После звонка

Санкт-Петербург, октябрь — декабрь 2024 года

Октябрь

— Ничего себе ты загорела!

Кира смотрела на Леру, которая переодевалась после физкультуры.

— Филиппины, — сказала Лера.

— Когда успела?

— В сентябре. На две недели ездили.

— Покажи!

Лера достала телефон.

На первой фотографии она стояла по пояс в воде. Ступни были видны так отчётливо, словно между ними и камерой не было воды.

— Она правда такая прозрачная? — спросила Настя.

— Ещё прозрачнее. Здесь просто солнце не с той стороны.

Девочки сгрудились возле телефона.

Лера листала фотографии. Показывала пляж, лодку, морских звёзд. Выгоревшие пряди всё время падали ей на лицо, и она убирала их за ухо.

— А вот здесь рыбка жила. Представляете, возле одной и той же лестницы. Мы каждый день приходили, а она там.

— Может, другая? — спросила Настя.

— Нет, эта. У неё возле хвоста пятно было.

— У нас в Таиланде тоже вода такая, — сказала Кира. — Только мы на лодке туда ездили.

Она стала искать свои фотографии.

Лера объясняла, что плавать лучше утром, пока отдыхающие не подняли песок со дна.

Настя слушала. Ей нравилось, как Лера рассказывает: не про отель и не про то, сколько часов летели, а про маленькую рыбку возле лестницы.

— А помнишь остров Пасхи? — спросила Лера.

— Конечно.

— Подожди, у меня фотографии есть.

Она пролистала несколько альбомов.

— Вот. Февраль девятнадцатого.

Две маленькие девочки стояли перед огромными каменными фигурами. Ветер растрепал им волосы, обе щурились от солнца.

— Насть, да ты здесь загорела сильнее меня!

— Мы тогда целыми днями на улице были.

Кира заглянула в телефон.

— Вы обе здесь темнее меня после Таиланда.

— А помнишь, как твой папа нас фотографировал? — спросила Лера. — Всё просил отойти подальше.

— И обещал, что это последний кадр.

Обе рассмеялись.

На следующем снимке две семьи сидели за столом. Потом девочки стояли у океана. Ещё на одном спали рядом в самолёте, накрывшись одним пледом.

С Лерой Настя дружила с детского сада. Они жили в соседних домах, их родители хорошо знали друг друга. Девочки часто бывали друг у друга, вместе гуляли, ездили за город. Остров Пасхи остался самым дальним из их общих путешествий.

Настя ещё раз посмотрела на фотографию с двумя семьями.

— Хорошо тогда съездили, — сказала Лера.

— Очень.

Телефон завибрировал. Лера прочитала сообщение и улыбнулась.

— Димка? — спросила Кира.

— Ну и что?

— Ничего.

Кира улыбнулась тоже.

;

Чат создал Артём ещё в пятом классе.

Сначала — для своих: музыка, домашние задания, договориться после уроков. Потом добавили других. Теперь там всё время что-нибудь появлялось.

На одном видео мальчик долго искал рюкзак, пока друзья снимали его из-за угла. На другом девочка садилась на стул, а стул отодвигали.

Лера написала, что это постановка.

«И что?» — ответил Дима.

Свои проделки тоже начинались с малого. Переложить пенал. Унести чужую сменку на другой этаж. Спрятать телефон и звонить на него, пока хозяин ходит по классу.

Однажды Артём поставил Сенин портфель на шкаф.

Сеня сначала искал под партой, потом возле двери.

— Наверху, — сказала Настя.

Сеня поднял голову.

— Ну вот зачем? — спросил Артём.

Настя посмотрела на него.

— Он ищет.

— Я вижу.

Сеня подтянул стул. Артём сам встал и снял портфель.

К вечеру в чате была короткая запись: Сеня посреди класса смотрел вверх.

Настя её не видела. Уведомления она давно выключила и заходила редко, обычно за каким-нибудь файлом.

;

Лера убрала телефон, но почти сразу достала снова: Люда попросила показать фотографии с лодки.

Потом Кира захотела посмотреть ту самую рыбку.

Настя тем временем уже надела школьные брюки и туфли. Сняла спортивную футболку и взяла белую водолазку. Хотела надеть, но заметила, что один рукав вывернут наизнанку.

— А ты чего в этом году никуда не ездила? — спросила Кира.

