Операция Надежда

    Экскурсия по ферме подходила к концу. Её начали со взрослых особей и постепенно подходили к цыплятам и инкубаторам. Учителя, которые были постарше, то есть рождённые ещё на Земле,  со вздохом умиления всё повторяли, что циклопулы чем-то напоминают земных кур. Но экскурсовод всегда улыбался и поправлял, что сходство это очень поверхностное. С первого взгляда циклопул и вправду чем-то напоминал обычную земную курицу. Такой же клюв, хохолок на голове, он также мог разгребать ногами землю в поисках еды. А по внешнему виду он скорее походил на земного страуса. Отдалённо. Он вылуплялся из небольшого яйца, обсыхал и становился пушистым жёлтеньким цыплёнком, которого так и хотелось взять в руки. Но этого категорически нельзя было делать. Циклопул начинал питаться сразу, как только выходил из яйца, и если первое, что попадалось ему, были человеческие руки… В общем, на этом сходство заканчивалось. Далее начинались сплошные различия.
- Вот смотрите. – Эдуард Анатольевич снова подвёл школьников к огромному инкубатору. – Цикл созревания яйца двадцать суток, но яйцо должно попеременно, то согреваться, то резко охлаждаться, словно бы чередуя день и ночь на их родной планете. Как только цыплёнок циклопула увидел свет, ему сразу же подаётся корм. Для малышей это щепа липы и дуба. Вы ведь заметили, что фермы, где выводят циклопулов, окружены такими лесами. Так вот, на второй неделе птенцы самостоятельно едят ветки и небольшие чурочки, а уже с месяца они могут есть деревья. Мы их пилим большими кусками и экскаватором скидываем им в загон. К четырём месяцам их рост замедляется, и они становятся большими, чуть больше наших земных страусов. Вот так вот. Несмотря на грубую пищу, мясо циклопулов очень нежное и вкусное. Вы ведь все пробовали?
- Жаркое из циклопула - моя любимая еда! – Крикнул кто-то из детей.
- И моя! – Раздались голоса.
- У меня папа очень вкусный шашлык делает из циклопула. – Похвастался ещё кто-то.
- Верно, верно. – Улыбнулся Эдуард Анатольевич. – Мясо циклопула трудно испортить, его можно есть даже сырым, и всё равно оно будет очень вкусным и питательным.
- А почему их так назвали? – Робко задала Машенька свой первый вопрос.
- Кто спросил? – Эдуард Анатольевич с любопытством оглядел вереницу школьников.
Машенька засмущалась и опустила глаза. Вокруг загалдела ребятня.
- Маша, ну что ты? Подними руку. – Татьяна Павловна улыбалась. – Это Маша Корнеева, сестрёнка вашей Нади.
- А! Хороший вопрос! – Эдуард Анатольевич довольно улыбнулся. – Вы помните земную сказку про циклопа? Это такой великан с одним глазом во лбу. Одиссей с друзьями ослепил его в пещере… Помните?
- Это Гомер написал, древнегреческий дяденька… - Робко пискнула Машенька.
- Браво, Мария! Это был Гомер. Так вот. У наших питомцев под хохолком находится один-единственный глаз, его даже не видно. А те тёмные пятнышки по бокам, которые многие ошибочно принимают за глаза, это эдакие локаторы, то есть уши.
- Вместо глаз у них уши? – Виталик из 5А, не удержавшись, прыснул. Ребята рядом с ним дружно загоготали.
- Да, именно так. Так вот, с одной стороны, они циклопы, а с другой, как бы обычные курицы. Курица на латыни будет «пуллус». Мы соединили эти два слова, и получился циклопул. – Эдуард Анатольевич довольно оглядел ребят. – Ну, а теперь… Кто там про шашлык из циклопула говорил?  Все уже проголодались? Сейчас будет обед!
- Ур-р-ра! – Хором закричали ребята. Некоторые от избытка чувств даже захлопали в ладоши. Учителя тоже довольно заулыбались. Что ни говори, а шашлык из циклопула – это здорово!

***

Все ребята уже разъехались, только одна Машенька осталась сидеть в столовой. Нади всё не было, и она, прижимая к груди «Харошика», подошла к окну, наблюдая как грузовик сваливает в огороженный бетонными блоками загон тонны древесной щепы. Хорошо тем ребятам, у которых есть папа и мама. Вон, Виталька вообще на Землю полетит. У него отец – штурман корабля. Повезло. Может на Землю мотаться просто так, а ещё кей-койны платят. И Толстая Машка уедет с мамой на курорт. Их так и различали Маша Корнеева и Маша Толстая… хотя за глаза её все дразнили толстой Машкой. Вредная такая, и воображает много. Конечно, неё папа отелем для богатеев заведует, можно позволить себе поважничать. Архипелаг «Афродита», рай для самых избранных. Тоже повезло. А у неё, у Маши Корнеевой, родителей не было. Была только старшая сестра Надя-Надежда, которая работала зоологом здесь на ферме. Она взяла отпуск как раз на Машины каникулы, но что-то опять куда-то подевалась. Машенька вздохнула и прижалась лбом к стеклу. Отсюда, со второго этажа, было хорошо видно, как здоровенные фиолетовые цыплята жадно набрасываются на корм. Сочный хруст древесины доносился даже через стекло. Сама Маша, как и все ребята её школы, родилась здесь, на Джигу-2, хотя большинство их учителей были с Земли. Планета-ферма и планета-курорт, так называли Джигу-2. А ещё её называли планетой островов. Слово «джигу» и означало Земля, на каком-то там из земных языков. Собственно, Джигу-2 – это и была вторая Земля, второй дом. Им в первом классе уже рассказывали про её открытие. Про то, как гуинны тоже заявили свои права на эту планету, про скоротечную войну, про мирное соглашение, и про долгую эпоху мира между расами…
- Маша!
 Она резко обернулась. В проёме двери столовой стояла Надя, её сестра. Они бросились друг к другу и обнялись, замерев на целую минуту. Потом Надя, как и раньше, смеясь, схватила Машеньку за косички и расцеловала её лицо.
- А выросла-то как за эти полгода! – Надежда, весело улыбаясь, оттопырила Машины уши, и, не удержавшись, ещё раз крепко прижала к себе.
- Ты почему опоздала? – вспомнила Маша про свою обиду.
Надя, снова присела на корточки, заглядывая ей в глаза.
- Машка, слушай! Всё тебе, как верному другу расскажу. – Улыбка сошла с Надиного лица, и она серьёзно посмотрела в глаза сестре. – Ты тайны хранить умеешь?

