Энтропия. Ледяные руки

«…Частая ошибка объективно неглупых людей состоит в том, что в своём общении с окружающими они исходят из внутреннего посыла, что и окружающие так же видят и понимают вещи и явления. Проще говоря, умные полагают, что и собеседник настолько же умён, а когда встречают с его стороны махровое непонимание, или откровенную глупость, поначалу думают, что это они сами что-то упустили или недопоняли. Умные не знают, что они умны, они видят границы своего незнания, и допускают за собой ошибки в оценке ситуаций, вещей и явлений. Глупые же не знают, что они глупы и судят обо всём уверенно, идут напролом и зачастую добиваются успеха там, где умный пасует, или даже не начинает дела, видя или предполагая все возможные затруднения…»
Баггер сбился с мысли, и положил перо на специальную подставку, чтобы капля чернил, если таковой вздумается упасть, капнула не на стол, а на губчатую поверхность подушечки.
Мысль не вытанцовывалась. Никак не получалось сказать кратко, ёмко и чтоб прямо в яблочко. А потом ещё и записать настоящим гусиным пером в большую тетрадь.
У него так бывало не раз, особенно по юности, когда он вёлся на какую-то явную и абсолютно тупую ложь. Но именно из-за всей этой явности и тупости лжи, он думал, что человек не стал бы так примитивно врать. Нет, если бы это была ложь, то, наверное, он бы придумал, что-нибудь поизящнее, поумнее и гораздо более правдоподобнее. Значит, думал юный Баггер, это каким-то образом, всё-таки правда... Ведь никто бы не стал так тупо и голимо врать. Хм… Да, он так думал, и он ошибался. А потом его спрашивали, как он мог поверить в такую явную глупость. Но Баггер знал и помнил, что он отчётливо видел все нестыковки, но просто не допускал, за собеседником настолько глупую и очевидную ложь. Он полагал, что собеседник не будет настолько глуп, да. Вот в этом и была его ошибка…
Умные люди исходят из посыла, что все вокруг умны. Глупые же исходят из посыла, что все вокруг глупы. И так как объективно глупых людей гораздо больше, то именно глупые часто оказываются правы. Парадокс. Глупые среди глупых по факту оказываются не такие уж и глупые. А умные среди глупых в итоге ведут себя не очень-то умно.
«Рефлексии и конклюзии» - так называлась тетрадь. То бишь, по латыни: «Reflexiones et Conclusiones». Баггер вёл её для себя. Словно Уинстон Смит из романа Оруэлла тайком записывающий в блокнот сокровенные мысли… Да, Баггер чувствовал внутреннюю потребность поделиться с невидимым собеседником. Видимых-то в его жизни уж и не осталось. Он улыбнулся этой мысли. У такого положения вещей, всё-таки плюсов было больше чем минусов. И эти плюсы значительно перевешивали такие вот минусы, когда хотелось излить мысль. Для того и существовала тетрадь.
«Эх, всё-то вы, батенька, конклюзии выдумывать горазды-с. Вы б, милостивый государь, делом бы каким занялись. Полно вам бумагу-то марать. Вона, трубочку набейте, да кофию откушайте-с, чем рефлексии ваши разводить на папирусах. А то, право слово, застоялись вы без дела-то настоящего…» - Воображаемый слуга с мягкой укоризной распекал Баггера, обильно перемежая свою речь словоёрсами и старорежимными оборотами. Плавным мановением руки Баггер отпустил его. Мол, полно тебе, Осипушка, браниться-то. Поди уж, постылый, не мешай барину, то есть Баггеру. Разумеется, всё это происходило мысленно. Баггер улыбнулся и вновь обратился к своим размышлениям.

 Чтобы умному выжить среди тупых есть только одна верная стратегия – притвориться ещё тупее. Да, именно так. Самым плохим и провальным оказывались попытки доказать глупым свой ум. Глупость не только тупа, она ещё и агрессивна. Ты ничего не докажешь, потому что они не поймут, объявят тебя тупым, а не найдя контраргументов на твои разумные доводы, обратят на тебя свою ярость. Продолжая в том же духе, ты просто пополнишь ряды глупцов… Как это сказано у Марка Твена… хотя может и у Марка Аврелия… ну да не суть, кто из этих Марков это сказал (Хм, мало ли в Бразилии этих Педров?*), это много кто мог бы сказать. «Когда вы долго спорите с идиотом, то он, скорее всего, делает то же самое». Да, да… С идиотами полезно соглашаться.