— У Зары работы много было.

— И на каникулах?

— Тоже.

Настя принялась расправлять рукав.

В коридоре послышался Димин голос.

Кира посмотрела на Люду.

— Ты вообще нормальная?

Люда подняла голову.

— А ты сама?

— Чего ты ко мне пристала?

— Сама пристала!

Кира толкнула её плечом. Люда толкнула в ответ.

Несколько девочек обернулись.

— Вы чего? — спросила Настя.

— Да отстань ты! — крикнула Люда.

Она шагнула к двери и распахнула её.

— Вот и иди отсюда! — ответила Кира.

Толчок оказался сильнее, чем Люда ожидала. Она потеряла равновесие и ухватилась за Настину руку.

Обе оказались за порогом. Белая водолазка выскользнула из Настиных пальцев и осталась в раздевалке.

Люда упала.

Раздался хохот.

— Ты не ушиблась?

Настя помогла ей подняться.

— Да она совсем ненормальная!

За спиной хлопнула дверь.

Настя обернулась и потянула ручку.

Дверь не поддалась.

Люда тоже постучала.

— Кир, хватит уже!

Изнутри смеялись.

В коридоре стояли мальчики. Дима держал телефон. Возле стены был Артём с мешком для сменной обуви.

Только теперь Настя поняла, что стоит перед ними, не успев одеться.

— Лер, открой!

Она попыталась прикрыться и снова потянула ручку.

Люда нашла у стены обронённый ботинок.

— Дуры, — сказала она, обуваясь.

— Лера!

Дверь чуть подалась и остановилась.

Кто-то за спиной опять засмеялся.

Настя отпустила ручку.

Можно было продолжать стучать и просить. Ждать, пока девочкам надоест держать дверь.

Она не захотела.

Повернулась и пошла по коридору.

Куда — ещё не решила. В класс, к директору, в гардероб. Только у двери больше не останется.

— Девочка! Стой!

Навстречу шла учительница с журналом.

Настя остановилась.

— Что случилось?

— Меня из раздевалки вытолкнули.

Учительница посмотрела в сторону двери.

— Кто?

— Девочки.

— А почему ты не вернулась?

— Не открывают.

За спиной щёлкнул замок.

— Насть!

Настя не обернулась.

— Мы открыли!

Потом послышались быстрые шаги.

— Настя, подожди!

Лера догнала её возле окна. В руках держала белую водолазку.

— Вот.

Настя взяла её и положила на подоконник.

— Давай обратно, — сказала Лера.

Настя нашла вывернутый рукав.

— Я сейчас оденусь.

На этот раз ткань поддалась сразу. Настя надела водолазку. Лера помогла расправить её сзади.

Учительница стояла рядом.

— Ты видела, что произошло?

— Да.

— Тогда останься тоже.

У раздевалки ещё толпились.

Учительница повернулась к ним.

— Остальные переоделись и пошли на урок. Ты с телефоном — подойди сюда.

Дима опустил руку.

;

Директор был седой, с тяжёлыми очками. Он снимал их каждый раз, когда хотел внимательно посмотреть на собеседника.

Сначала выслушал учительницу, затем попросил её подождать в приёмной.

— Расскажи сама.

Настя рассказала.

— Кира толкнула тебя?

— Люду. А Люда за меня схватилась.

— Кто закрыл дверь?

— Не видела.

— А держал?

— Тоже.

Он записал.

— Ты не ушиблась?

— Нет.

— Куда собиралась идти?

— На урок, наверное.

Директор поднял глаза.

— Не хотела там стоять, — добавила Настя.

Он кивнул и попросил позвать Леру.

Потом привели Киру, Люду, Диму и Артёма.

Кира начала объяснять, что ссора была ненастоящая.

— Зачем?

Она посмотрела на Люду.

— Пошутить хотели.

— Над кем?

— Чтобы мальчики поверили, — сказала Люда.

— И что дальше?

— Посмеялись бы.

Директор снял очки.

— Дверь кто закрыл?

— Я, — сказала Кира.

— Почему не открыла?

— Я думала, Люда обратно полезет.

— Она просила открыть?

Кира промолчала.

— Просила, — сказала Люда.

— Настя тоже?

— Да.

Директор повернулся к Кире.

— Ты слышала?

— Там все кричали.

