Точка опоры. Глава 20

ГЛАВА 20. ПОТЕРЯННЫЙ ВО ВРЕМЕНИ 

Я сделал шаг вслед за Кэпом и спрыгнул на песок. Морроу тяжело приземлился рядом. Старые косточки не созданы для прыжков даже с такой малой высоты. Мы прошли несколько десятков метров, оставляя извилистую цепочку следов, тут же заметаемых ветром, пока прибор, находящийся в руках капитана Майлса не пискнул.

– Где–то под нами. – Сообщил Кэп мне. – Можешь убрать отсюда этот песок?

Я молча кивнул и представил, как поднимается ветер и уносит песок прочь. Песчаный вихрь закружился, подхватывая за собой тучу из крупинок желтого кварца, и понес по спирали в небо, раскручиваясь виток за витком, превращаясь в настоящий смерч, утягивающий наверх в темное облако пыли, закрывшее полнеба, все, что попадалось у него на пути.

Кэп вцепился в меня и профессора и отступил в сторону, чтобы нас не затронуло торнадо. Ветер рвал мои волосы и одежду, щедро посыпая песком, но я даже не прятал лицо. Я должен был увидеть, что скрывается под толщей бархана. Нам приходилось отходить все дальше и дальше назад, освобождая плацдарм для бушующей стихии. Наконец, наступило затишье. Последние остатки сыпучей желтой массы унеслись в небо, и мы увидели на дне образовавшейся воронки каменные ступени, спиралью уходящие вниз.

Мы подошли к краю провала и заглянули в бездонную пропасть. Бесконечные ступени, похожие на грубые каменные блоки, терялись далеко внизу в темноте.

– Какая там может быть глубина? – Поинтересовался Морроу.

Майлс посмотрел на экран своего прибора. Зеленые цифры мелькали с невообразимой быстротой, выдавая странные показания от тридцати метров до тридцати километров.

– Какая бы ни была глубина, нам все равно придется идти. – В приказном тоне сообщил нам Майлс.

– Вниз нам идти не придется. – Глубокомысленно заметил я, уловив едва слышный грохот, доносящийся из подземелья. Такое впечатление, что тысячи камней сталкиваются, трутся друг о друга, поднимаясь откуда–то из преисподней, горящей жаром. Поднимаются вверх, выталкивая наружу кольцо за кольцом, словно гигантская телескопическая труба пришла в движение, наводя резкость на некий объект, находящийся далеко за пределами нашей видимости.

Я, конечно же, оказался прав на сто процентов, и очень скоро мы все стали свидетелями того, как из–под земли поднимается в небо, вырастая из чрева планеты, невообразимо огромное, прямо–таки титаническое сооружение, с которого струйками стекал оставшийся не у дел песок. Мы не успели сделать назад и шага, как моментально оказались примерно на середине конструкции, вынырнувшей из–под толщи песчаных наслоений и подхватившей нас, унося ввысь. Эта каменная махина то раздвигалась, то складывалась, словно детская головоломка, превращаясь в нечто гигантское и непостижимое, подчинявшееся скрытым внутренним механизмам. Какие–то из колец становились вертикально, растягивались, обращаясь в цилиндры, те в свою очередь принимали форму тора. Металлические штыри выдвигались из камня, подобно решеткам древних замков. Все это двигалось, терлось шершавыми поверхностями с вырезанными на них знаками Истинных, и каждый фрагмент старался занять свое и только свое место в этом, казалось бы, бессмысленном нагромождении камня и металла.

– Что это? – Пораженный Майлс застыл, оглядывая невероятную конструкцию, меняющуюся на глазах. Он пытался уловить какую–либо систему странных механических преобразований. Я знал, она была, но Кэп ее не видел.

– Взгляните, капитан, – Морроу подхватил брошенный Майлсом сканирующий прибор. – Это огромная пирамида, и она продолжает увеличиваться, выворачивая планету наизнанку. Посмотрите сюда!

 Но и без всяких приборов было видно, что происходит. От пустыни не осталось и следа, все видимое пространство поглотил камень. Движущиеся каменные плиты – от горизонта до горизонта, и лишь значки Истинных, выбитые в каменных блоках, блестели в закатных лучах. Песок убегал, быстрыми струйками стекая в щели между плит. И очень скоро вся долина стала мощенной каменной площадкой, над которой парила «Звездная волна», не решаясь воспользоваться гостеприимным космодромом.

Майлс щелкнул передатчиком, и оттуда тотчас донеслись вопли Дока.

– Ответьте, капитан! Почему вы молчите? Срочно возвращайтесь на корабль. Эта штука вовсе не планета. Это звездная станция неизвестной расы. Она посылает запрос, требуя назвать, кто мы. Быстро убирайтесь оттуда!