Но Баггер помнил свои мучительные раздумья – люди действительно настолько тупы, или я чего-то не понимаю? С годами он больше и больше убеждался в первом. Удивительно, что окончательно в этом мнении его убедили надутые силиконом губы у современных «крассовок». Называть их красотками у Баггера не повернулся бы язык. «Крассофки» - было самое точное определение. Странно – думал он, украдкой разглядывая губастых фиф, заполонивших и города и деревни – эталоном всегда считался маленький рот и большие глаза. Тут же всё наоборот – здоровенные, на пол лица губищи. Что это? Неужели они ДЕЙСТВИТЕЛЬНО считают, что это красиво? По мере того, как количество таких женщин росло, Баггер окончательно убедился, что – да, они реально и совершенно искренне думают, что это красиво. Это на сколько ж, надо быть тупорылыми, чтобы этот ужас почитать за красоту? Никакого адекватного эстетического восприятия. Всё становилось на свои места. Это не с ним была проблема, это мир неуклонно сходил с ума.

***
Так что среди тупых надо притвориться ещё тупее и… делать своё дело. Вот и сейчас пришло очередное сообщение от тупой коровы, с которой Баггер вёл переписку вот уже два месяца.

- Ты знаешь, Людочка, вся эта хрень с призывом Вселенной реально работает. Но только ты должна быть абсолютно уверена в своих желаниях, и тогда тонкие вибрации Вселенной совпадут с твоими вибрациями. Понимаешь? Надо не стесняться своих желаний и эмоций и прямо заявлять Вселенной о них.
Баггер ответил.
- А как заявить Вселенной о моих желаниях?
- Ты сначала произноси это вслух, когда ты одна. Потом запиши на бумаге и расклей по дому. А потом и людям открыто о них говори. Тогда сработает. Вот послушай эту девочку, она высокоуровневый психолог тонких вибраций. Всё, что она говорит – база.
Баггер, подумав, ответил.
- Миланочка, какая же ты хорошая, спасибо тебе. Я вот, когда губы сделала себе по твоему совету, у меня и дела пошли лучше. Сразу и мужчины оживились.
- Я ж тебе, что и говорила?
- А я сразу увидела в форуме, что ты самая красивая, так к тебе и обратилась. А ты не жадная, делишься.
- Давай, Людка, слушай психологиню, потом напишешь. Мой пришёл, пойду на колечко с Дубаем ноги раздвигать. (весёлый смайлик)
- Хи-хи… (смайлик, стыдливо прикрытый ладошкой) – Ответил Баггер.

Миланочка, она же Милана Полянская, была бабой тридцати двух лет с ужасными искусственными скулами и дико толстыми силиконовыми губищами. Баггера чуть не стошнило, когда он впервые увидел её фото. Поначалу даже решил, что это фотожаба такая. Ан, нет, жаба была натуральная. Точнее силиконовая. Затем пошли видео красотки, то есть «крассофки» с мужем то на Мальдивах, то в Дубаях. Как сейчас говорится у этих дур – «Дубай-рибай-Мальдивы». Ага, вот именно.
Баггер сходу похвалил её красоту, не боясь, что та примет за издёвку. Такие экземпляры никак не смогли бы разглядеть двойной смысл и второе дно. Тупая жаба сразу же откликнулась. Баггер пожаловался, точнее «пожаловалась» на недостаток внимания у мужчин и робко попросил совета, не забывая постоянно хвалить красоту крассофки.
Семена пали на благодатную почву, и понеслась…
Интересовала Баггера, конечно, не эта дурища с губищами, а её муж – Полянский Игорь Венедиктович. Вот тот был прекрасен по-настоящему. Крупный, подкачанный, чуть седовласый самец пятидесяти пяти лет от роду. Ездил на хорошей и очень дорогой чёрной машине а-ля джип, только буржуинской марки BMW. В прошлом чиновник средней руки, удачно присосавшийся к областному бюджету, а ныне бизнесменский бизнесмен, у которого дела, судя по фотоотчётам его жены в инста-форумах, шли весьма и весьма неплохо. Разумеется, это его губастая жаба правильно настроилась на тонкие вибрации Вселенной, и только поэтому у Игоря Венедиктовича так бодро пёр его бизнес – строительство ГосОбъектов, тендеры, которых так удачно выигрывала его строительная компания. Чиновничье прошлое, глубокое знакомство с областной администрацией, коррупционные схемы, конечно, тут были совсем не причём – Вселенная, только Вселенная и тонкие вибрации его просветлённой губастой жены. Интересный, в общем, персонаж был этот Игорь Венедиктович. Самое интересное, по мнению Баггера, случилось у него в самом конце девяностых – золотое время распила вкусных кусков бюджета выделяемого на социальные нужды. Для тех, кто в теме, разумеется. Баггер даже будучи ещё «в миру» краем уха слышал об этом скандале. Шумиха пошла большая, волна негодования в областных СМИ поднялась немалая, да вот только потом стихла и растворилась среди прочих новостей и скандальчиков поменьше. А вторая чеченская война, уход Ельцина, появление никому доселе неизвестного Путина, как-то вытеснили эти новости. Сколько лет-то уже прошло… а Баггер вот вспомнил.

