушный поцелуй. Светочка поймала его ладошкой, прижала к щеке и улыбнулась.
;
Уже вечером, когда все разошлись по комнатам и крепко обнялись перед сном, Светочка тихонько кралась вниз, на кухню, за новой дедовой сказкой. Проходя мимо гостиной, она заметила две фигуры у окна. В темноте бабушка и дедушка стояли, обнявшись.

— Петенька, — шептала бабушка, — пожалуйста, береги себя. Не забывай о лекарствах. Я не переживу, если потеряю ещё и тебя.

— Мила, ну что ты такое говоришь? — так же тихо отвечал дедушка. — Мы не потеряем их. Они будут приезжать, а может быть, и мы когда-нибудь к ним съездим. Ведь мы ещё не старики.

Бабушка негромко рассмеялась.

— Какой же ты всё-таки фантазёр, Петя. И внучка вся в тебя.

Светочка согласно кивнула, подтверждая последние слова бабушки, и прокралась обратно в свою комнату, сжимая в руках утащенные страницы сказки.

;

Сказка седьмая, в которой Паскаль рассказывает бабушке о своих приключениях

Три года назад

У Паскаля, Эллы и Эммы было две бабушки.

Луиза — со стороны мамы, Герта — со стороны папы.

И как бы странновато это ни звучало, Паскаль больше любил именно Герту.

Он так ей и говорил:

— Герта, дорогая, у меня к тебе необъяснимая, но очень сильная слабость.

Бабушка хохотала, но неизменно отвечала:

— Только Луизе об этом не говори, дружок.

Все свои страшные и невероятные тайны Паскаль доверял Герте и больше никому.

Вот и историю о встрече с Благомирами он поведал ей одним зимним вечером.

— И представляешь, я бегу внутри дома по трубам и кирпичам, а они толпой за мной! Впереди всех эта рыжая старушонка в зелёных штанах, и она всё время кричит: «Какой хорошенький мальчик! Сейчас я его поймаю!» И почти хватает меня за руку, но тут я подпрыгиваю на трубу повыше. Честное слово, я был как паук-прыгунок! Так сильно я испугался! А потом этот ворон со своим громадным глазом. Мне кажется, они отстали, потому что испугались его. А дальше я пробежал через звёздную комнату, спрыгнул с книжного шкафа и вдруг оказался опять обычного роста! Я бросился к маме и обнял её так крепко, будто мы сто лет не виделись, — сбивчиво рассказывал мальчик, сидя у бабушки на коленях и от волнения болтая в воздухе ногами.

— Вот такой чудной сон мне приснился, — закончил он и уже собрался спрыгнуть на пол и побежать по своим делам, но Герта удержала его.

— Стоп, дорогой. Ты думаешь, что тебе всё это приснилось? — строго спросила она.

— Ну да. А как же иначе? И мама так сказала.

— Я всегда считала, что у меня невероятно умный внук. Неужели ошибалась, Паскаль? — Герта внимательно посмотрела ему в глаза. — Просто твоя волшебная способность заключается в том, что ты можешь менять размер и становиться либо совсем крошечным, либо очень большим.

Из всего сказанного мальчик зацепился только за последние слова.

— То есть я могу становиться огромным? — взволнованно переспросил он.

— Скорее всего, — предположила бабушка.

Паскаль всё-таки спрыгнул с её колен и принялся расхаживать по комнате туда и обратно.

— Но как же это сделать? Есть какое-то заклинание, которое я нечаянно произнёс и забыл? — наконец выпалил он.

— Никаких заклинаний для волшебных способностей нет. Ты просто это умеешь, и всё. Как я умею призывать ветер. Как твой папа может воссоздавать настоящий дом по его чертежу. Как твоя мама рисует живые картины, которые лечат людей от печали и горя. Так и ты просто умеешь. Тебе надо только поверить.

Паскаль замер посреди комнаты и крепко зажмурился.

Он твердил про себя: «Я верю, я верю! Сейчас открою глаза и стану маленьким, как КиКа».

Но, когда он распахнул веки, ничего не изменилось. Только громко тикали часы, а бабушка по-прежнему внимательно наблюдала за ним.

Мальчик мотнул головой и снова зажмурился. На этот раз он представил, как окружающие предметы — шкаф, тумбочка, кровать — становятся всё больше и больше, а он сам постепенно уменьшается.

— Это потрясающе! — услышал он восторженный шёпот Герты и открыл глаза.

Над ним высилась великанша. Приложив монокль к левому глазу, она с любопытством разглядывала крошечного внука.

— Это потрясающе! — повторила она, но теперь так громко, что Паскаль не удержался на ногах и улетел куда-то в конец комнаты.

К счастью, мягкий ковёр смягчил падение.