Местное светило называлось «Тэян», но они все по-прежнему звали его на земной манер – «солнце». Оно только-только поднималось из-за далёкой кромки леса, золотя кроны деревьев. Машенька сонно вышагивала вслед за сестрой. Верный Харошик лежал в рюкзачке вместе с водой, бутербродами и твёрдыми плодами «пэму» - местной тыквы, несъедобной для людей.
- Скоро уже? – Машенька чуть не споткнулась о корень липы, выпиравшей из земли.
- Почти пришли. – Надя смахнула пот со лба. – Ещё немного между вон тех скал. – Она снова повернулась к Маше и сказала. – Только помни – никому не слова!
- Я же пообещала! – Машенька нахмурила брови. – Я всегда держала слово.
- Да, я помню. – Надя присела и провела ладонью по её щеке. – Помню. Но до этого были детские тайны, а сейчас тайна настоящая, взрослая, понимаешь?
- Я обещаю. – Торжественно проговорила Маша, глядя в глаза сестре.
- Я верю тебе Машенька. Я только тебе и могу доверять. – Надя нахмурила красивое лицо, и Машенька вдруг увидела, как её глаза увлажнились. «Папу и маму вспомнила» - догадалась она, чувствуя, что и у неё самой наворачиваются слёзы.
- Тогда пошли и … - Надя ещё раз со значением посмотрела ей в глаза. - … и не пугайся, хорошо?
Маша кивнула, вдруг почувствовав страх. Она уже усвоила, что когда говорят, что, мол, бояться не надо, значит будет страшно.
Надя встала и, повернувшись, решительно пошла к узкому проёму в скалах. Маша достала из рюкзака Харошика, прижала его к груди, и зашагала вслед за сестрой.

***
Узкий проход внезапно оборвался, и они оказались на огромной поляне. Всюду на разрытой земле валялись куски дерева и высохшие листья.
- Встань за мою спину и смотри. И не пугайся, помнишь. Всё хорошо.
Надя, сложив ладони у рта, прокричала куда-то вдаль – «Пиу! Пиу!».
Машенька замерла, прислушиваясь и крепче прижимая Харошика к груди. Эта смешная мягкая куколка енота осталась ещё от родителей. Поэтому всегда, когда она волновалась, она…
Треск деревьев заставил её посмотреть вперёд. Прямо перед собой она вдруг увидела, как что-то большое и серое, ломая ветки, несётся прямо к ним из глубины леса.
- Стой спокойно! – Приказала Надя.
Машенька испуганно замерла, а сестра сделала несколько шагов вперёд. Огромное серое существо было размером с пневмоконтейнер, не меньше, и неслось оно со всех двух огромных ног, вытягивая голову вдоль земли.
- Мамочка! – выдохнула Маша, вдавив Харошика в грудь.
Теперь, когда существо выбежало на открытое пространство, она поняла, что это. Огромный серый циклопул бежал прямо к ним. Настолько быстро, настолько стремительно… Маша пообещала стоять и не бояться, и только данное слово заставило её удержаться на месте. Хотя, когда циклопул подлетел совсем близко, она всё-таки зажмурилась.
Потом стало тихо, и Машенька открыла один глаз, затем второй.
Серый циплопул, склонив голову и что-то шипя, стоял перед Надей, а та, запустив руку куда-то под клюв, чесала это огромное чешуйчатое чудовище.
- Ах, ты мой маленький птенчик! Ах, ты мой ласковый! – Донеслись до неё слова сестры. – Соскучился, цыплёночек мой. Вот я тебе принесла…
Надежда сунула чудищу под нос тыкву. – «Мы-ы-ырр» - сказало чудище и вмиг проглотило угощение. Только еле слышно хрустнуло где-то там в серых глубинах.
- Маша иди сюда. Не бойся. Протяни ему руку, пусть он понюхает…  Знакомься, его зовут Цыпа.
Маша, собрав всю свою храбрость, подошла на деревянных ногах, и протянула руку. Серый гигант шумно вдохнул…
- Хочешь увидеть его глаз? – Надя аккуратно раздвинула свисающую со лба птицы чёлку пушистых прядей, и на Машу, забавно вращаясь, уставился маленький изумрудный глаз.
- Ух, ты. – Только и смогла промолвить Маша, ещё не придя в себя – Такой маленький…
- Ага, зато крутится вовсе стороны. Хорошо, а теперь спокойно погладь его под клювом. Дальше. У них там самое чувствительное место.