Дело было в бомжах. Да-да, в этих самых людях без определённого места жительства. Программа была впечатляющая, во всяком случае, так о ней трубили СМИ. Предполагалось, значит, на государственные средства построить некий «социальный городок», куда можно будет свезти всех бомжей с Воронежской, Орловской, Липецкой, Тамбовской и других окрестных областей, дать им, значит, второй шанс. Кажется, в газетах это так и называлось – второй шанс или вторая жизнь – впрочем, сейчас это было не важно. Важно было то, что гладко и благородно всё это было на бумаге и в средствах массовой информации. Под это дело была оформлена передача прекрасного участка земли на берегу живописного озера. Данная территория на тот момент числилась заповедником и охранялась государством. Но на благое-то дело, конечно же, всю эту заповедную госсобственность соответствующе переоформили. Теперь можно было строить «социальный городок».
Территорию в несколько сот гектаров сразу же огородили, провели дорогу, электричество, и… на этом пока остановились. Так прошла весна и лето, наступила осень, а на огороженном участке стояло лишь несколько фанерных домиков для сторожей и всякой строительной мелочи. Всё это время – как позднее выяснилось – на данном участке стахановскими темпами велось строительство. Возводились корпуса, облагораживалась территория, сновали рабочие бригады, заезжали грузовики со стройматериалами… Согласно документам. Но, это выяснилось потом. Далее, к концу ноября началась какая-то фантасмагория. А как уж там вышло по этим бумажкам, теперь-то и не скажешь, но вот только со всех областей туда массово стали привозить бомжей. По госпрограмме. Привозить, выгружать… и оставлять.  Сторожа разводили руками, ничего, мол, не знаем. Водители автобусов орали, что им поставили задачу доставить «контингент» в эту точку, и они доставили, чиновники в администрации хранили молчание… а бомжи, не найдя, чем заняться на пустых заснеженных просторах, потихоньку разбредались по диким окрестностям. Зима в том году выдалась лютая…
Весной все «имеющиеся постройки» социального городка, по причине зыбкости грунта и непригодности для строительства, решено было снести. На это из областного бюджета также были выделены средства.

Скандал грянул следующим летом, когда в милицию массово стали поступать сигналы разных граждан о человеческих трупах в лесах и полях. Правоохранители буквально захлебнулись от вала «подснежников». Май-июнь-июль… сообщения шли и шли потоком. Оперативные группы сбились с ног. Шила в мешке было не упрятать и бабахнуло! Сначала в газетах пошли статьи о многочисленных неопознанных трупах в лесах Воронежской области, затем понемногу добрались и до причин. Баггер даже смутно припоминал телерепортаж, где  какие-то девушки-волонтёры плакали и говорили, что лично находили бомжей, которых до этого сами же и подкармливали, и убеждали ехать в этот «соц. городок». Бомжи верили и лезли в автобусы. Было ещё интервью с каким-то выжившим бичом, который пяля красные глаза, что-то неразборчиво бубнил в камеру. Баггер тогда заканчивал институт, готовился в сдаче экзаменов, ухаживал за красивой девушкой, планировал свою первую поездку за рубеж… в общем, не сильно вникал во все эти новости. Помнил и своё мимолётное возмущение, и гнев, который, впрочем, вскоре был вытеснен жарким летом, свиданиями и предвкушениями заграничных приключений.
Пик шумихи пришёлся на конец июля. В администрации вяло отбрёхивались, что во всём виноват какой-то там инженер, который, впрочем, уже уволен. А уже в начале августа орды Басаева вторглись в Дагестан, и заполыхала вторая чеченская. Баггер и сам забыл тогда обо всём. Забыл тогда… а совсем недавно вспомнил. Вспомнил и начал копать. А копать он умел – ведь он был Копатель.
И он таки накопал.
Побережье живописного озера давно уже превратилось в элитный котеджный посёлок. Эта земля ведь с тех пор считалась уже не заповедником, а участком для ИЖС. Под «соц. городком» зловредные зыбучие грунты в своё время дали неоправданную усадку, а вот под элитными особняками – вот чудо – никакой усадки не наблюдалось. Стояли себе, родимые, на радость хозяевам и на зависть простым людям. Та-а-ак, но  тому чуду дивиться не надо, имя ему коррупция и плевать бы на неё… Но надо было спросить, как так вышло, что туда свезли людей. Ну, оставили бы этих вонючих бомжей копаться у себя в люках да помойках по местам, и пилили бы себе спокойно областной бюджет, кроили бы себе заповедную землю… зачем надо было свозить и морозить живых людей?
Банальная отечественная неразбериха, или всё-таки злой умысел? Баггер не знал. Зато узнал он, что курировал весь это социальный проект молодой, подающий надежды, чиновник Полянский Игорь Венедиктович. Так-то.