Бабушка охнула, огромными шагами добралась до места происшествия и осторожно подняла мальчика двумя пальцами за воротник рубашки. Затем усадила его на ладонь.

Вдоволь насмотревшись на уменьшившегося внука, она сказала:

— Ну всё, дружок, возвращайся обратно.

Восстановить привычный размер оказалось совсем легко. Обрадованный Паскаль уже хотел попробовать стать великаном, но Герта остановила его.

— Нет, милый. Это оставим на потом. И пообещай мне, что не будешь вырастать без меня. Надо делать это где-нибудь на улице, в спокойном месте. Мы ведь не знаем, каких размеров ты можешь достигнуть во время превращения.

Паскаль испуганно прижал ладонь ко рту, представив, как вырастает до размеров динозавра и пробивает головой крышу дома.

А потом видение показалось ему таким смешным, что он снова повалился на пол, схватившись за живот от хохота.

Бабушка дождалась, пока он отсмеётся, и посерьёзнела.

— Так, дорогой. Это была хорошая новость, но есть ещё и плохая.

Паскаль забрался к ней на колени, приготовившись слушать.

— Когда я была маленькой девочкой… — начала Герта, но, заметив недоумение на лице внука, усмехнулась. — Я понимаю, что тебе в это сложно поверить.

— Ну, это совсем сказки, Ба, — заявил он.

— Что ж, смотри.

Она ссадила мальчика с колен на кресло и направилась в папин кабинет. Паскаль поспешил следом.

Там Герта открыла нижний ящик книжного шкафа и извлекла оттуда огромные альбомы в кожаных переплётах.

— Вот, смотри, — сказала она и показала ему живую картину.

На полотне была изображена шестилетняя девочка, удивительно похожая на Паскаля. Те же кудрявые каштановые волосы, большие вишнёвые глаза, задорный нос и пухлые губы.

— Но это совсем не доказывает, что на картине ты, — надулся мальчик.

— Фу, какой ты глупый! — укорила его бабушка и повернула полотно обратной стороной. — Вот смотри. Это написала моя бабушка. Нина Грогль. Она была художницей.

Изящным почерком с завитушками на обороте значилось: «Моя дорогая Герта в её шестой день рождения».

Пожилая волшебница снова развернула картину лицом к внуку. Нарисованная девочка помахала ему рукой, а затем показала язык.

— Вот теперь я вижу, что это ты, — обиженно буркнул Паскаль.

Герта улыбнулась и продолжила рассказ.

— Когда я была маленькой, то жила в той же комнате, где ты живёшь сейчас. Очень рано увлеклась кораблями и их строением, обожала левиакорсов и довольно скоро выяснила, что могу не только разговаривать с ними, но и звать многих издалека. Корабли слушались меня, как верные лошади, и везли туда, куда требовалось, повинуясь одной лишь силе моей мысли.

Конечно, в шесть лет никто не заставлял меня работать или даже помогать взрослым. Но я так увлеклась своей волшебной силой, что не могла остановиться и всё училась, училась, училась.

Друзей у меня, разумеется, не было. Зато были корабли, левиакорсы, ветер и море. Мне казалось, что больше ничего и никого не нужно.

Но однажды я заболела. Очень серьёзно. Пришлось надолго остаться дома, а точнее, в постели.

Болезнь была незаразной, и, будь у меня друзья, бабушка с удовольствием пускала бы их ко мне. Но друзей не было. Мне сделалось так тоскливо, что в какой-то момент я совсем пала духом. Ничто не могло меня ободрить. Даже мысль о том, что однажды я выздоровею и снова вернусь к морю, казалась совершенно неважной.

Возможно, если бы я так сильно не хандрила, то поправилась бы гораздо раньше. Но что есть, то есть: я пребывала в глубочайшем унынии, и болезнь меня не отпускала.

И вот однажды ночью я проснулась оттого, что кто-то маленький прыгал на моей кровати слева от меня.

Я вскочила и увидела крошечную девочку с длинными рыжими косами, зелёными глазами и веснушчатыми щеками. На ней был забавный вязаный полосатый комбинезон оранжево-коричневых оттенков и зелёные носки с помпонами.

Незнакомка весело скакала по постели, нисколько не удивляясь тому, что я проснулась и смотрю на неё. Ростом она была не больше моей маленькой кошки, если бы той вздумалось встать на задние лапы.

При каждом прыжке девчонка выкрикивала «Хей!», а при приземлении — «Хоп!».

А я таращилась на неё, как удивлённая рыба. Ты видел такую в учебнике по биологии? У неё огромные выпученные глаза и выдвинутая вперёд челюсть.

Вдруг незнакомка остановилась и произнесла:

— Лилулали.

— Что? — очень умно спросила я.