- … серых цыплят всегда считали бракованными. Настоящие мясные циклопулы фиолетовые. Знаешь, наверное. Нас так Эдуард Анатольевич учил, а его гуинны так научили, понятное дело. Серые рождаются примерно один на тысячу. Считается, что дохляки, и их сразу в переработку отправляли, как только из скорлупы вылезут. Я за время своей работы только троих видела. Двое в самом начале. Их Эдуард Анатольевич при нас в измельчитель для удобрений кинул. Мы тогда ещё практикантами были. Вот. Потом был ещё один. Его уже Валерка, сын Эдуарда Анатольевича, уничтожил. Я ещё подумала, что странно как-то. Слишком поспешно. А вот этот четвёртый, получается. В мою смену вылупился. Я тоже его в измельчитель кинуть хотела… а он как меня увидел, так к руке потянулся, прижался и замер, как родной. – Надя усмехнулась. – Ты про импринтинг что-нибудь слышала?
- Нет. – Маша покачала головой, крепче ухватываясь за ремень и упирая ноги в чешуйчатые выступы.
Циклопул неспешно пасся среди деревьев, а они с Надей сидели на его спине, жевали бутерброды и разговаривали.
- Импринтинг, это когда птенцы некоторых пород гусей или уток, принимают за мать первое существо, которое увидят. Бывало, что они, вылупившись, видели дворовую собаку и считали, что это их мама, понимаешь… По всей видимости, у серых циклопулов что-то подобное. Но изучить пока не было возможности…
- А почему их сразу уничтожают? – Спросила Маша.
- Вот и я всё больше и больше думаю, почему же их сразу уничтожают. – Надежда задумчиво провела рукой по жёстким чешуйкам на шее у Цыпы. Тот вопросительно курлыкнул и протянул к ней свою голову. Надя сразу же ласково потрепала его под клювом.
- Посмотри: такое светло-зелёное пятно, словно тыква «пему». Там артерия главная проходит и нервные линии. Самое уязвимое место, а по бокам жёсткие складки.
- А что это за чешуя такая? – Маша постучала по пластинкам. – На вид очень крепкая.
- Да. Не пробить. Он линял недавно. Так я старые детские чешуйки из ружья прострелить пыталась. Не вышло. Даже не погнулись. Представляешь? А на нём теперь новые, гораздо крепче. Просто броня какая-то.
- А на других фермах тоже серых сразу убивают? – Маша тоже потянулась к голове Цыпы и погладила под клювом.
- Да. Но другие фермы роботизированные. Там автоматика работает. Людей нет. Там они лупятся, там им корм даётся, там же разделывают и упаковывают. На астро-стейшенах только готовое мясо в контейнерах получают и отправляют на Землю, ну и здесь по Джигу мясо расходится. В города и на курорты всякие. Всё только и твердят, что циклопулы продовольственную проблему решили. Опыт на Джигу признали удачным, их теперь и на других планетах разводить начинают. На Зее куча ферм вообще без людей. Даже на Земле. Полностью автоматика.
- А здесь, почему люди, а не машины? – Удивилась Маша.
- А здесь самая первая ферма. Её построили через восемь лет после перемирия. Чтобы люди сами увидели и разобрались.
- Это когда война была… - Понятливо кивнула головой Маша.
- Да. После войны. Говорят, гуинны понесли не такие уж большие потери. Наших военных больше погибло. Но и малые потери привели их в ужас. У них там к смерти другое отношение. Не могут позволить себе за родные планеты жизнь отдавать. Как-то так…
- А циклопулов зачем нам дали?
- Это после перемирия. В знак помощи и доброй воли. Про войну уже забыли почти. Сейчас мир давно. Помогаем друг другу… - Надя встряхнула золотистой головой, словно отгоняя неприятную мысль. - Кстати, он у меня команды знает! Знаешь, какой умный!?

***
- Слушай, Надька! Ты такая красивая… ты, наверное, скоро замуж выйдешь. – Маша, сидя в кровати после вечернего душа, восторженно смотрела, как Надежда расчёсывала густые золотистые волосы.
- Ну, пока не планирую. – Она довольно рассмеялась. Было видно, что восторг младшей сестры ей приятен.
- А почему не планируешь? Никто не зовёт? – Маша ещё плохо представляла, как это, выйти замуж по-взрослому.
- Ну, почему не зовёт? Валерка этот очень даже зовёт. – Надя повела плечами, откидывая волосы назад.
- Ах! – Маша прижала руку ко рту. – Это сын Эдуарда Анатольевича? Я видела его. Он такой… красивый. – Маша понизила голос до шёпота и почувствовала, что краснеет.
- Да уж… красивый. – Задумчиво пробормотала Надя, рассматривая себя в зеркало. – Ладно, Машулька, давай спать. Набегались мы за сегодня.

- Надя! – шепотом позвала Машенька в темноте.
- Чего? – Надин голос не был сонный.
- А как папа с мамой умерли?
- Пневмобот взорвался. Я ж рассказывала уже. Обшивка повредилась, и борт в стратосфере над океаном разгерметизировался. Тебе полгода было всего.
- Да. Ты мне год назад рассказывала. Тебе хорошо, ты маму помнишь, а я только по видеозаписям.
- Мама тебя любила очень. – Маша почувствовала, как Надя глядит её по голове. – Это она тебя Машенька называла. Отец Марией звал, а мама всё Машенька, да Машенька. Так ты для меня и осталась – Машенька. Мама тебя грудью кормила, а ты на неё смотрела и улыбалась.
- Я улыбалась маме? – Переспросила Маша.
- Да, я сама помню. А мама гладила тебя пальцем по пухлой щёчке и всё повторяла «моя Машенька».
Маша закрыла глаза, представляя маму. Уже засыпая, она пробормотала.
- А если меня мама грудью кормила, почему улетела без меня?..

Поворачиваясь на другой бок, Маша сквозь сон заметила, что горит ночник, а Надя сидит у кофейного столика и задумчиво смотрит перед собой.
- Ты чего не спишь? – Сонно пробормотала она.
- А? – Старшая сестра повернула к ней лицо. – В туалет вставала, сейчас лягу. – Она протянула руку и погасила свет.

«Пиу! Пиу!» - разнеслось над огороженным скалами лесом. Это уже кричала Маша. Серый циклопул, ломая толстые ветви, несся к ней. Сейчас она сама звала его.
Весь прошлый месяц они учили его новым командам. Цыпа оказался на редкость смышлёным курёнышем и схватывал всё на лету. Загвоздка была лишь в том, как должна были звучать команда. Она должна быть короткая, ёмкая и понятная цыплячьему мозгу. Не скажешь же циклопулу – «подойди ко мне, ляг на живот и вытяни шею вниз, чтобы я смогла залезть к тебе на спину». Такое и человек-то не всякий поймёт, что уж от инопланетной курицы ожидать. Надя, кроме своего «Пиу-пиу!» и жестов руками, пока ничего не изобрела. Поэтому команды придумывала Маша.
- «Чука!» - радостно кричала она, и циклопул с готовностью подпрыгивал вверх, перелетая через деревья. Сердце Машеньки падало в живот, дыхание на мгновение пресекалось, а потом Цыпа мягко приземлялся на свои мощные ноги, и они продолжали играть дальше. А потом Надя подала идею высоко подкидывать тыкву.
- «Пум-па!» - орала счастливая Машенька, крепко держась за ремни. Циклопул взлетал, чуть подмахивая чешуйчатыми крыльями, и бил острым клювом точно в летящую тыкву.
- «Хай-я!» - И циклопул бежал вперёд.
- «Хоп-хоп!» - И он поворачивался.
- «Шапа-шапа» - шептала Маша, когда надо было, чтобы Цыпа замер и не двигался.
- «Пряч-пряч» - шептала она, когда надо было, чтобы Цыпа лёг и затаился среди камней и кустов… Ну, в смысле, среди больших камней и больших кустов, потому что сам Цыпа ещё немного подрос за это время. Зато он был серый с бурыми разводами, и если он ложился и замирал, то и вправду можно было заметить, только подойдя вплотную. А Машенька продолжала его тренировать, и придумывать новые движения и новые команды. Только вот Надя, хоть и была в отпуске, иногда оставалась на станции из-за разных дел. Но Маша уже и сама отлично справлялась. Джигуйское лето на северном острове летело быстро, и Маша не заметила, как подошёл август. До учёбы оставался месяц. Её ждал третий класс, а она не могла себе представить, что расстанется с Надей и с Цыпой. К тому же придётся писать сочинение «как я провела лето», а как его писать, если всё, что они с Надей делали, было секретом? Непонятно.