– Прекратите истерику, Хейм! – Властно приказал капитан. Его голос даже не дрогнул. – Отвечайте на их запрос. Причина нашего присутствия здесь – миссия спасения. Мы только хотим вернуть своих людей, погибших здесь двенадцать стандартных циклов назад. Если они станут нам мешать, мы атакуем. Так им и передайте.

– Они говорят, – сообщил через минуту Док, – что согласны на переговоры. Пусть только существо, выглядящее, как человек, мыслящее, как данлинг, могущественное, как солар, опустит оружие.

– О ком они говорят, Док? У нас нет никакого оружия.

– Они имеют в виду твоего сына, капитан. – Пояснил Хейм. – Пусть он опустит руку.

Только тут я заметил, что моя левая рука поднята вверх, будто в приветствии невидимым богам, и открытая ладонь смотрит в самую вершину сооружения, заставляя ее корчиться и скрипеть камнями.

– Опусти руку, Алекс. – Мягко попросил меня Майлс. – Но только на время. – Он снова поднес передатчик к лицу. – Что они могут нам предложить?

– Они не будут противиться решению Арбитра. – Передал Хейм.

– Что это значит? – Протребовал разъяснений Майлс. – Что за Арбитр?

– Лишь ничтожная часть их расы виновна в гибели людей «Звездной волны» и уничтожении звезды по имени Юнна. – Переводил Док. – Энергия убитой звезды потрачена на их личные нужды для поддержания жизни колонии Истинных. Это было ошибочное решение. Они признают это. Что касается команды погибшего корабля – их смерть чистая случайность, они пытались лишь убить Арбитра.

– Что-то у них все слишком легко выходит. – Даже Майлс, далекий до галактических интриг, уловил фальшь. – Уничтожить команду, убить звезду, при этом стереть существование целой расы данлингов. Слишком все у них просто. Пусть объяснят, в чем истинная причина преступления.

– Они говорят, всему виной Арбитр. Он угрожал их существованию, его надо было убрать, пока он не набрал силу. Планета и корабль – случайные жертвы. Это уже вина Арбитра. Не надо было брать заложников.

– Вообще ничего не понимаю. – У Майлса от всех этих ответов пошла кругом голова. Да, и вообще трудно сохранить здравый рассудок, имея дела с Истинными.

– Они каются в своих преступлениях. – Взялся разъяснить я. – Но считают, что их оправдывает то, что они просто хотели уничтожить мифического Арбитра, который якобы явился из пламени звезды, чтобы призвать их к ответу за прошлые преступления.

– С ума сойти! – Откомментировал Морроу.

– А вот теперь они желают оправдаться и готовы принять любое решение присяжных. – Добавил я.

– Пусть объяснят, почему им надо уничтожить Арбитра? – Потребовал Кэп.

– Арбитр – это сила, которую они не могут объяснить. – Снова переводил Док. – Он прибывает… Я совершенно не понял откуда. – Поспешил пояснить Хейм. – Откуда–то с оборотной стороны пространства и времени. Звезды – это выходы бесконтрольной энергии этого монстра… Во всяком случае так переводит бортовой лингвист. Пришлось убить звезду, чтобы его остановить. Но это лишь слегка ослабило его силы. Сейчас он как никогда зол и жаждет возмездия. Поэтому они готовы покориться и надеются сохранить часть своей расы.

– Часть своей расы они бросили умирать на Данлинге. – Жестко заметил я. – Майлс, я видел древние документы, это подтверждающие. Они бросили людей на планете и уже тогда знали, что убьют их звезду. Я не понимаю такой жестокой логики. Как с ними теперь поступить?

– Ты у меня это спрашиваешь? – Удивился капитан. – Они – безумные существа, таких только можно запереть в надежной больнице.

– Я кажется понял, почему они такие. – Озарило меня. – Они потеряли собственные тела, оставив лишь полевую структуру. Это была их ошибка. Когда не чувствуешь своей боли, не знаешь, как ее чувствуют другие. А кто мы тогда – без чувств? Лишь бестелесные тени, лишенные всего, что доступно простому смертному, зато наделенные разумом. А зачем он тогда нужен, если не чувствуешь ничего, кроме бесцельности своего существования?

– Хороший вопрос! – Похвалил меня Майлс. – Но нам надо всего лишь вернуть время, чтобы «Звездная волна» никогда не появлялась на орбите этой планеты, а звезда данлингов не взрывалась. Я так понял, эти два события близки по времени. Спроси у них, Док, согласны ли они повернуть время вспять?

– Они говорят, вам не нужно их разрешение. Потому как Арбитр контролирует всю планету-корабль и все сделает сам. Только существо с силой солара может стереть все причинно-следственные связи и отмотать назад вселенские часы.

– Они имеют в виду Алекса? – Спросил капитан. В его голосе сквозило непомерное удивление, граничащее с растерянностью.