За эти годы Игорь Венедиктович успел многое. После того скандала он ещё несколько лет трудился на благо Отечества в областной администрации курируя разные важные проекты, а затем ушёл с госслужбы и основал свою строительную компанию «Триумф». Случайность ли это, что именно его компания так часто и плодотворно получала государственные заказы на постройку различных объектов? Как там, у известного диктора телевидения – «Совпадение? Не думаю!» – вот и Баггер так не думал.
Сам Полянский соц.сетей не вёл, и лишнюю информацию о себе никуда не выкладывал, зато его губастая тупорылая жаба – Баггер никак не мог называть её по-другому даже в мыслях – активно постила во всяких инста-форумах свои поездки и «достижения». Иногда собственные, иногда совместные с мужем.
Губастая жаба была второй женой Полянского. Первая с двумя детьми уже семь лет, как жила отдельно в городской квартире. Старший, кстати, уже жил отдельно в Ленинграде. (Баггер всё никак не мог заставить себя называть этот город Санкт-Петербургом. Слишком многое он вынес, когда назывался городом Ленина). Впрочем, до его прошлой семьи Баггеру не было дела. Интересна была его теперешняя семья.
Жил Игорь Венедиктович в хорошем доме в черте своего областного центра, города Россоши.  Небольшой уютный дом с длинной одноэтажной пристройкой вдоль забора – комнаты для челяди. По мнению Баггера, кто-то весьма толковый спроектировал жилище. Уж в чём в чём, а в этом Баггер разбирался.  Дорвавшиеся до шальных денег отечественные хапуги обычно городили огромные безвкусные дворцы и многоэтажные коробки по принципу – чем больше, тем лучше. М-да, а потом всё это счастье было тяжело обслуживать, отапливать, и совершенно невозможно продать. Дети разъезжались, а во дворцах, в лучшем случае, селили каких-нибудь бедных родственников, чтобы те следили за домом. Баггер всегда отмечал, что в этом всём была некая, незаметная глазу, справедливость. Богатством богатого пользовались бедные. В лучших случаях. А в худших, эти хоромы просто забрасывали, и те стояли и ветшали, демонстрируя всеми миру бренность и недолговечность материального мира. Да…
Впрочем, Игорь Венедиктович пошёл другим путём. Его двухэтажный домик-теремок-игрушка стоял в центре большого участка, и чуть раскинув вправо и влево одноэтажные руки-пристройки, как бы делил этот участок пополам. Справа жил охранник и домработница, а слева хранилась всякая всячина, от лодок до лопат и вил. Перед домом была большая облагороженная площадка с проездом от ворот, уютной и грамотно вписанной в ландшафт беседкой и мангальной зоной. За домом располагалась «дикая часть» - сад со специально завезёнными и установленными огромными гранитными камнями, перевитыми плющом и посаженными в расщелинах японскими клёнами. Фруктовые деревья были почти незаметны на фоне этой дикой красоты. Баггер мысленно похлопал в ладоши, когда впервые увидел всё это. Тут явно поработал кто-то весьма толковый.
Как Баггер это всё мог увидеть? Конечно, благодаря тупой губастой жабе Милане Полянской. Неумение фотографировать, та с лихвой компенсировала обилием фотографий. Глупая баба это самое слабое место любого умного мужчины. А, впрочем, бабы всегда слабое место, и ничего более. Баггер и в этом знал толк.