***

Лёшка Кимов был высоким брюнетом с большими красивыми глазами. Он на их станции отвечал за связь. Первый сигнал с курортного архипелага «Афродита» получил именно он. Маша вместе с Надей и другими сотрудниками ужинали, весело болтали и смотрели, как Солнце-Тэян медленно опускается за дальнюю кромку леса. Лёшка быстро вошёл и, наклонившись к уху Эдуарда Анатольевича что-то торопливо начал говорить. Маша с Надей сидела близко, и только поэтому она смогла расслышать несколько слов.
- … говорят нападение. Огромные… там связи нет. Только по радио передали.
- Огромные, говоришь? Так не бывает… Почему не по спутниковой?
- Не знаю. Голос напуганный.
- Балуется кто-то? Чушь какая-то.
- Не знаю.
- Так запроси по спутниковой связи! Неужели не догадался? – Эдуард Анатольевич недовольно промокнул губы салфеткой.
- Запросил сразу. Там помехи пошли, а потом ответили, что всё в порядке.
- Ну и всё. Чего ты так всполошился?
- Не знаю, человек по радио сказал, что каналы возможно перехвачены.
- Лёшка, ну ты чего, как ребёнок. Ну, сообщи на космостанцию. Там у нас начальство сидит…
Машенька перевела взгляд на Надю, но та с невозмутимым лицом продолжала есть заливную рыбу «сенсу», не обращая на разговор никакого внимания.
Когда Лёшка Кимов ушёл, она не спеша допила компот, и, зевая, поднялась с места.
- Машка, пошли спать! Что-то я упарилась за сегодня. С ног валюсь. – Она лениво потащила Машу за собой.
Уже выходя из столовой, Маша вдруг увидела, как Валера, вскочив, быстро вышел через техническую дверь кухни, а Эдуард Анатольевич тоже встал, отставляя свою недоеденную порцию.
Надя, позевывая, медленно дошла вместе с Машей до своей двери. Но как только пневматическая створка закрылась за их спинами, она резко повернулась к Маше.
- Машка, ты слышала?! Нападение на курорт Афродита! Ты поняла что-нибудь? – От Надиной сонливости не осталось и следа.
- Нет. – Маша пожала плечиками. – Кто-то огромный. Дядя Эдик сказал, что это чепуха.
- Нет, Машенька! – Надя встряхнула её за плечи. – Это циклопулы! Серые циклопулы!
- Откуда? – Маша недоумённо смотрела на сестру.
- Из автоматических ферм! Это нападение, понимаешь?! А я всё голову ломала. На нашем острове кроме нашей старой фермы ещё две автоматические. Они огромные, понимаешь? Это значит, что скоро они будут здесь.
- Кто? – Маша, всё ещё не понимая, смотрела на старшую сестру.
- Да циклопулы, дурочка! Но не эти фиолетовые толстячки, а серые твари!
- Как наш Цыпа? – удивлённо уточнила Маша.
Надя вздохнула, глядя ей в глаза.
- Машенька, всё складывается, понимаешь? Наша ферма для отвода глаз. На автоматических выращивают не только фиолетовых на мясо. Там ещё выращивают серых для нападения. Гуинны отбивают планету, понимаешь? И эту, и другие. И нам всем грозит опасность. Поэтому ты сиди здесь, запрись, и никого не пускай, поняла? А я схожу, проверю как там Лёшка. Мне надо ему всё объяснить. Хорошо?
Маша кивнула.
- Вот. – Надежда кинулась к шкафу и достала оттуда два продолговатых предмета. – Держи. Это рация. Древняя штука такая. Надо вот сюда нажать и можно говорить. А потом отпустить и слушать…
- Да, нам в школе показывали. – Дрожащим голосом прошептала Маша. – Откуда они у тебя?
- Откуда-откуда? От Лёшки Кимова. Это он старой техникой балуется. Он меня так на свидания вызывает.
- Он тоже тебя любит? – Маша, широко раскрыв глаза, смотрела, как сестра роется в нижнем ящике.
- Наверное. – Надя отколупнула из-под шкафа маленький чёрный, странно изогнутый предмет, чем-то щёлкнула и засунула себе сзади за ремень под курткой. – Никому не открывай, поняла?
- А тебе он нравится? – Не удержалась Маша.
Настя нервно рассмеялась, застёгивая куртку.
- Ну, уж всяко лучше, чем этот слащавый Валера.
- Почему?
- Машка, запрись на засов и сиди тихо, потом поговорим. Как по рации вызову, отвечай.
- А почему по ви-фонам нельзя? Так же удобнее.
- Почему-почему? По кочану! – Сестра схватила свой и Машин ви-фон и забросила их за кровать. – Никому не звони.
Когда за Надей хлопнула дверь, Машенька задвинула железный шпингалет, и, вжав голову в плечи, села на пол. Она включила рацию на приём и стала ждать. Надя обещала выходить на связь каждые полчаса.