– Они имеют в виду твоего сына, в котором якобы воплотился тот, кого они так боялись. – Последовал ответ. – Это точный перевод, здесь нет никакой отсебятины. Компьютер корабля переводит дословно.

– Мой сын? Как такое может быть? – Ужаснулся Майлс. Похоже, этот факт не очень укладывался в его голове.

– Они говорят о мальчике, родившемся на борту «Волны», и которого не пожелала отдать твоя жена – его мать. – Уточнил Док.

– Так это все-таки правда. – Майлс пристально всмотрелся в мое лицо. – Я должен был понять еще в Аль-Боро, что программа не смогла бы взять с потолка такие вещи, как ДНК. Как я был слеп…
 
– Мне кажется, или вы действительно передумали возвращать время на двенадцать лет назад? – Что–то в глазах Майлса изменилось, и мне это определенно не нравилось. Неужели он решил пойти на попятный, не желая рисковать тем, кого только что обрел? – Можно оставить все, как есть. – Жестко заметил я, добавив металла в голос. – Но вы, Майлс, всегда будете помнить о том, как не воспользовались шансом спасти людей, погибших на этой планете. Да и Данлинг, можете мне поверить, чудесная планета. Ей точно не стоит сгорать в звездном огне Юнны, состарившейся за одно мгновенье на миллиарды лет.

                Я знал, что он мне ответит. Он не захочет рисковать, он предпочтет довольствоваться тем, что есть. Возможно, я бы и сам поступил так на его месте, но это меня Истинные по какой-то дикой прихоти назвали Арбитром. А значит – это я нес ответственность. Это меня коснулся солар – огромная огненная птица, передавая часть своей силы. Я должен был поступить так, как подсказывала мне моя совесть. Поэтому я сказал Майлсу:

– Прости. Может ты когда-нибудь и вспомнишь меня. Как-нибудь во сне…Но обо всем остальном придется забыть. 

– Что ты собираешься делать? – Майлс схватил мою ладонь. В силах ли он был удержать меня?

– Я должен все исправить.

– А ты?

– Я еще не родился. – Улыбнулся я. – Кто знает, как все сложится, когда я перепишу историю Вселенной. Надеюсь, эта Вселенная будет лучше.

Я рассыпался звездным дождем, исчезая прямо из-под руки Майса,  закрутился сверкающим вихрем и унесся туда, где в центре каменной пирамиды билось огненное сердце звезды, похищенное у Юнны. Я знал, этот каменный склеп не был ни планетой, ни космическим кораблем, это была темница – вечная тюрьма вне времени и пространства для солара, сумевшего послать весточку из–за решетки, коснувшись новорожденного младенца, еще не осознавшего, для чего он явился в этот мир. Грозные тюремщики тогда, конечно же, заметили, что произошло, поэтому ринулись следом, но само провидение хранило меня, не дав свершиться непоправимому.

Сейчас же, увидев, кто пришел за ними, стражники в ужасе разлетались, путаясь в своих рукавах, словно привидения, явившиеся из кошмарного сна. Я настигал их одного за другим, изменяя структуру. Они обретали плоть, останавливались, падая на ходу, и не сразу понимали, откуда боль и тяжесть в их телах. Может своя собственная боль научит их чувствовать чужую? А тяжесть – нести груз ответственности?

Не слишком ли я жесток? Вряд ли я в действительности был тем, кого они так боялись, но во мне явно что-то было от Арбитра, может быть та энергия, которую я черпал отовсюду, даже не особо осознавая, где находится ее источник? Или праведный гнев – та самая мощь, способная сокрушить все и вся, чтобы восстановить справедливость? Я чувствовал, что прав. Мир должен находиться в гармонии и равновесии – это его свойство. Если он отклоняется от золотой середины, значит, ждите, придет некто, чтобы исправить положение. Или исправляйте сами, не дожидаясь, пока кто–нибудь сделает это за вас. Только не наделайте ошибок.  Истинные забыли этот закон. Они вообще многое забыли. Например, то, что они не просто разумные существа, а люди. А вот этого и вовсе нельзя забывать. Ни при каких обстоятельствах.

Я ударил по Машине, в чреве которой был заключен огненный сгусток, плавно перебиравший протуберанцами, и повернул маховик вспять, возвращая Вселенную в точку, датировавшую мое рождение. Все исчезло буквально за мгновение, а потом время и пространство изменились. Такими они были двенадцать с лишним лет назад. Я слышал чей-то голос, но не понимал слов. Мои глаза видели птицу – огненную птицу, взмахнувшую пламенными крыльями. Они слегка коснулись меня, но боли я не почувствовал. Зато осознал себя и все вспомнил. Но только лишь на мгновенье…

2007 год

Конец четвертой части цикла "ПЕПЕЛ МИРОВ"
Следующая пятая часть называется "ЦВЕТ ПЕПЛА МИРОВ"