***
В любом деле, даже самом малом, главное – подготовка. Залить бетон в фундамент можно быстро, а вот выставить и правильно раскрепить опалубку, грамотно армировать и изолировать возможные места протечки цементного «молочка» – на это нужно гораздо больше времени и усилий. Раскурив трубку, Баггер выпустил первый клуб дыма, глядя сквозь экран компьютера. Он чувствовал, как боевая пружина, где-то там в его сокровенных глубинах, пошла на взвод.
Он отдавал себе отчёт, что «объектам энтропии» вычислить его будет невероятно трудно. Он не связан с ними никакими общими знакомыми, никакими рабочими моментами или интересами. Для них он совершенно рандомный житель Российской Федерации, которому взбрела в голову блажь рискнуть своей жизнью и немножечко поиграть с огнём. Но вот если он засветится на камеру, коих сейчас понаставлено тут и там, то тогда дело примет совершенно иной оборот. Нельзя считать себя умнее других, значит и нельзя давать ту единственную ниточку, что может заинтересованных лиц привести к нему – к Баггеру. Вопрос даже не в камере как таковой – все жители России попадают на камеры, делая свои повседневные дела. Вопрос  в том, чтобы никто не связал его машину или его самого со «всплеском направленной энтропии» против конкретного субъекта права.
Значит, осмотреться на местности надо заранее, чтобы не наделать трагических ошибок. Такой крупный кабанчик, как Игорь Венедиктович вполне может поднять на уши всех ментов и частников, а те могут пойти на кропотливый отсев всех автомобилей проехавших по ключевым дорогам за прошедшие несколько суток. Работа огромная, но для современных технологий, вполне выполнимая. Если с помощью программ отсеять заведомо неподходящие варианты, а потом тщательно перебрать оставшиеся, то… М-да, это вам не Москва, где ты запросто затеряешься в любом районе. Тем более если оставить машину и дальше ехать на метро… А кабанчик, такое впечатление, за ценой не постоит. Уж больно суровый у него вид.
Россошь – обычный административный центр, большой, да не очень, и если заехать снизу, через Митрофановку… Баггер задумчиво выпустил клуб дыма – и что это ему даст? Кому-нибудь там продать инкубационные яйца редкой породы уток Уэльс-Хаки-Блу? Или сделать вид, что хочешь продать? На тот случай, если вдруг до него доберутся и спросят, что он делал в Боброве… Тогда что? Доехать на общественном транспорте? Найти места, где нет камер? А камер нет в лесу…
На вопрос – «что может пойти не так?» - ответ был простой – «Всё может пойти не так». А значит… А значит, надо как можно точнее и детальнее продумать план предстоящих действий. Пуская клубы дыма, Баггер из окна смотрел на полоску ярко-синего февральского неба над деревьями. Надо очень и очень хорошо всё продумать.
Он открыл на экране карту местности. В элитный городок теперь вели две дороги. Одна – старая, проложенная ещё при «строительстве» социального городка, а другая, длинная и извилистая, вела через большой лесной массив, и выходила на трассу Бобров – Таловая, ведущую в обход деревни со смешным названием Хреновая. Так-так, интересно может получиться. Если оставить машину на стоянке в Боброве, а самому… Так, а что если?..

Покупатель на яйца нашёлся-таки в Боброве. Точнее, нашлись многие из других мест, но Баггер не отвечал никому, пока не откликнулась какая-то баба из Лозовой. Деревня Лозовая отстояла от Боброва четыре километра по трассе, ведущей на Борисоглебск, и это вполне устраивало Баггера. Почистив личку, он написал, что товар продан и вышел из форума. Так, теперь ближе к моменту «экса», как говорили ранние большевики, он просто загнёт цену и покупатель, надо полагать, с гневом откажется. Что собственно и требовалось. Но это на всякий-превсякий случай. Если уж, какими-то неведомыми путями выйдут на его машину и поинтересуются причиной поездки в Бобров. Что ж, мужичок-дурачок поехал продать хорошее инкубационное яйцо, но приехав и прикинув расходы на бензин, да ещё и посмотрев цены на аналогичный товар по интернету, он решил, что продешевил и поднял цену втрое-вчетверо. Покупатель, разумеется, возмутился и отказался, а он на горестях решил выпить. А выпив, не сразу сообразил, что пора домой. Вот так… А в его деревне любой скажет, что – да, живёт тут на отшибе за бывшим колхозным полем один полудурок, которого выгнала жена по причине пьянства, тупости и ещё какой-то не очень хорошей болезни. В общем – фу, к такому лучше не соваться. Такой вот имидж Баггер себе создал в деревне, чтобы не интересовались и не лезли с лишними вопросами. Среди тупых прикинулся ещё тупее. Просто «Dumb and Dumber»** на российский лад.

