Артюр Рембо

*
Материал из интернета
*
*
ПЬЯНЫЙ КОРАБЛЬ
*
*
Между тем как несло меня вниз по теченью,
Краснокожие кинулись к бичевщикам,
Всех раздев догола, забавлялись мишенью,
Пригвоздили их намертво к пестрым столбам.

Я остался один без матросской ватаги.
В трюме хлопок промок и затлело зерно.
Казнь окончилась. К настежь распахнутой влаге
Понесло меня дальше, — куда, все равно.

Море грозно рычало, качало и мчало,
Как ребенка, всю зиму трепал меня шторм.
И сменялись полуострова без причала,
Утверждал свою волю соленый простор.

В благодетельной буре теряя рассудок,
То как пробка скача, то танцуя волчком,
Я гулял по погостам морским десять суток,
Ни с каким фонарем маяка не знаком.

Я дышал кислотою и сладостью сидра.
Сквозь гнилую обшивку сочилась волна.
Якорь сорван был, руль переломан и выдран,
Смыты с палубы синие пятна вина.

Так я плыл наугад, погруженный во время,
Упивался его многозвездной игрой,
В этой однообразной и грозной поэме,
Где ныряет утопленник, праздный герой;

Лиловели на зыби горячечной пятна,
И казалось, что в медленном ритме стихий
Только жалоба горькой любви и понятна —
Крепче спирта, пространней, чем ваши стихи.

Я запомнил свеченье течений глубинных,
Пляску молний, сплетенную как решето,
Вечера — восхитительней стай голубиных,
И такое, чего не запомнил никто.

Я узнал, как в отливах таинственной меди
Меркнет день и расплавленный запад лилов,
Как подобно развязкам античных трагедий
Потрясает раскат океанских валов.

Снилось мне в снегопадах, лишающих зренья,
Будто море меня целовало в глаза.
Фосфорической пены цвело озаренье,
Животворная, вечная та бирюза.

И когда месяцами, тупея от гнева,
Океан атакует коралловый риф,
Я не верил, что встанет Пречистая Дева,
Звездной лаской рычанье его усмирив.

Понимаете, скольких Флорид я коснулся?
Там зрачками пантер разгорались цветы;
Ослепительной радугой мост изогнулся,
Изумрудных дождей кочевали гурты.

Я узнал, как гниет непомерная туша,
Содрогается в неводе Левиафан,
Как волна за волною вгрызается в сушу,
Как таращит слепые белки океан;

Как блестят ледники в перламутровом полдне,
Как в заливах, в лимонной грязи, на мели,
Змеи вяло свисают с ветвей преисподней
И грызут их клопы в перегное земли.

Покажу я забавных рыбешек ребятам,
Золотых и поющих на все голоса,
Перья пены на острове, спячкой объятом,
Соль, разъевшую виснущие паруса.

Убаюканный морем, широты смешал я,
Перепутал два полюса в тщетной гоньбе.
Прилепились медузы к корме обветшалой,
И, как женщина, пав на колени в мольбе,

Загрязненный пометом, увязнувший в тину,
В щебетанье и шорохе маленьких крыл,
Утонувшим скитальцам, почтив их кончину,
Я свой трюм, как гостиницу на ночь, открыл.

Был я спрятан в той бухте лесистой и снова
В море выброшен крыльями мудрой грозы,
Не замечен никем с монитора шального,
Не захвачен купечеством древней Ганзы,

Лишь всклокочен как дым и как воздух непрочен,
Продырявив туманы, что мимо неслись,
Накопивший — поэтам понравится очень! —
Лишь лишайники солнца и мерзкую слизь,

Убегавший в огне электрических скатов
За морскими коньками по кипени вод,
С вечным звоном в ушах от громовых раскатов,
Когда рушился ультрамариновый свод,

Сто раз крученый-верченый насмерть в мальштреме.
Захлебнувшийся в свадебных плясках морей,
Я, прядильщик туманов, бредущий сквозь время,
О Европе тоскую, о древней моей.

Помню звездные архипелаги, но снится
Мне причал, где неистовый мечется дождь, —
Не оттуда ли изгнана птиц вереница,
Золотая денница, Грядущая Мощь?