Девочка фыркнула, раздражённая моей тупостью, и повторила:

— Лилулали. Это моё имя. А тебя как зовут, громила?

— Э-э-э, — продолжила я вести себя умно.

— Э-э-э? Ну ладно, имя как имя. Я не придираюсь, — чуть удивлённо отозвалась она и в несколько прыжков оказалась рядом со мной.

— Так, Э-э-э, ты хоть и огромная, как водонапорная башня, но вполне подойдёшь мне в подруги, — заявила Лилулали и выжидающе задрала голову.

Я молчала так долго, что она нетерпеливо затопала ногой.

— Э-э-э, Эшечка, Эшка, ты здесь вообще? — пробормотала она.

Наконец я справилась с удивлением и расхохоталась.

— Э-э-э! — возмутилась рыжая крошка. — Прекрати ржать, меня сейчас унесёт!

Я успокоилась и ответила:

— Меня зовут Герта, но ты можешь звать меня Эшечкой. Это ужасно мило. Я согласна быть твоей подругой. Но какие обязательства это на меня накладывает?

— Совсем ку-ку, — пробормотала девочка в сторону, а затем пояснила: — Какие такие обязательства? Никаких! Просто дружить со мной, доверять мне свои страшные тайны, рассказывать самое интересное, вместе совершать шалости и делиться едой.

— Это я могу, — подумав, согласилась я. — Но у меня нет никаких страшных тайн, а что такое шалости, я не знаю. Из интересного могу рассказать тебе о строении челюсти левиакорсов. Это ужас как интересно! А из еды прямо сейчас могу предложить молоко и печенье.

— Отлично! Начнём с печенья, а со всем остальным разберёмся потом, — обрадовалась Лилулали и подпрыгнула.

Я вскочила, нашла свою холщовую сумку, усадила туда подружку так, чтобы снаружи торчало только её озорное личико, и мы отправились на кухню за угощением.

Так я познакомилась с принцессой Благомиров Лилулали. На долгие годы она стала моей лучшей подругой.

— Ну-ка закрой рот, дружок, — сказала Герта.

Паскаль вдруг понял, что всё это время сидел с открытым от удивления ртом. Он захлопнул его и для надёжности даже придержал нижнюю челюсть ладонью.

— Принцесса Благомиров? Ба, вот это дела! А дальше? Что было дальше? И неужели Благомиры живут в нашем доме? — затараторил он.

— Тише. Я всё тебе расскажу, только по порядку. Да, она принцесса. А дальше началась наша интересная жизнь: шалости, приключения, бесконечные тайны и разговоры. И да, Благомиры живут в нашем доме и во всех домах Небытнанге.

У Паскаля закружилась голова, и он чуть не свалился с бабушкиных колен. Решив, что лучше падать с небольшой высоты, мальчик перебрался на пол.

— А ты можешь меня с ней познакомить? — спросил он.

— Ну так ты с ней уже знаком, — хмыкнула Герта.

— То есть? Подожди. Ты хочешь сказать, что вот эта рыжая старушонка, которая бежала за мной по трубам нашего дома, и есть принцесса Лилулали? — ошарашенно переспросил внук.

Бабушка кивнула.

— Она самая. И никакая она не старушка. Мы с ней почти ровесницы: она старше меня всего-то лет на сорок. Ты что, хочешь сказать, что я старушка? — строго осведомилась Герта.

Паскаль внимательно изучил её лицо. Раньше он даже не задумывался, старая она или молодая. Для него бабушка всегда была такой, какая есть: статной, стройной, с прямой спиной и замысловатой высокой причёской. Её величественное лицо менялось лишь тогда, когда она смотрела на Паскаля и девочек.

Нет, назвать её старушкой мальчик бы не осмелился. Да и никто другой не решился бы.

Он смущённо мотнул головой.

— Ну конечно нет, Ба.

Герта улыбнулась и ласково провела рукой по его волосам.

— А теперь я расскажу тебе о магии.

Паскаль придвинулся поближе.

— Когда я была маленькой, примерно как ты сейчас, только чуть постарше, мне казалось, что у каждого человека может быть лишь одна волшебная способность. Ну, в крайнем случае две. Как у меня. Или три, как у короля Эмиля. Так нас учили. Так написано во всех книгах. Так думают все люди в Небытнанге.

— А разве это не так? — спросил мальчик.

— Нет, — ответила Герта. — И рассказала мне об этом Лилулали.

На её лице появилась тёплая улыбка, словно она вспомнила что-то очень хорошее.

— Мы сидели у меня в комнате и ели пышки, которые испекла моя бабушка. И тут я ни с того ни с сего спросила: «Лилулали, а сколько у тебя способностей?» А она засмеялась и сказала: «Сколько захочу».

Паскаль замер.

— Сколько захочу? — переспросил он.