— Ты держала дверь?

— Недолго.

Он положил очки на стол.

— Я не спрашиваю, сколько. Я спрашиваю, держала ли ты дверь, когда тебя просили открыть.

— Да.

— Значит, это уже не случайность.

Дима стоял возле шкафа. Передние пряди падали ему на лоб, и он всё время отводил их рукой.

— А ты что делал? — спросил директор.

— Снимал.

— Зачем?

— Хотели ссору снять.

— Потом?

— В чат отправил. Но удалил уже.

— Покажи запись.

— Её нет. Я и из телефона удалил.

— Кто успел сохранить?

— Не знаю.

Директор посмотрел на Артёма.

— Ты ведь этот чат создал?

— Да.

— Запись сейчас там есть?

— Нет. Я проверил, в чате уже нет.

— Сам сохранял?

— Нет.

Директор снова повернулся к Диме.

— Зачем отправил?

— Не подумал.

Директор заговорил громче:

— Две девочки оказались за дверью. Одна не успела одеться. Вместо того чтобы помочь, вы снимаете и смеётесь. Потом отправляете запись. Потом удаляете. На каком именно месте вы собирались начать думать?

Никто не ответил.

— Вы сейчас по очереди объясняете мне, чего не собирались делать. А я спрашиваю о том, что вы сделали.

Он вызвал классного руководителя. Записал имена, уточнил, кто стоял у двери, кто видел запись. Сказал, что поговорит с родителями.

Артёма спросили, знал ли он о затее.

— Только что ссориться будут.

— Снимал?

— Нет.

— Видел, что происходит?

— Да.

Директор некоторое время смотрел на него, потом сделал ещё одну запись.

;

Остаток дня прошёл неровно.

На математике Настя дважды переписала условие и оба раза с ошибкой.

Лера несколько раз оборачивалась.

Дима что-то показывал соседу под партой. Потом оба посмотрели на учительницу, и телефон исчез.

Сам Артём в коридоре не снимал.

Теперь он пытался вспомнить, смеялся ли.

Ему казалось, что нет.

;

Дома Настя поставила чайник.

— Настя, что произошло после физкультуры? — спросила ЭХО.

Она остановилась.

— А что?

— В школьном чате была видеозапись. Её удалили. Локальная ЭХО на твоём телефоне сохранила копию и комментарии.

Настя поставила чашку на стол.

— Меня снимали?

— Да.

Она села.

— Покажи.

Потом передумала:

— Сначала свяжи с Зарой.

Зара ответила почти сразу.

— Насть?

— Ты можешь домой?

— Могу. Что случилось?

Настя рассказала. Сначала быстро, начиная с двери, потом вернулась к фотографиям и ссоре.

— Учительница увидела. К директору отвела.

— Ты сейчас дома?

— Да.

— Я еду. Хочешь, пока останусь на связи?

— Да.

;

Когда Зара приехала, чай уже остыл.

Она остановилась возле Насти.

— Можно тебя обнять?

Настя кивнула.

Потом они сели на кухне.

— Мы же не ссорились, — сказала Настя. — Лера фотографии показывала.

Зара слушала.

— С Филиппин. А потом старые. С острова Пасхи.

— С родителями?

— С обеими семьями.

Настя посмотрела на чашку.

— Помнишь, где мы с Лерой возле статуй стоим?

— Помню.

— Это папа снимал.

Зара взяла её за руку.

Некоторое время они молчали.

— Я правда за неё радовалась, — сказала Настя.

— Я знаю.

— Она потом принесла водолазку. Помогла надеть.

— Слышала, как ты звала?

— Да. У директора сказала, что сама одевалась.

— Понятно.

— Я даже не подумала, что она может не открыть.

Зара не стала объяснять за Леру.

Немного позже спросила:

— Ты куда собиралась идти?

— Не знаю. В класс, наверное.

— Почему в класс?

— Урок же дальше. Если бы портфель забрали, я бы без портфеля пришла.

Настя провела пальцем по краю чашки.

— Они думали, мне только одеться нужно. Что я буду стоять и просить, пока не откроют.

— Тебе нужно было одеться.

— Нужно. Но я не хотела, чтобы они решали за меня, сколько я там буду стоять.

Зара кивнула.

— Давай запись, — сказала Настя.

ЭХО вывела её на экран.