От неудобного сидения на полу затекли ноги, и Маша вздрогнула, проснувшись. Сколько она проспала? Она завертела головой. Горел свет, рация стояла на полу, помигивая лампочкой, и молчала. Она прислушалась. На станции было тихо. Видимо, все уже давно спали. Она посмотрела на часы – без пяти час. Маша встала, размяла ноги, и вдруг спохватившись, снова уставилась на рацию. Почему Надя так ни разу и не вышла на связь? Неужели с ней что-то случилось? Мамочки, сколько же она проспала?
Маша взяла в руки рацию, но потом, передумав, всё-таки подошла к двери и потянула шпингалет…
Она осторожно высунула голову. В коридоре никого не было. Стояла тишина. Она глубоко вздохнула и задумалась. Итак: куда могла пойти Надя? Наверное, к Алёше Кимову. Она покачала головой. Странно, на Машин взгляд Валера был гораздо симпатичнее. – «Стоп!» - одёрнула она себя. Сейчас не время думать о таких вещах. Если Надя пошла к Алёше, и что-то случилось, то и ей надо идти туда, чтобы помочь сестре. Но если с Надей всё-таки что-то случилось, то и с ней, с Машей, тоже может что-то случиться. Как тогда быть? Маша немного подумала, и решившись, снова зашла в комнату, задвинула шпингалет, выключила свет, и как можно тише открыла окно. Вот так. Она вылезет из окна и подойдёт к корпусу, где находится пункт спутниковой связи. И тоже заглянет в окно.
Хорошо, что был первый этаж, и Маша, шкрябая носками туфель по стене, спустилась на газон. Было темно. Она немного посидела в кустах, пережидая пока глаза привыкнут, а потом вдоль палисадника заскользила к корпусу связи. Она, пригибаясь, тихо оббежала строение со стороны берёзовой рощи, и только услышала, как за бетонной стеной сонно заквохали фиолетовые птенцы циклопулов.  Она замерла, выждала минуту и снова неслышной тенью заскользила к пункту связи. Окно Алёши Кимова горело, значит, он не спал. Надо будет рассказать ему, что пропала Надя. Наверное, он придумает, как её найти. Она подошла к окну и к своему удивлению, увидела, что оно разбито. Оранжевая занавеска колыхалась от ночного ветерка. В комнате кто-то разговаривал.

***
- Ишь, что удумала! Из пистолета хотела шмальнуть, подумать только… Это в меня, в своего учителя и наставника. Ах ты, змеюка неблагодарная. – Маша удивилась, услышав, что Эдуард Анатольевич говорит такие грубые слова. Кому это он?
- Ты предатель и убийца. – Это был голос Нади. Маша чуть не вскрикнула, но опомнившись, зажала себе рот рукой.
- С чего это? – голос дяди Эдика был необычный, не такой как всегда, когда он общался с Машей. Сейчас словно бы разговаривал другой человек. – Отвечай, отвечай, змея, а то из твоего же пистолета влеплю тебе и циклопулам кину.
- Ты итак нас всех циклопулам кинул, оборотень! – Голос Нади тоже был другой, не такой как Маша привыкла слышать.
- Ну, что ты такое говоришь, Наденька. – Эдуард Анатольевич вдруг рассмеялся. – Кто тебе сказал такие глупости? Он, что ли?
- И за него ты ответишь… и за родителей моих тоже.
- Ого! Это интересно…
- Думаешь, всех перехитрил, да? Я нашла по старым файлам, чем занимался отец перед тем полётом. Он проверял автоматические фермы гуиннов.  По той документации, что ты же и привёз. И обнаружил, что заявленная мощность меньше реальной. Он что-то понял, а ты привёл в негодность тот пневмолёт, на котором он обычно летал. Ты ввёл другие настройки бортового компьютера, а в тот день связь, как назло, барахлила – вот так совпадение! Это ты. Ты заглушил связь, и отцу пришлось лететь самому. Это ты всё подстроил, и над океаном был дан сигнал экстренной эвакуации. Двигатели заглохли, и гермошлюзы сами отстрелились. Автоматически, по программе. Родители сразу же потеряли сознание, а пневмолёт рухнул в океан. Это ты подстроил, предатель. Тебе мало было убить отца, но ты и маму мою убил…
- Никто не заставлял её ехать с ним. Варька сама попёрлась. – Сварливо ответил Эдуард Анатольевич. - Хорошо, хоть ребёнка оставить догадалась. Дура, надо было за меня выходить, а не за Кольку. Всё испортила.
- Нет, моя мама всё сделала правильно. Это ты оказался подлой змеёй! Она твоё гнилое нутро сердцем видела, поэ… - Потом раздался странный звук, будто чем-то твёрдым ударили по дивану, и Надины слова прервались. Затем раздалось сипение, словно кто-то очень хотел вздохнуть, но не мог.
- Хм, горе от ума… жаль, что ты всё вынюхала. Валерка очень просил оставить тебя живой. С собой хотел забрать. Не судьба. – В голосе Эдуарда Анатольевича и вправду слышалось сожаление. – Что за наказание в нашем роду, так влюбляться в девок с вашей семьи? Сначала Варька, теперь ты… Ничего, мы остановим…
В этот момент резко зазвонил ви-фон.
- Да! Говори! – голос Эдуарда Анатольевича резко зазвенел. – Сейчас подойду. Она знает, Валера, слышишь? Да. И с настройками могла начудить. Сейчас подойду и разберусь. Жди. – Он выключил ви-фон.
Машенька взялась за отлив окна, приподнялась на выступ фундамента и заглянула в комнату. Надю она не увидела, зато увидела неподвижно лежащего Алёшу, а вокруг его головы большую лужу крови. Дядя Эдик развернулся, пряча ви-фон в карман комбинезона.
- Это ты в настройках моего пневмолёта полазить успела, Наденька? Хотела меня той же картой побить? Не выйдет. Я сейчас посмотрю, что ты там наделала, а если не разберусь, то я тебе такую муку устрою, а заодно и твоей малявке, что ты сама всё покажешь. Поняла, тварь? – Он скрылся за изгибом занавески, и звук удара опять повторился. Маша услышала, как Надя протяжно, сквозь зубы, застонала.
- Лежи, тварь, я скоро!
 Маша, замерев от ужаса, услышала, как хлопнула дверь.