— Да. Она сказала: «Магия бесконечна, Герта. Она зависит только от внутренней силы человека. Чем сильнее ты душой, тем более могущественным магом можешь стать. Хочешь одну способность? Будет одна. Хочешь десять? Будет десять. Хочешь сто? Будет сто. Всё зависит от тебя».

— И это правда?

— Правда. Благомиры от рождения обладают более сильной магией, чем люди. Но далеко не все умеют ею пользоваться. И не все хотят учиться. Некоторые проживают всю жизнь с одной-двумя способностями. А другие, как первые великие маги народа Благомиров Клён и Ива, становятся настоящими волшебниками.

Паскаль придвинулся ещё ближе.

— Ба, расскажи про Клёна и Иву! Кто они?

Герта вздохнула.

— Клён и Ива — родители Лилулали и её двоюродной сестры Ширы. Они были великолепны. Умели всё, что только можно себе представить, но больше всего на свете хотели научиться ходить между мирами. А вот это у них получалось не очень. Совсем плохо, честно говоря.

— И где они сейчас?

— Они пропали. Очень давно, когда меня ещё не было на свете, мои бабушка и дедушка только прибыли в Небытнанге, а Лилулали была совсем крошкой. Никто не знает, в какой мир они ушли и что с ними теперь. Лилулали и Шира ищут их всю жизнь, но пока безрезультатно.

Паскаль задумался.

— А почему они пропали? — спросил он.

— Никто не знает точно, — ответила Герта. — Лилулали считает, что, возможно, это произошло потому, что на остров пришли люди. А может быть, всё было наоборот: люди появились здесь потому, что Клён и Ива пропали.

Мальчик нахмурился.

— Это как?

— Это как обмен, — пояснила бабушка. — Один мир забирает одного человека и отдаёт другого. Вместо Клёна к нам пришёл кто-то. Вместо Ивы — люди. Понимаешь?

Паскаль кивнул, хотя на самом деле ничего не понял. Всё, что он узнал за этот вечер, прыгало у него в голове и никак не желало там помещаться.

— И что же было дальше? — наконец спросил он.

Герта ненадолго задумалась.

— Я начала помогать Лилулали искать её отца и тётю в других мирах.

— Ты?! — Паскаль вскочил и принялся носиться по комнате. Всё это было так невероятно и прекрасно, что усидеть на месте он просто не мог.

— Да. Я была очень смелой и решительной. К тому же Лилулали отчего-то знала, что именно я тот якорь, который всегда вернёт её в Небытнанге. Не знаю, откуда ей это было известно, но так оно и оказалось. Мы всегда возвращались.

Герта ненадолго замолчала, погрузившись в воспоминания.

— Мы с Лилулали многое делали вместе, дружок. Когда отправлялись в другие миры, нам не нужно было договариваться о каждом шаге. Мы понимали друг друга с полуслова, доверяли друг другу и знали: что бы ни случилось, мы найдём дорогу домой. Лилулали могла положиться на меня, а я на неё. Мы возвращались в Небытнанге вместе, и каждый раз нам казалось, что впереди ещё бесконечно много приключений.

Она улыбнулась, но улыбка быстро погасла.

— Я очень долго помогала ей, дружок. Мы увидели столько разных миров! Но потом… — Герта вздохнула. — Потом произошло одно страшное событие. О нём я расскажу тебе намного позже, когда соберу слова.

Бабушка ненадолго умолкла, словно решая, стоит ли продолжать.

— Мы перестали дружить. Хотя должны были вместе сделать что-то очень важное.

— Что?

— Это долгая и грустная история. Я расскажу её тебе чуть позже.

Паскаль кивнул. Он не стал настаивать: было видно, что бабушке больно.

— Я виновата перед ней, — тихо призналась Герта. — Так же, как и она передо мной. И я очень жалею, что мы не довели дело до конца. Мы столько лет были друг для друга самым надёжным человеком на свете, столько всего пережили вместе. У нас была своя жизнь, свои тайны, свои дороги между мирами. И я до сих пор не знаю, как получилось, что однажды мы перестали идти по ним вместе.

Она посмотрела на внука.

— А теперь я боюсь, что Лилулали решила возложить эту миссию на тебя.

Паскаль замер.

— На меня?

— На тебя. И надо же, какая удача для неё: ты обладаешь магией метаморфоз. А ещё у тебя есть та самая магия, которая нужна, чтобы открыть дверь. Она была у Клёна и Ивы, есть у Лилулали и у меня.

Герта тяжело вздохнула.

— Я не хочу, чтобы ты в это ввязывался, — призналась она. — Но понимаю, что ты уже ввязался. Ты видел Благомиров, был в звёздной комнате и узнал то, чего не знают другие. Теперь тебе нужно быть очень внимательным и осторожным.