Слишком долго я плакал! Как юность горька мне,
Как луна беспощадна, как солнце черно!
Пусть мой киль разобьет о подводные камни,
Захлебнуться бы, лечь на песчаное дно.

Ну, а если Европа, то пусть она будет,
Как озябшая лужа, грязна и мелка,
Пусть на корточках грустный мальчишка закрутит
Свой бумажный кораблик с крылом мотылька.

Надоела мне зыбь этой медленной влаги,
Паруса караванов, бездомные дни,
Надоели торговые чванные флаги
И на каторжных страшных понтонах огни!

пер. Павел Григорьевич Антокольский


******************************************************

АРТЮР РЕМБО
(20.10.1854 - 10.11.1891)

Родился 20 октября 1854 в Шарлевиле, провинциальном городке на северо-востоке Франции (департамент Арденны). Отец, Фредерик Рембо, пехотный капитан, рано оставил семью; мать, Витали Кюиф из семьи зажиточных крестьян, консервативная и деспотичная, была вынуждена одна воспитывать четырех детей.

Начальное образование получил в местной школе Росса (1862–1863); неоднократно награждался за успехи по латинскому, греческому языку, истории, географии; к этому времени относится его первый литературный опыт – детская фантазия об идеальных родителях и о собственном будущем, уже свидетельствующая о его таланте и духе независимости. В 1865 поступил в коллеж Шарлевиля; был одним из лучших учеников. В 1868 написал в тайне от всех письмо на латинском языке к наследнику французского престола Наполеону Виктору Жозефу по случаю его первого причастия.

В 1869 в местном журнале «Среднее образование» были опубликованы три его стихотворения на латыни – Шла весна (Ver erat), Ангел и ребенок (L'Ange et l'enfant), Югурта (Jugurtha); последнее удостоилось первой премии на конкурсе, устроенном Академией в Дуэ. В 1870 «Журнал для всех»поместил на своих страницах первые стихотворения А.Рембо на французском языке – Подарки сирот к новому году (Les ;trennes des orphelins).

Подружился с Жоржем Изамбаром, молодым преподавателем риторики, который приобщил его к творчеству Ф.Рабле, В.Гюго и поэтов-парнасцев (Т.Готье, Т.де Банвиля и др.). В мае 1870 послал Т.де Банвилю свои поэмы Ощущение (Sensation), Офелия (Oph;lie), Верую в единую (Credo in unam) в надежде быть напечатанным в «Современном Парнасе». В июле, после начала Франко-прусской войны, сочинил стихотворение Павшие в девяносто втором году (Morts de Quatre-vingt-douze).

29 августа 1870 бежал из дома; не имея денег, пытался без билета доехать до Парижа; задержан и помещен в тюрьму; освобожден стараниями Ж.Изамбара и возвращен домой. 7 октября вновь бежал; уехал в Шарлеруа (Бельгия), где напрасно пытался найти работу журналиста. В ноябре полиция по просьбе матери возвратила его домой. 25 февраля 1871 бежал в третий раз. Приехал в Париж, но, оставшись без денег, уже в марте пешком вернулся домой.

Восторженно встретил Парижскую Коммуну; посвятил ей несколько стихотворений – Парижская военная песня (Chant de guerre parisien), Руки Жанн-Мари (Les Mains de Jeanne-Marie), Париж заселяется вновь (Paris se repeuple). Есть сведения, что в конце апреля – начале мая он снова уехал в Париж и вступил в ряды коммунаров.

В мае 1871 изложил в письмах к Ж.Изамбару и молодому поэту Полю Демени свой взгляд на поэзию и свой метод ясновидения (voyance); к письмам приложил несколько новых стихов. В июне написал стихотворения Семилетние поэты (Les Po;tes de sept ans), Бедняки в церкви (Les Pauvres ; l';glise) и Украденное сердце (Le Coeur vol;).

В августе послал Т.де Банвилю поэму Что говорится поэту по поводу цветов (Ce qu'on dit au po;te ; propos de fleurs). В конце августа отправил письмо со стихами П.Верлену, который сразу разглядел в нем необычайный талант. В середине сентября по его приглашению приехал в Париж и привез свое главное сочинение Пьяный корабль (Le Bateau ivre). В Париже познакомился с Шарлем Кро, Т.де Банвилем и другими поэтами. Сотрудничал в изданиях зютистов. В 1872–1873 вел вместе с П.Верленом богемную жизнь; путешествовал в его обществе по Англии и Бельгии; их связь сопровождалась постоянными скандалами.

