Даже у Бога есть предел терпения

Я скажу вам, ребята, без тени сомнения,
Даже у Бога есть предел терпения.
Это не миф из кадил и церковного дыма,
Это физика краха, который идёт немимо.
Это треск лонжеронов, деформация сталей и плит,
Это чёрный сухой антрацит, что в реакторе грозно кипит.
Мы стоим у черты, где диспетчер застыл у экрана,
И на теле земли запекается рваная рана.

Посмотрите в архивы, где цифры страшнее проклятий,
Мы сдаём этот мир под конвой гробовых обстоятельств.
Вот дымит Фукусима, стекает цезий в прибрежные воды,
Вот в бетонных саркофагах гниют заживо мёртвые годы.
На Саянах вода вырывала стотонные роторы с корнем,
Потому что металл устает, если разум обкорнан.
Мы швыряли в реакторы плоть, закрывая прорывы телами,
И гордились впотьмах своими ручными богами.

Но у Бога в руках не карающий меч, а наглядная карта,
Там, где выжгли тайгу, не останется шанса для старта.
Полыхает Сибирь, задыхается в гари Якутия,
И удушливый смог над Европой сжимается путами.
Арал превратился в пустыню из яда и соли,
Где ржавеют суда монументы человеческой боли.
В океане плавучие свалки размером с державу
Удушают дельфинов и травят морскую суставу.

Мы копали до магмы, вскрывая подземные вены,
Мы качали мазут, ожидая крутой перемены,
А теперь вечная мерзлота превращается в жижу,
И дома в Заполярье оседают все ниже и ниже.
Трещат по швам города, плывут в пустоту фундаменты,
Пока в тёплых кремлях принимают пустые регламенты.
Мы зажали себя в шестерёнки глухого прогресса,
Где финал очевиден под тяжестью жуткого пресса.

Человечество молча и грубо ломает колено,
Той системе, что нас выносила в пространствах вселенной.
Это мы развели эти банды, костры и траншеи,
Это мы затянули петлю на собственной шее.
Когда вспыхнет тротил и радар наведётся на цели,
Не просите, чтоб ангелы с неба на помощь летели.
Бог просто опустит рубильник, погасит экраны,
И оставит планету зализывать трупные раны.

Мы сами на досках почёта поставили крест,
В этой чёрной дыре не осталось свободных мест.
Я скажу вам, ребята, без тени сомнения,
В тишине, где заводы закончили цикл горения,
Бог терпел эту грязь, эту кровь, эту алчную спесь,
Но лимиты исчерпаны, мы остаёмся здесь.
В темноте без звонков, без пощады и без сигналов,
Где датчик системы застыл на отметке финала.