- Надя, Наденька… - Она, скуля словно щенок, лезла через выбитое окно.
В комнате было всё раскидано. Прямо посередине, откинув окровавленную голову, лежал Алёша Кимов, а рядом у его рабочего пульта лежала связанная Надя.
- На-а-денька-а. – Подвывая, Маша перебралась через окно.
На щеке у старшей сестры красовалась длинная царапина, а под скулой наливался большущий синяк. Маша встала перед ней, не зная, что делать.
- Веревку мне разрежь. Быстрее.
Маша растерянно заметалась по комнате, стараясь не смотреть на Алёшу Кимова. Чем бы перерезать верёвку?
- Стекло возьми! Осторожно, не порежься! – Быстро проговорила сестра, переворачиваясь на живот и подставляя стянутые за спиной руки. – Возле узла режь…
Маша всё-таки немного порезала палец, но Надя через минуту была свободна. Первым делом она бросилась к лежащему Лёше. Она приподняла его голову, и он глухо застонал.
- Жив! Лёшка, очнись!
Тот тихо пошевелился и открыл глаза.
- Лёшенька, милый, надо уходить, слышишь? – Надя, склонившись над ним, гладила его по лицу. – Не время умирать, вставай! Маша, помоги!
 Придерживая с двух сторон шатающегося Лёшу Кимова, они вышли к берёзовой роще, что стояла с торца задания пункта связи.
- Я знаю, где спрятаться. – Быстро проговорила Надя. – Сектор «С». Там нас не найдут.
- А что там? – Спросила Маша.
- Циклопульское «гуано». Лучшее удобрение. Серые нас там тоже не унюхают. Пошли!

***
Хорошо, что «гуано» было упаковано в твердые длинные прямоугольные брикеты. Можно было положить Алёшу между ними во весь рост, и заложить так, что со стороны его было не видно. Пахло совсем не так, как думала Маша. Похоже было на запах тёплых перепревших опилок. Ну, не так уж и плохо.
- Значит так, Машка! Слушай меня очень внимательно! Отсюда не высовывайся, а я скоро буду. Поняла?
- А ты куда? – Робко пискнула Маша. Ей очень не хотелось опять остаться одной.
- Скоро буду. Жди! – Она развернулась, уходя, но в последний момент добавила. – Если увидишь серых, не паникуй. Ляг рядом с Алёшей и не дёргайся. Всё.

Хмурый пасмурный рассвет, словно бы нехотя, осветил серой дымкой здания и сектора фермы. Забравшись на самый верх плотно лежащих брикетов, Маша увидела, как у стоянки с транспортом пробежал Эдуард Анатольевич с Валерой. Как быстро взмыли в воздух два пневмобота, и, развернувшись над фермой, исчезли в хмурой рассветной пелене облаков. А потом стало тихо, словно перед грозой. Что же делать дальше, и где же Надя? Маша не заметила, как снова задремала.
Крики проснувшихся людей заставили её посмотреть вокруг. Она, ничего не понимая, замотала головой по сторонам, затем пригляделась вправо и обомлела. С южной стороны как будто лес двигался вперёд. Забравшись ещё чуть выше по брикетам, она увидела, как какая-то серая масса движется в их сторону. Внизу беспорядочно метались люди. Кто-то забыл закрыть загон, и фиолетовые мячики циклопулов суматошно поскакали среди работников. Сквозь хмурые тучи проглянуло солнце, и Маша почувствовала, как волосы шевелятся на её голове. Прямо на ферму из леса быстрым бегом надвигались серые циклопулы. Такие огромные, раза в два больше Цыпы. Люди, завидев их, кричали и разбегались. Кто-то бахнул из ружья. Ещё через несколько ударов Машиного сердца циклопулы влетели на территорию фермы, просто перешагнув через ограждение. А потом они начали клевать! И фиолетовые мячики своих собратьев… и людей. Маша с ужасом отвела глаза, не желая это видеть. Работники фермы, зоотехники, инженеры бежали к стоянке пневмоботов.Но ни одного из них не было! Маша вдруг увидела, как какой-то мужчина на ходу запрыгнул в окно столовой. Огромный циклопул сразу сунул свою длинную серую шею вслед за ним, и помчался дальше, на ходу заглатывая несчастного. Маша зажмурилась от страха. Что будет с ней? Циклопулы обладают острым нюхом и могут учуять человека издалека… поэтому Надя спрятала их сюда на этот склад брикетов… Надя, Надя… Где же она? Куда она так стремительно убежала?
- Пум-па! - внезапно донеслось со стороны леса. Маша, резко вскинув голову, увидела, как небольшой серый циклопул, подскочив вверх, вонзился острым клювом прямо под жёсткие складки под носом своего огромного собрата. Гигант пошатнулся, мотнул головой, и тугая струя фиолетовой циклопульской крови хлестнула по сторонам. Огромный серый монстр, свернув голову набок, суматошно бросился куда-то в сторону, споткнулся о бетонный забор загона и тяжело рухнул, рефлекторно дёргая конечностями.
- Цыпа! – прошептала Маша, глядя, как отважно их питомец бросился к следующему врагу.
- Пум-па! – снова раздался звонкий Надин голос, и Цыпа серой молнией вновь метнулся вверх. Ещё один вражеский циклопул, выпустив фонтан фиолетовой крови, рухнул на землю. Только сейчас на спине Цыпы Машенька увидела Надю. Она казалась такой маленькой. А та уже направила их питомца к следующему врагу.
- Пум-па! – Раздалась команда. Ещё один серый гигант, мотая головой, ударился в своего собрата, и завалился набок. Судорожными ударами чешуйчатых ног он разбил стену загона, и маленькие фиолетовые циклопулы словно горох высыпали на дорожки между корпусами и складами.
- Что там? – Раздался снизу стон. Маша увидела как Алексей, встав, пытается подняться к ней.
- Там… там Надька бьёт серых циклопулов! – Задыхаясь в радостных слезах, ответила Маша.
А серые монстры падали один за другим, не успевая понять, что происходит. Видимо они не ожидали удара со стороны меньшего собрата. И команда «Пум-па!» продолжала звучать раз за разом.
- Вот так зрелище! - Прошептал Лёша Кимов, прижимая рукой ушибленную голову. – Я всегда знал, что Надька – огонь, но чтоб настолько… Так фигачить инопланетных тварей… Не зря я её сразу полюбил. Ну, Надежда, ну мать моих будущих детей!