Открытая дверь, движение, падение Люды. Смех. Камера дёрнулась.

Через несколько секунд Настя попросила остановить.

— Достаточно.

— Не хочешь дальше? — спросила Зара.

— Нет.

— Тогда не будем.

Настя посмотрела на сохранённые сообщения. Прочитала несколько, закрыла.

— ЭХО, оставь всё.

— Сохранено.

;

В субботу Настя долго лежала после пробуждения.

Из кухни доносились голоса Зары и Миши. Он что-то доказывал, Зара отвечала не сразу: наверное, готовила.

Настя взяла телефон.

От Леры было сообщение:

«Как ты?»

Она ответила:

«Нормально. Дома».

Посмотрела на переписку выше. Там были фотографии, домашние задания, голосовые, которые нельзя было понять без предыдущих разговоров. Вопросы «ты вышла?» и «у тебя можно?». Смешная собака возле их старого дома.

Настя не знала, почему Лера не открыла.

Может быть, действительно не успела одеться. А может, Димка попросил. Лере он нравился, и ей могло захотеться сделать, как он хочет.

От этой мысли становилось особенно больно.

Настя решила простить её. Даже если так.

Не хотелось ни выспрашивать признание, ни ждать, когда Лера подберёт правильные слова. Но и делать вид, что ничего не было, она пока не умела.

Она полежала ещё немного, потом написала:

«Ты как?»

Ответ пришёл не сразу.

«Тоже дома».

;

В воскресенье Лера пришла около девяти.

Дверь открыла Зара.

— Добрый вечер.

— Здравствуйте. А Настя дома?

— Дома. В ванной. Заходи.

Лера переступила порог.

— Я не написала.

— Ничего. Раздевайся.

Зара постучала в ванную.

— Насть, к тебе Лера.

Перестала шуметь вода.

— Сейчас выйду! Лер, подожди немного!

— Я подожду.

Зара вернулась в прихожую.

— Пойдём на кухню. Чаю?

— Спасибо, не надо.

Лера села, оставив рюкзак на плече.

— Поставь, — сказала Зара. — Здесь сухо.

Лера сняла его и пристроила возле стула.

На столе лежала раскрытая книга. Зара нашла закладку.

— Вы читали?

— Да.

— Я помешала?

— Нет, Лера.

Зара закрыла книгу.

Лера посмотрела на чайник.

— А можно всё-таки чаю?

— Конечно.

Несколько минут они сидели почти молча.

Потом в дверях появилась Настя — в домашней одежде, с полотенцем на мокрых волосах.

— Привет.

Лера сразу поднялась.

— Привет.

— Чай допивай. Я никуда не спешу.

— Можно с собой взять?

— Конечно. Пойдём ко мне.

В комнате Лера поставила чашку на стол и села на край дивана.

Настя сняла полотенце, повесила на спинку стула.

— Что случилось?

Лера посмотрела на неё.

— Насть, можно я у тебя поплачу?

— Конечно, Лер.

Настя села рядом.

Лера закрыла лицо руками. Сначала плакала тихо, потом попыталась заговорить и не смогла.

Настя обняла её.

Они так сидели несколько минут.

— Мне кажется, они меня хотели снять, — сказала наконец Лера.

— Кто?

— Димка. И Кира знала.

Настя немного отстранилась.

— Почему ты так думаешь?

— Они всё время просили фотографии показывать. Только уберу телефон — опять что-нибудь. А Димка уже в коридоре стоял.

Она вытерла щёки.

— Я ещё обрадовалась, когда он написал.

Настя молчала.

— Мне ведь он нравится.

— Знаю.

Лера взяла чашку, но пить не стала.

— ЭХО, — спросила Настя, — Лера на той записи есть?

— Да.

Лера подняла голову.

— Меня тоже снимал?

— Дима повернул телефон в твою сторону и увеличил изображение. Несколько секунд снимал отдельно, затем снова направил камеру в коридор.

Лера поставила чашку.

— Не показывай.

— Не буду, — сказала Настя.

Лера смотрела на свои руки.

— Я думала, я ему нравлюсь.

— Может, и нравишься.

— И поэтому он меня снимал?

Настя не ответила.

Лера потёрла щёку ладонью.

— Если бы он хотел меня поснимать, мог бы просто попросить.

Она помолчала.