***

Баггер выехал рано утром, ещё затемно по самой короткой дороге на Бобров. Согласно интернету, здесь, на въезде должно быть круглосуточное кафе. Оно и было. Баггер даже удивился, насколько уютное и продуманное, словно бы и не на трассе находилось. Он сразу же заказал себе выпить. На что ему вежливо ответили, что до 11 утра спиртное не подают. Баггер чуть повозмущался и ему, к разогретому в микроволновке чебуреку, всё-таки тихонько выдали требуемую стопку. Он слегка удивился, но понял, что его образ недалёкого забулдыги подобран правильно. Ну, раз напросился, то надо пить. Тем более, что в кафе обязаны быть камеры. Если уж взялся делать себе алиби, то надо идти до конца. Баггер откусил сочный бок чебурека, и одним махом закинул в себя стопку водки. Сто лет не пил эту дрянь. Но пойдёт, для запаха пойдёт… Тем более, что дальше ему запах только в плюс. После десяти Баггер перепарковал свой тарантас-универсал на стоянку рядом с открывшимся рынком. Засаленная куртка-пуховик, недельная щетина, дурацкая шапка-ушанка с висящими шнурками – весь тот образ, по которому его знали в «родной» деревне. Пора было писать бабе из Лозовой.
Написал, и в нахальной манере заломил цену. Через полчаса получил в ответ – «да пошёл ты ни буду пакупать». Копатель усмехнулся – вот, собственно и приехали. Всё-таки решил ответить – «сама ты пашла я на бензин толька многа патратил». Ответа не последовало. Так, с этим всё. Поехали далее.
А далее Баггер долго и нудно мучил продавщицу магазинчика на рынке, выбирая водку «получше, но подешевле». Дождавшись, когда за ним возникнет очередь, а дебелая тётка в застёгнутом на все пуговицы синем фабричном халате-спецовке окончательно озвереет, он всё-таки купил поллитровку какой-то сомнительно дряни, и расплатившись, неловко грохнул её об пол. Бутылка с похоронным звоном разлетелась на осколки. По очереди пронёсся вздох сожаления. Мужики его потерю приняли близко к сердцу.
Только продавщица в сердцах обескуражено сказала. – Тьфу ты, блин!
Баггер тут же с тупой решительностью потребовал заменить ему бутылку. Продавщица аж оскалилась от возмущения.
- Да ты охренел совсем, что ли? Сам разбил, а мне ещё одну тебе давать? Мне ж ещё и убирать за тобой, козлом! А ну вали, давай! – Тётка за прилавком, наконец, дала волю накопившимся чувствам.
- Я у тебя здесь разбил, вот ты и замени! За что я деньги платил?! – С пьяной уверенностью парировал Баггер.
- Как вы, мать вашу, все достали, а! – Зарычала продавщица, выходя из-за прилавка. – Серёга! – Заорала она в сторону подсобки.  – А ну-ка, подь сюды!
Пора было ретироваться. Связываться с Серёгой в планы Баггера не входило.
- А водка моя?! Я ж деньги… – Тоном ниже попробовал было протестовать Баггер, пока тётка, под смешки мужиков из очереди, выталкивала его в сторону выхода. – Чего ты толкаешься?! – Жалобно простонал он, послушно выпихиваясь за дверь.
Так, здесь его запомнят, и если что, подтвердят, что да, заходил такой и водку разбил. Баггер ещё для порядка потолкался по рынку, и, забрав из машины приготовленный мешок, пошёл на остановку автобуса. По пути, он свернул в примеченный переулок, где не было камер, снял  пуховик и шапку-ушанку, и водрузив на голову чёрную лыжную шапочку, прошёлся по всяким закоулкам и буеракам. Ближе к остановке, зайдя в очередную подворотню, он, уже основательно подмёрзнув, достал из мешка рюкзак, снова надел куртку, накинув сверху серую невесомую ветровку, и водрузив на нос очки в роговой оправе, пошёл пешком на междугородний вокзал Боброва. Теперь он выглядел чуть по-другому: шапочка-курточка-рюкзак-очки и немного прихрамывающая походка. Все эти выкрутасы были ради камер, которые, чтоб их об ногу, теперь понаставили и тут и там.
На вокзале Баггер просто сел в автобус и отдал деньги водителю, не заморачиваясь на покупку билета в кассе. Шёл первый час дня, и людей в автобусе было чуть больше половины. Хорошо. Его ждал путь в Россошь. Теперь всё надо было сделать аккуратно и точно. Старенький экарус останавливался на всех развилках, высаживая и подсаживая людей. Отлично.