Серых оказалось всего восемнадцать. Их здоровенные трупы теперь в беспорядке валялись по всей территории фермы. Двое лежали за оградой, там, куда кинулись бежать насмерть перепуганные люди, ища защиты в лесу. Надя настигла их там. Ни один из них не увидел угрозу в Цыпе, и каждый умер, так и не поняв, что случилось. Некоторые циклопулы умирая, продолжали бить ногами, снося деревья и постройки. Всё вокруг было просто залито фиолетовой кровью. И лишь маленькими островками среди этих луж виднелись пятна алой крови. Человеческой…

Дальше Маша помнила всё очень смутно. Кажется чувства совсем покинули её. Как это можно пережить за одну ночь и утро столько всего? Как сквозь туман она видела, как рыдая, возвращались оставшиеся люди, как собирали погибших и куда-то уносили. Кого целиком, а кого и частями. Словно во сне она вместе с Лёшей и Надей снова шла куда-то, снова что-то делала. Кажется, помогала Наде бинтовать голову Алексея. Подбирала стёкла с пола. Пыталась что-то прибрать… Потом она помнила как Надя словно заклинание твердила «Лёшенька, дай связь с Землёй. Найди способ, миленький!» Лёша ей что-то отвечал, и пробовал, пробовал, пробовал… Потом Маша села на пол и подумала, что сегодня было слишком много происшествий для девочки, перешедшей в третий класс, и если она в школе снова будет писать сочинение на тему «как я провела лето», то… 
Эту мысль она додумать не успела, потому что её глаза сомкнулись, и она уснула. А разбудили её радостные крики Лёши и Нади. Это ответила Земля. Родная планета получила сообщение о нападении. А потом Надя почему-то всё повторяла: «конечно, выйду, Лёшенька, милый! Конечно, выйду». А потом, они даже, кажется, целовались… Это Маша увидела, поворачиваясь на другой бок. «Делать людям нечего» - подумала она, и, подтянув валявшуюся на полу подушку под голову, наконец-то крепко уснула.

***

Полковник космических десантных сил Сатор Аппаев выглядел пришельцем из прошлых веков. Коренастый, словно бы весь слепленный из узловатых дубовых сучьев, он будто бы только что слез с коня в какой-нибудь древней кочевой орде. И если бы не короткая стрижка и серо-зелёный камуфляж, Маша бы подумала, что она смотрит какой-то спектакль про древние войны. Но сейчас не было никакого спектакля. Была планета Земля. Был секретный полигон где-то в глубинах континента Евразии. Было неприметное здание, сконструированное в степи из контейнерных модулей, и полковник был самый-пресамый настоящий. Он, крепко расставив ноги, смотрел на длинный строй десантников, одетых в пехотный камуфляж из полевой бронесинтетики. Сквозь окно Маша слышала, как он проводил инструктаж короткими рублеными фразами.
- Бойцы! Есть приказ за следующие месяцы овладеть новой боевой техникой. То, что вам предстоит узнать совершенно секретно. После подготовки вы уйдёте прямо на задание. А сейчас вы познакомитесь с вашими инструкторами. – Полковник, чуть обернувшись к окну, сделал скупой жест рукой.
- Пошли. – Надя, тронув Машу за плечо, первой пошла на выход.
При виде Нади по строю десантников пронёсся восхищённый вздох. Крепкие парни в одинаковой пятнистой форме, похожие словно родные братья, все как один радостно заулыбались.
- Это хорошо мы попали! – Не удержавшись, брякнул кто-то.
- Разговорчики! – Немедленно резанул полковник.
Улыбки солдат, словно корова языком слизнула. Опять был длинный строй одинаково сосредоточенных лиц, только глаза, внимательно смотрящие на Надю, продолжали улыбаться.
- Здравствуйте, бойцы! – Первой поздоровалась Надежда.
- Здравия желаем! – Браво рявкнули в ответ пару сотен глоток.
- Меня зовут Надежда Кимова, я эксперт-зоолог с Джигу-2. На данный момент я координатор и главный инструктор секретной образовательной программы «Фиалка». Так как некоторые вещи мне будет затруднительно показывать самой – она чуть коснулась своего округлого живота – то мне будет помогать моя ассистентка Мария Корнеева. Она жестом показала на Машу.
- Сейчас в куклы играть будем. – Громким шепотом сказал кто-то.
Сатор Аппаев нахмурился в ответ на эту вольность, но промолчал. А Маша, скинув с себя курточку, осталась в спортивной форме, и с удовольствием заметила, как у многих десантников брови поползли вверх. И было отчего – на груди у Маши сиял орден «Боевого Мужества Конфедерации».
- Да, ребята, - сказала она, обращаясь к строю. – Сейчас я буду играть в куклы и хочу, чтобы вы на это внимательно посмотрели. А заодно посмотрим, как сможете вы поиграть с вашими куклами.
Приложив ладошки ко рту, Маша громко прокричала: «Пиу! Пиу!»
Топот могучих лап сотряс землю и заставил десантников разом посмотреть вправо к дальним ангарам. Многие пооткрывали свои рты – на них со всей мочи стремительно нёсся, помогая себе чешуйчатыми крыльями, огромный серый циклопул. Напряжённый вздох пронёсся по всей шеренге – что ни говори, а зрелище было впечатляющее. Маша увидела, как заиграли желваки на скулах у полковника. Но никто из десантников не дрогнул, все до единого, сжав зубы, остались на своих местах. Что ж, у парней были крепкие нервы. Других-то в десант не брали.
Подняв тучу пыли, циклопул тормознул прямо перед Машей, и игриво курлыкнув, наклонил к ней свою клювастую голову. Маша протянула руку и нежно потрепала того под большим острым клювом. «Пряч-Пряч» - тихо сказала Маша, и серый гигант уютно улёгся на земле рядом с ней.
- Знакомьтесь, это Цыпа. – Представила Маша своего чешуйчатого друга.
- Олежка, это ты сейчас пёрнул? – Сказал кому-то невидимый шутник. Но никто не засмеялся. Все круглыми глазами смотрели на лежащего циклопула. По сравнению с Машей, он выглядел как два контейнера, поставленных друг на друга.
- Вот это моя кукла. – Сказала Маша, садясь верхом и вдевая ноги в крепления. – Сейчас я вам покажу, как с ней играть…