— Я бы согласилась. Я бы, может быть, даже в чат выложить разрешила.

Настя придвинулась ближе.

— Но он не спросил, — сказала Лера.

Она снова заплакала.

Настя держала её за плечи. Полотенце медленно сползало со стула, и она поймала его свободной рукой, бросила на спинку.

— Я же ему верила, Насть.

— Знаю.

— А теперь все видели.

— Не все, — сказала Настя и сразу поняла, что это не помогает.

Лера покачала головой.

Некоторое время они молчали.

Потом она спросила:

— Копия только у ЭХО?

— Моя копия закрыта для других пользователей, — ответила ЭХО. — Но я не могу установить, кто ещё успел сохранить запись из чата.

— Понятно.

Лера придвинулась к Насте.

— Я слышала, как ты меня звала.

— Я знаю.

— Я торопилась. У меня всё путалось. Потом ты пошла, я схватила твою водолазку и побежала.

— Ты принесла.

— Я могла раньше.

Настя посмотрела на неё.

— Я думала, ты специально не открываешь.

— Нет, Насть. Правда нет.

— Теперь понимаю.

Лера опять вытерла глаза.

Настя не стала говорить, что уже простила её за то, чего та не делала.

— Посиди со мной, — попросила Лера.

— Я здесь.

Позже Зара негромко постучала.

— Девочки, ещё чаю?

— Да, — ответила Настя. — Мы сейчас придём.

Лера посмотрела на неё.

— Только я умоюсь сначала.

— Пойдём, дам полотенце.

Ноябрь

В чате опять обсуждали уроки, музыку и чужие фотографии.

После истории с раздевалкой несколько человек всякий раз просили ничего не снимать.

Но вскоре появилась новая тема.

О фотографии Зары Насте сказала Лера.

Они стояли возле кабинета английского.

— Ты видела?

— Что?

Лера протянула телефон.

Это был снимок с занятия в Академии художеств. Зара позировала студентам. В кадр попали мольберт и часть чужого рисунка.

Настя узнала помещение.

Прочитала подпись, провела пальцем по экрану.

— Откуда?

— Кто-то через знакомого студента достал.

Прозвенел звонок.

Лера убрала телефон.

— Вечером посмотри. Только там много написали.

Вечером Настя открыла чат.

Нашла снимок, потом ещё один.

Обсуждали, можно ли считать такую работу приличной. Кира написала про Настину куртку, которую та носила второй год. Кто-то напомнил, что Зара ей не родная мать и разница в возрасте между ними совсем небольшая.

Настя некоторое время смотрела на экран.

У неё были деньги. Она знала суммы на своих счетах.

У Зары тоже были деньги — не на одну куртку и не на одну поездку, которыми в классе иногда хвалились после каникул.

Можно было написать.

Можно было показать.

Из кухни позвала Зара:

— Будешь чай?

— Буду.

Настя оставила телефон в комнате.

;

— Там фотографии с занятия, — сказала она за чаем.

— Где?

— У нас в чате.

Зара посмотрела на неё.

— Тебя это расстроило?

— То, что пишут.

— Покажешь?

Настя принесла телефон.

Зара прочитала, вернула.

— Они вообще ничего не знают, — сказала Настя.

— Да.

— А говорят.

Зара обхватила чашку ладонями.

— Ты хочешь ответить?

— Хотела написать про деньги.

— Можешь. Только это будет ответ про деньги.

Настя посмотрела на неё.

— А не про работу.

— Да.

Она отломила кусочек печенья.

— Ты с Софи познакомилась, когда сама ещё не позировала?

— За несколько лет до этого. Она уже работала в Репинке.

— И тебе не казалось странным?

— Что она работает моделью? Нет.

Зара подумала.

— Мне скорее странно было бы рисовать людей и самой ни разу не попробовать позировать.

Настя подвинула телефон подальше.

— Они всё равно этого не поймут.

— Возможно.

;

Артём подошёл после уроков.

— Слушай. А правда, что про неё говорят?

Настя остановилась на лестнице.

— Что именно?

— Что она там работает.

— В Академии?

— Да.

— Работает.

Он ждал.

— Ты же фотографию видел.

— Видел.

Мимо прошли двое из параллельного класса.

— Она хотела там учиться, — сказала Настя.

— На художника?

— Да. Не поступила. На литературе засыпалась.