В Россоши Баггер хорошенько перекусил в какой-то столовке а-ля советская «копейка». Много, сытно и впрок. Тут же, не спеша, выпил двойной эспрессо из кофейного автомата, и откинувшись на спинку кресла, прикрыв глаза, ещё раз по шагам прокрутил в голове, что и как он будет делать. Где лежит скотч, а где лежат перчатки и хомуты, как быстро распутать верёвку, и прочее… Баночка с сажей и чернилами, зазубренный ножик и красная шапочка лежали в рюкзаке. Старая куртка с недельным набором «свиных анализов» лежала там же, наглухо завязанная и завёрнутая в три пакета.
Зимой темнело рано и Баггер, дождавшись, когда на улице зажгутся фонари, вышел из столовой. Немного потолкавшись по улицам, он, зайдя в какую-то подворотню ещё раз переоделся. Теперь он выглядел совершенно по другому: красная шапочка-колпачок-свободное пальто-перчатки-роговые очки. По нынешним временам можно было бы надеть и медицинскую маску, но Баггер, подумав, этот вариант отбросил. В России-матушке, даже после всех этих «ковидов» народ маски почти не носил, так что не стоит лишний раз надевать. Если уж и будут отслеживать по камерам, то маска скорее бросится в лицо…
Всего предусмотреть невозможно, и Баггер, допуская, что дело может запросто пойти не так, всё-таки взял с собой пистолет. Полянский Игорёша на фото выглядел бравым барином-самцом высокого роста, так что Баггер мог и не успеть совладать так, как намеревался. Если вдруг ситуация выйдет из-под контроля, придётся стрелять. Пистолет был спортивный МЦ-шка, патроны 22-го буржуинского калибра «лонг райфл». То бишь, «мелкашка», ежели по-нашему. Останавливающей силы кот наплакал, но дырку сделает быстро, качественно, и, что главное, негромко. Баггер приобрёл его давным-давно, ещё будучи «в миру» молодым, женатым и вполне успешным. Для такого кабана он, конечно, предпочёл бы «макаров», но подумав, он всё-таки сделал выбор в пользу малошумности. Это на тот самый непредвиденный случай…

Не спеша, вразвалочку, Баггер открыто шёл по улице с хорошими и красивыми домами на окраине Россоши. Поднятый по причине холода ворот пальто, надвинутая на глаза красная шапочка, торчащие очки, сумка через плечо. Он знал, что попадает в поле зрения понатыканных кругом камер, ну и пусть. Согласно переписке с губастой жабой Миланой, Игорёк по средам ходит в баню с друзьями. Это, в общем и целом. Традиция, но случается по всякому… Значит, если всё пойдёт по заведённому распорядку, то Полянский должен на своей Бэхе притормозить вот здесь, перед воротами, ближе в одиннадцати вечера. У него либо пульт с сигналом, либо из будки откроет охранник. В любом случае Баггеру должно хватить времени. А дальше? А дальше всё зависит от того насколько совпадёт его план с непредвиденными поворотами судьбы.
Он не торопясь прошёл мимо ворот, развернулся у конца улицы за пределами фонарей, зашёл за линию деревьев и вернулся обратно к воротам. Оставалось ждать, и говорить «тише-тише» той внутренней пружине, что требовала выстрела. Окна в доме горели, значит, губастая Милана была внутри. Оставалось надеяться, что Игорёк приедет один.