Все следующие месяцы десантники завязывали доверительные отношения со своими персональными серыми птенцами циклопулов. Впрочем, птенчики эти были уже под четыре метра ростом. Парни объезжали их,  кормили зелёными тыквами, гладили под клювами, и, давясь от смеха, учили команды.
- Пиу! Пиу! – Каждое утро кричали две сотни глоток, и двести циклопулов, топоча как слоны, бежали из ангаров им навстречу. Затем начинались занятия.
- Чука! – Слышалось над полигоном, и чей-то циклопул лихо перелетал через преграду.
- Пум-па! – Орал кто-то, и серое чешуйчатое тело стремительно взмывало вверх, нанося удар в высоко висящую зелёную тыкву.
Потом десантники кормили своих питомцев кусками дуба и липы, и иногда, в виде особого поощрения, угощали прессованными брикетами из вишнёвых опилок. Затем занятия начинались снова. Маша и Надя всегда были с ними. Поправляли, учили их, и учились сами.
- Нет! – Кричала Надя Ваську Лыткину, тому самому шутнику. – Не «Пука!» командовать надо, а «Чука!» Если каждый свои команды заучивать будет, то, как вы, случись чего, циклопулом павшего товарища управлять сможете?
- Понял, не дурак! – Отвечал Васёк и исправлялся.
С Надей десантники не спорили. Надежду они очень уважали. У неё на груди, над небольшим круглым животом, сиял орден «Герой Земной Конфедерации».

Через несколько месяцев изнурительных тренировок, начались учения, приближенные к боевым. Далеко в пустыне был построен макет города, так похожий на тот, где жила Маша на Джигу-2. Туда были выпущены коровы и кенгуру, а потом серые циклопулы, которых всё это время кормили мясом. Это были огромные твари, в два раза больше десантных питомцев. Задача была поставлена такая – очистить город от «бройлеров».
Десантники, каждый сидя в креплениях на шеях своих «боевых циклов», дружно заходили в грузовые отсеки. «Пряч-пряч» - шептали они, и те послушно ложились бочок к бочку на металлический пол. Когда большие карго-пневмоботы подлетали к макету города, там уже вовсю бесчинствовали мясные циклопулы, пожирая коров и гоняясь за более проворными кенгуру.
Ровными рядами десант выстроился в боевой порядок. Сатор Аппаев опустил бронестекло на шлеме, и первый скомандовал своему «циклу» – «Хай-я!»

Рядом с высокими чинами, наблюдающими за очищением города, стоял и невысокий человек в неприметной серой форме с усталыми зелёными глазами. И Надя, и Маша уже знали, что это был сам Эльнур Тарханов, Второй Заместитель Главы Обороны Земной Конфедерации. Второй, значит секретный. А Надя и Маша к этому секрету были допущены, и сейчас они вместе с комиссией, с высоты облетающего город гравиплана, наблюдали, как взлетают фонтаны фиолетовой крови, как падают, дергаясь, огромные «бройлеры» и, хоть и не слышали, но знали, что там постоянно раздаются крики «Пум-па!»


***

Огромный космолёт Земной Конфедерации висел в «серой» зоне на дальней орбите планеты Зея. Примитивная и старая система земных радиопомех была совершенно неизвестна гуиннам, и засекреченный бортовой инженер Алексей Кимов транслировал помехи, имитируя флуктуацию малых метеоритных облаков. Пульт и все датчики со спутников-ретрансляторов были выведены сюда же – в Главную Рубку корабля. Маша стояла, прижимая Харошика к груди, и смотрела, как грузовые капсулы, набитые десантом, медленно плывут к Зее. Надя стояла рядом, поглаживая большой живот.
- Уже решили, как назовёте дочь? – Эльнур Тарханов с улыбкой посмотрел на Надю.
- Решили. – Она счастливо улыбнулась и посмотрела на мужа, сидящего за пультами. – Варварой, как маму.
- Понятно. – Эльнур Тарханов снова посмотрел вниз на тающие на фоне сияющей атмосферы планеты грузовые контейнеры. – Мне докладывали о вашей истории. Ваши родители – герои. Они первые хотели предупредить нас. Не успели. Помешал предатель. Ничего. Мы уже знаем, что он у гуиннов. Однажды возмездие настигнет и его. А пока… - Он опять улыбнулся. – А пока начинается первая операция по возвращению наших земель. Мы назвали её – «Надежда». Если бы не вы…

А Маша стояла рядом с ними, слушала весь этот разговор и думала о том, как же затянулись в этот раз её каникулы. Почти на целый год. Там, на полигоне, по вечерам она подключалась к школьной программе всего на час перед тем как провалиться в сон, чтобы на следующий день всё начать сначала. Отработка команд, скачки на дальние дистанции, снова команды, кормёжка и так далее и так далее. А потом всего час перед сном попытаться что-то усвоить из школьной программы… Разве ж это учёба? Она вспоминала десантников, когда они грузились в капсулы вместе со своими послушными и верными циклопулами. Твёрдый и уверенный шаг, сосредоточенные лица, глаза, горящие решимостью выполнить свой долг… Только один из них весело подмигнул ей из-за бронестекла боевого шлема. Она знала, что это был Васёк Лыткин. А теперь они уже входят в атмосферу планеты Зея. Через тридцать минут они приземлятся, и начнётся бой. Не учебный, а настоящий и кровавый, не на жизнь, а на смерть. И они будут побеждать, и, наверное, погибать тоже. И всё равно побеждать. Потому что кто, если не они?! И как только будет освобождён первый остров, скоростные шлюпки с обычным десантом полетят закрепляться на этом плацдарме, и дядя Лёша полетит вместе с ними, разворачивать систему перехвата и радиопомех, чтобы десант на боевых циклах шёл дальше и опять побеждал. Да, он пойдёт ради Нади и ради Маши, ради ещё не родившейся Варечки… Потому что, кто, если не он?! Кто вернёт людям Зею, кто вернёт Маше Джигу-2. Кто, если не они? Не эти весёлые отважные парни… Кто, если не Вася Лыткин? Ведь больше некому. И она, маленькая Маша, тоже внесла свой вклад в это большое дело спасения. А когда в Рубке раздалось сообщение, что десант успешно высадился и вступил в первый боевой контакт с противником, она крепче прижала к груди Харошика и вдруг с облегчением подумала, что сочинение «как я провела лето» в этом году ей писать не нужно.

Ан Ма Тэ. Находка. 31 июля - 1 августа. 2026