— Не ответила?

— Ответила. Только своё мнение сказала, а не какое положено.

— Про что?

— Про Ахматову. Что она гениальный поэт, но близким с ней, наверное, трудно было.

— Зара её не любит?

— Наоборот. Очень. И стихи, и то, как она Пушкина понимала. Данте, Шекспира.

Артём подтянул сползавший ремень гитары.

— А почему тогда так сказала?

— Потому что так думает. Для неё одно другое не отменяет.

Они начали спускаться.

— Там поспорили, — добавила Настя. — Зара другого говорить не стала. Потом в ИТМО поступила. А Олю уговорила вместе работать натурщицами.

— Оля тоже художница?

— Да. Детские книжки иллюстрирует. И кандидат искусствоведения.

Артём помолчал.

У гардероба Настя посмотрела на время.

— Мне ещё Мишу забрать.

— Я подожду.

Она не сказала ни да, ни нет.

;

Миша появился с расстёгнутой курткой и мешком для сменки.

Увидел гитару и сразу спросил:

— Ты играть идёшь?

— Да.

— Куда?

Артём объяснил.

Миша задал ещё два вопроса, прежде чем Настя напомнила ему про молнию.

На улице он ушёл немного вперёд.

— А Зара вообще-то книжки пишет, — сказала Настя. — И компьютерные программы.

— А книжки про что?

— Напиши в поиске: Зара Горенко.

Артём достал телефон.

— А программы какие? Игры?

— ЭХО, ответь на телефоне Артёма, что там Зара пишет. Ну, то, что ему можно рассказать.

ЭХО ответила через его приложение:

— Зара — одна из примерно ста альфа-тестировщиков, участвовавших в моём создании. Она испытывала новые функции до того, как они становились доступны обычным пользователям.

Артём посмотрел на экран.

— С самого начала?

— Да.

— Это её работа?

— Тестированием Зара занимается без оплаты.

Он убрал телефон не сразу.

— А дома она что делает?

— В основном картины пишет. Или книги.

— А программы когда?

— Тоже пишет. Я же не слежу.

У кафе Миша остановился.

— Насть, зайдём?

— Голодный?

Он кивнул и уже взялся за ручку двери.

Настя посмотрела на Артёма.

— Ты есть не хочешь?

;

— Здравствуйте! — сказал Миша.

Девушка за стойкой улыбнулась.

— Привет. С малиной ещё есть.

— Я вижу.

Он сразу подошёл к витрине.

Артём встал рядом, посмотрел на пирожные, потом на цены. Поднял глаза к меню.

Чай стоил пятьсот рублей.

Он поёжился и поправил ремень чехла.

— Тебе какое? — спросила Настя.

— Пока смотрю.

Миша выбрал пирожное и попросил положить то, что ближе к стеклу.

— У него малины больше.

Настя заказала чай.

— Мне тоже чай, — сказал Артём.

— А пирожное?

Он ещё раз посмотрел на витрину.

— Эклер.

За столом Миша долго устраивал рюкзак, чтобы тот не падал. Артём поставил гитару к стене.

Они говорили о музыке. Вернее, Миша спрашивал, а Артём отвечал.

Настя пила чай.

Потом Миша занялся пирожным.

— А картины у вас дома есть? — спросил Артём.

— Конечно.

— Много?

— Не считала. Одну недавно неделю обходили, пока сохла.

— Я не трогал, — сказал Миша.

— Я и не говорю, что трогал.

— Ты на меня посмотрела.

Артём улыбнулся.

Настя тоже — совсем немного.

Когда собрались уходить, он достал телефон и направился к стойке.

— Не парься, всё уже оплачено, — сказала Настя. — Я часто сюда захожу.

Он остановился.

— И моё?

— Всё.

Миша придерживал дверь.

На улице Артём снова достал телефон.

— Я тебе за себя переведу.

— Не надо.

— Здесь дорого.

— Знаю.

Он убрал телефон.

— Тебе не жалко?

Настя оглянулась на кафе.

— Я расстаюсь с деньгами, но они эти деньги получают. Это как круговорот воды в природе.

Миша подтянул мешок со сменкой.

— А потом ещё пирожные делают.

— И ещё пирожные.

;

Они разошлись у перекрёстка.

Артём дошёл до остановки и открыл чат.

