Гнездо перелётных птиц

Ночью я не могла заснуть. Щёлкала каналы по телевизору. Вдруг на мгновение мой пульт завис, и выбор пал на передачу про спектакли. Вообще, я не очень люблю театр. Во многом из-за того, что всё детство провела в театральной студии и мне этого хватило. Я знаю, как театр устроен изнутри, какие там бывают интриги. В общем, плохие воспоминания.

Но этот спектакль отличался от всех, что я знала.

Во-первых, сам театр не был похож на другие. Зрительские сиденья стояли не как обычно, а вокруг сцены, почти как в цирке. А во-вторых, актёры могли передвигаться не только в рамках импровизированного круга, но и заходили на территорию зрителей и даже ломали четвёртую стену. Прямо иммерсивный квест.

Когда пульт починился, переключить канал я всё равно не смогла — была загипнотизирована. Сам спектакль меня очень зацепил. Актёры, их игра.

По сюжету, знаменитый писатель Аверченко покидает Россию и хочет создать свой собственный театр в Константинополе. К нему присоединяются сбежавшие дворяне, бывшие театралы из России.
И почему-то у меня внутри что-то ёкнуло. Как будто это — про меня! В каждой героине я видела себя. Наивную, чистую, весёлую, жаждущую получить своё место на сцене. Мне казалось, что все эти юмористические зарисовки как-то переплетены неведомым образом с моей жизнью. Все эти гиперболизированные образы напоминали людей из прошлого.

А когда во время музыкальной паузы вдруг откуда-то появился актёр-блондин в белом фраке, с белыми крыльями за спиной, и запел песню Вертинского «В бананово-лимонном Сингапуре», я поняла, что влюбилась с первого взгляда и на всю жизнь. Сценический макияж сделал из этого довольно утончённого парня настоящего Пьеро. Он казался таким элегантным, как будто это был Феликс Юсупов. Хрупкий, изящный. Как принц из сказки.

Спектакль оказался непривычным. Зрителю ничего не объясняли. Сцены сменяли друг друга без всяких связок. Это было больше похоже на сборник рассказов. В конце герои долго прощались со зрителями. Они покидали Константинополь на большой вагонетке. Махали руками и плакали.

Когда начались титры, я как ужаленная прильнула к экрану. Режиссёр-постановщик Константин Демидов. 2018 год. Название: «Гнездо перелётных птиц». «Как необычно, — подумала я. — Лишь бы не забыть».

Побежала к компьютеру читать про эту постановку.

По вашему запросу найдено: Драматический театр «Сфера».

Действительно, такой спектакль существует. И на него даже можно сходить по Пушкинской карте!

Как жаль, что я решилась пойти туда лишь спустя несколько лет.

И вот долгожданный день спектакля. Ради такого события я красиво нарядилась. Неважно, что наши места были практически на самом последнем ряду. Я просто хочу чувствовать себя достойной этой постановки.

Начало было в 19:00. Но я слишком волновалась, поэтому так вышло, что мы пришли на час раньше. И ещё гуляли какое-то время под дождём в парке «Эрмитаж». В глубине парка заметила памятник, посвящённый Виктору Гюго. Очень удивилась. Неожиданная встреча в таком месте.

Когда же нас пустили внутрь, мы первым же делом пошли исследовать буфет. Всё как полагается — чай, бутерброды, симпатичные столики, прямо как в трактире XIX века. Но ничего не лезло в горло от волнения. От предвкушения того, что я сейчас увижу.

Я специально не стала пересматривать спектакль дома, чтобы не портить себе впечатление. Мне хотелось почувствовать всё заново. Как будто я вижу его впервые. Хотя я знала практически наизусть все фразы и песни.

Людей собиралось всё больше и больше. Со стен за нами наблюдали чёрно-белые портреты актёров. Глазами пыталась найти того самого блондина, что поет песни в спектакле. Но почему-то никого не смогла узнать. Наверное, с непривычки.

Когда всех пригласили в зал и мы наконец уселись, суматоха продолжалась. Мужчина ходил по рядам и предлагал женщинам пересесть на первый ряд. Никто не соглашался. Но когда он подошёл к нам, я с радостью сказала: «Да!» — и так мой билет вырос в цене.

Ощущение было прекрасное. Как будто мы летели в самолёте и нам предложили пересесть в бизнес-класс. Единственное, что напрягало, — рельсы, по которым ездит вагонетка, находились слишком близко к нашим ногам.

Всё. Кажется, начинается. Мои любимые актёры выходят друг за другом на манеж. Они всё те же, но немного старше. Всё-таки они играют этот спектакль почти девять лет!

Я улыбаюсь изо всех сил. Вот они — я могу дотянуться, они стоят прямо передо мной. Леди в костюмах XIX века. Джентльмены во фраках. Это так завораживает!

Вдруг слышу звуки минорного фортепиано. Значит, сейчас должен появиться он, мой любимый принц. Белая кулиса медленно открывается. Сначала мы увидели его костюм, затем его лицо, и... о боже, что это такое? Рыжая борода?

Я не могла поверить своим глазам. Мой милый актёр, который раньше напоминал ангела, сошедшего с полотен художников, стал качком, отпустил бороду и побрился налысо! Сквозь всё тот же белый фрак виднелись такие большие мускулы, что казалось: вот-вот разорвут костюм — и начнётся стриптиз, как в ночном клубе.

Его глаза больше не были двумя озёрами, полными слёз и печали. Он был похож на фитнес-инструктора, который неожиданно для всех начал петь высоким фальцетом.

Я была в шоке. Но моя любовь никуда не делась. Я всматривалась в него, пыталась найти прежние черты. Но он был так холоден и бледен, что казалось: ему не нравится то, что он делает. Все песни в его исполнении звучали иначе. Как будто он сильно обижен на кого-то. Может быть, несчастная любовь?

“Мадам, уже падают листья” — запел он с такой тоской, как будто эта самая мадам сидела в зале.

Так как зрители находились практически на сцене, на всех постоянно светили прожекторы. На моём лбу проступил вязкий, липкий пот. Мне не было жарко. Но всё лицо горело, а глаза слепило.

Сами актёры тоже обливались потом. Это хорошо вписывалось в их образы. Ведь между ними явно назревал конфликт. У одного из них был револьвер.

Они начали драться, пытались завернуть друг друга в ковёр. Бодались и падали на пол. Делали они это прямо перед нашими сиденьями. Я боялась, что сейчас меня схватят за ногу. Пару раз нас пытались вовлечь в действие.

Один из актёров повернулся к залу и закричал, указывая пальцем на меня: «Так она с ним в сговоре!!!»
Зал разразился хохотом.
Мне тоже стало смешно. Невольно я снова стала актрисой.

А когда в самом конце актёры выходили на поклон, мне неожиданно зачем-то всучили большую картину. Как будто я должна была её охранять — один из самых важных реквизитов в последней сцене. Пейзаж Куинджи.

Актёры кланялись, зрители смеялись и хлопали, а я держала картину и улыбалась. Не знала, что делать. Видимо, это было какое-то счастливое место, раз актёры выбрали именно меня. Руки мои теперь были заняты, и я не могла аплодировать вместе с залом. Некоторые даже фотографировали меня на память.

Всё-таки потом один актёр вернулся и забрал у меня картину, освободив из заточения.

Так я сходила на спектакль, который случайно увидела по телевизору. И, кажется, впервые за много лет не пожалела.