10 июля 1873 в Брюсселе во время очередной ссоры был ранен П.Верленом, выстрелившим в него из револьвера. После ареста П.Верлена вернулся в Шарлевиль; в состоянии духовного кризиса написал поэму в прозе Пребывание в аду(Une saison en enfer), в которой отрекался от всей своей прежней поэзии; ему удалось издать ее тиражом в пятьсот экземпляров, однако ни один из них не был продан. В 1874 сблизился с Жерменом Нуво и несколько месяцев жил вместе с ним в Англии, зарабатывая себе на жизнь уроками французского. Тогда же написал цикл поэм в прозе Озарения(Illuminations), завершившими его творчество; ему шел тогда двадцатый год.

С 1875 начался новый период жизни А.Рембо – период скитальчества. В феврале 1875 он уехал в Германию изучать немецкий язык; поселился в Штутгарте. В мае, оставшись без средств к существованию, пешком отправился в Италию. Достигнув Милана, тяжело заболел. Репатриирован во Францию. В апреле 1876 уехал в Вену, однако вскоре выдворен из Австрии. 19 мая 1876, прибыв в Голландию, вступил в голландские колониальные войска. В июле со своим полком прибыл в Батавию (Индонезия). Три недели спустя дезертировал.

На английском паруснике отплыл в Европу и в конце декабря оказался в Шарлевиле. В 1877 отправился в Бремен и Гамбург; нанялся переводчиком в цирке Луассе, с которым проехал всю Швецию и Данию. В сентябре 1877 совершил неудачную попытку уехать в Александрию. Весной 1878 отправился в Гамбург, где тщетно пытался поступить на службу в компанию, занимавшуюся продовольственным обеспечением немецких колоний на Востоке. Проведя некоторое время во Франции, в октябре 1878 перешел пешком Вогезы, затем через Швейцарию и Геную добрался до Александрии.

С декабря 1878 работал на Кипре управляющим карьера, принадлежавшего одной французской фирме. В июне 1879 вернулся на родину и некоторое время трудился на ферме своей матери под Шарлевилем. Другу, навестившему его, заявил, что больше не думает о литературе. Весной 1880 снова оказался на Кипре, затем уехал в Египет. В августе добрался до Адена, где работал в фирме, торговавшей кожей и кофе; позже командирован в Харэр (Восточная Эфиопия). В 1882–1883 объехал неисследованные районы Огадена; составленное им описание было опубликовано Географическим обществом.

В 1886 занимался продажей оружия правителю эфиопской области Шоа Менелику. Не знал, что в том же году журнал «Мода» опубликовал ряд его стихотворений и часть Озарений. В 1887–1891 руководил факторией в Харэре; был представителем торговой фирмы С.Тиана в Адене.

В феврале 1891 тяжело заболел (саркома коленного сустава) и 9 мая был отправлен из Адена на родину. По прибытии в Марсель помещен в больницу, где в конце мая ему ампутировали ногу. 10 ноября 1891 умер в марсельском госпитале в возрасте тридцати семи лет; в больничной карте было записано: «негоциант Рембо». Когда он умирал, в Париже уже издавали сборник его стихов – начиналась новая жизнь поэта.


До этого времени А.Рембо оставался практически неизвестным своим современникам. Правда, П.Верлен в 1884 назвал его имя среди «пр;клятых поэтов» и познакомил публику с некоторыми из его стихотворений, а когда в 1886 увидели свет Озарения, символисты стали считать его вместе с Шарлем Бодлером своим предтечей.

Тем не менее настоящая слава пришла к нему только после смерти. В 1890-х в условиях растущей популярности А.Рембо среди символистов последовали издания его стихов, поэм в прозе и писем.

Новый взрыв интереса произошел в 1920–1930-е, когда он стал знаменем сюрреалистов. Полное собрание сочинений А.Рембо с богатыми комментариями увидело свет в 1946 в серии Библиотека Плеяды (переиздано в 1954). Количество исследований его творчества как во Франции, так и в других странах огромно и продолжает расти.