Там была новая фотография: Настя и он за столиком кафе. Миша сидел с краю, за оконной рамой виднелась только его рука.

Под фотографией Дима написал:

«Тёма, тебя за эклер купили? Мамка зря, что ли, раздевается».

Несколько человек поставили реакции.

Артём начал отвечать, потом стёр.

Открыл сведения о группе.

Он сам придумал название. Сам добавлял людей. Когда-то ему нравилось, что все пишут именно туда.

Артём выбрал удаление группы для всех участников.

Подтвердил.

Дима позвонил почти сразу.

— Ты чего?

— Удалил.

— Зачем?

— Не хочу, чтобы он был.

— Ты из-за подписи? Я же прикалываюсь.

Артём молчал.

— Ну чего ты? Мы другой сделаем.

— Делайте.

Он закончил разговор.

Потом открыл поиск и набрал:

«Зара Горенко».

Декабрь

В новый чат Артёма добавили вечером.

Он пролистал сообщения. Уже обсуждали, что с ним случилось. Дима написал, что тот обиделся на шутку.

Кира спросила, все ли остальные теперь должны следить за каждым словом.

Артём вышел.

Утром Дима махнул ему от окна.

— Иди сюда.

Он подошёл.

Дима показывал новое видео, на этот раз чужое. Артём посмотрел несколько секунд и отвернулся.

— Не, я на улицу.

— Мы потом подойдём.

— Ладно.

Он спустился один.

Так было проще, чем объяснять.

;

На большой перемене Сеня опять искал пенал.

Тот лежал у Димы под учебником.

— Отдай, — сказал Артём.

— Сейчас.

Сеня подошёл. Дима отдёрнул руку.

Несколько человек засмеялись.

— Да отдай уже.

Дима посмотрел на Артёма.

— И этот твой друг?

— При чём тут друг?

Пенал он всё-таки положил на парту.

В другой раз Артёму прислали обрезанное голосовое девочки из параллельного класса. Он спросил, зачем это пересылают.

Ему ответили:

«Чтобы ты послушал».

Он не стал.

С Димой они по-прежнему разговаривали. Иногда про музыку, иногда про уроки. Но после школы Артём всё чаще уходил сразу, не дожидаясь, пока решат, куда идти всем вместе.

;

Лера села рядом с Настей и положила между ними тетрадь.

— Последнюю поняла?

— Кажется.

Настя придвинула тетрадь, посмотрела решение.

— Вот здесь знак.

— Где?

— В скобках.

Лера наклонилась. Длинные волосы упали на страницу.

— Точно. А я уже всё заново пересчитала.

Она исправила и не стала уходить.

— Мама фотографии разобрала, — сказала немного позже. — Старые. Там ты есть. В садике ещё.

— Пришлёшь?

— Она вечером отсканирует.

— Хорошо.

Кто-то позвал Леру от окна.

— Сейчас, — ответила она.

Потом спросила:

— К тебе в субботу можно?

— Можно.

— Только я после четырёх.

— Приходи.

Лера забрала тетрадь.

После звонка телефон Насти коротко завибрировал.

На фотографии они сидели на ковре, окружённые деталями конструктора. Лера держала в руках недостроенную башню, Настя тянулась поставить сверху ещё один кубик.

«Не дождалась вечера, — написала Лера. — Мама с телефона пересняла».

Настя увеличила фотографию.

Потом отправила Заре.

;

После уроков Настя встретила Артёма у гардероба.

Он ждал гитару.

— Ты совсем из чата ушёл? — спросила она.

— Ага.

— Мне сказали.

Гардеробщица принесла чехол. Артём поблагодарил и надел ремень на плечо.

— Я тогда не снимал.

— Я знаю.

Он поднял глаза.

Настя ждала, скажет ли он ещё что-нибудь.

— Я просто стоял, — сказал Артём.

Она молчала.

— И Сенин портфель я ставил на шкаф.

— Помню.

— Дурак был.

Она не стала отвечать, что он не дурак.

Из коридора выбежал Миша. На ходу пытался просунуть руку в лямку рюкзака.

— Я готов.

Потом увидел Артёма:

— Ты с нами?

Тот посмотрел на Настю.

Она помогла брату расправить перекрутившуюся лямку.

— Мы домой.

— Мне до остановки.

Настя подхватила рюкзак.

— Пойдём.