***
Фары приближающейся машины осветили улицу. Было уже начало двенадцатого ночи, и Баггер уже порядком замёрз. Темно-серая матовая BMW спокойно подъехала к воротам и остановилась. Пружина взяла высокую напряжённую ноту и сорвалась, бросая Баггера вперёд. Он метнулся из-за деревьев к машине, уже на бегу наблюдая, как стальное полотно ворот неторопливо поползло в сторону. Самая первая фаза операции была и самая трудная. Подбежав к машине, он открыл заднюю дверь и, закинув сумку, плюхнулся на сиденье.
- Привет, Игорь! – Бодро бросил он. – Ты чё так долго?
Мужчина за рулём удивлённо повернулся к нему. В свете уличных фонарей и отражения фар, Баггер ещё успел рассмотреть, как менялось выражение его лица, словно бы готового возмутиться, но, тем не менее, вот-вот, готового узнать какого-то старого приятеля.
- А? – Он, скрутив поясницу, сильнее развернулся назад, долгую секунду пытаясь понять, кто его незваный гость.
И в этот момент Баггер выбросил правый кулак в перчатке навстречу его лицу. Он скорее услышал, чем почувствовал, как костяшки пальцев сочно впечатались в физиономию водителя. Тот охнул и поневоле развернулся обратно, наклонившись лицом к рулю. В этот же момент Баггер, вытянув руки с обеих сторон спинки водительского сидения, растопыренными пятернями взял его голову в захват. Большие пальцы за уши, средний и безымянный на глазные яблоки, мизинец и указательный фиксирует всю руку на лице.
Мужик зарычал и дёрнулся, и в тот же самый момент Баггер сильнее надавил, удерживая его голову в болезненном захвате.
- Ты чё, гад! – Словно зверь заметался он, но Баггер прижал его голову к подголовнику кресла и прошипел.
- Зенки выдавлю! Сиди тихо!
- Да, блять! – Заревел тот, пытаясь одним могучим рывком освободиться.
Но Баггер ожидал этой первой яростной вспышки, когда мозг ещё не осознал всю трагичность положения и первая боль только приводит в неистовое бешенство. Упёршись грудью в спинку сидения со своей стороны, он, обхватив её локтями, надёжно удерживал голову, усиливая давление на глаза.
- Стой, гад! – Прошипел, наконец, тот. – Глаза…
- Не дёргайся! Слепым сделаю. – Прошипел ему на ухо Баггер.
- Да какого х…! – Он снова попытался было сорвать его руки, но Баггер снова с силой вдавил пальцы в глазницы.
- А-а-а! Тварь! – Заорал тот, выгибаясь на сидении.
Мужик был действительно здоровый и крепкий, и Баггер уже подумал было, что план придётся сворачивать прямо на этом этапе, давить глаза, выкидывать из машины, и уходить запасным путём, но Игорь вдруг, чуть обмякнув, прошипел.
- Всё-всё. Не дави. Больно, бля.
- Хорошо. Но помни, чуть дёрнешься, останешься без глаз. Даже если вырвешься, пристрелю. Понял?
- Понял. – Ответил Полянский. – В его голосе кипела такая ярость, что было понятно, что он совсем не сломлен и ещё попытается побарахтаться.
- Руки на руль. – Скомандовал Баггер.
- Зачем. – Тут же прорычал Полянский.
- Отъедем немного.
- Зачем?
- С тобой поговорить хотят.
- Кто?!
Баггер снова надавил. Мужик замолотил руками по рулю.
- Всё-всё!
Баггер ослабил хватку.
- Руки на руль.
Полянский, громко дыша ртом и шипя от боли, выполнил требование. И Баггер, оставив правую руку на месте, быстро достал из левого кармана пальто заранее приготовленную веревку, и, сдвинув руки, быстро накинул удавку на горло Полянского. Тот рванулся в очередной раз, но Баггер, ожидая этого, сразу же упёрся коленом в спинку кресла, и рванул петлю на себя.
Полянский метался как зверь, но избавиться от удавки не мог. Глубокое и комфортабельное кресло дорогой немецкой машины служило ему плохую службу, не давая вывернуться. Руль тоже мешал, упираясь в плечо при попытке развернуться. Через минуту Баггер, почувствовав, что тот начинает затихать, чуть ослабил натяжение. Полянский, схватившись за горло, снова попытался оттянуть верёвку. Вот неугомонный! Баггер опять усилил натяжение. Полянский замолотил ногами, лупя вслепую руками по рулю. У Баггера было чувство, что он поймал крупную рыбу, которую не в силах вытащить. Не смотря на всю выгоду своего положения, он с трудом удерживал это тяжёлое и сильное бьющееся тело.
Когда Полянский в очередной раз обмяк, Баггер ослабил натяжение удавки. Сипло вдыхая, тот закашлялся, упирая ноги в пол и рефлекторно хватаясь за горло.
- Руки на руль! – В самое ухо скомандовал Баггер.
Полянский сипел и не слушался.
- Руки на руль и будешь дышать.
Наконец, тот положил трясущиеся руки перед собой. Баггер чуть отпустил петлю.
- Ну что ты как маленький? Такой непослушный. Говорю же, поговорить надо.
- Кому? – Сипло уточнил Полянский, держа руки на руле.
- Узнаешь. Отдышался? Сдавай назад. Разворачивайся и поехали.
- Куда?
- У меня сейчас терпение лопнет. – Баггер снова потянул за верёвку.
Тот, включив заднюю передачу, рывком развернул машину.
- Тише. Не надо дёргаться. Езжай не спеша. Нам ведь не надо привлекать лишнего внимания, верно?
Машина медленно поехала вдоль улицы, постепенно набирая скорость.
- Разгоняться не надо. Шестьдесят держи. Ага, а сейчас налево. – Баггер был напряжён и сгруппирован, будучи готовый в любой момент натянуть петлю. – К трассе на Борисоглебск держи.
- Туда-то зачем?
- Узнаешь.
- Глаз болит.
- Терпи. Не надо было дёргаться.

Машин на улицах по причине позднего часа почти не было. Они ехали в свете фонарей, а Баггер не сводил глаз с Полянского. От такого можно ожидать чего угодно. Может вылететь на встречку, может и врезаться в столб, или направить машину в кювет.
- Я знаю, о чём ты думаешь. – Сказал ему Баггер на ухо. – Не надо, не получится.
- Да, а вдруг? – Злобно процедил тот.
– Уверен, что нет. – Ответил Баггер. – У тебя сработает подушка, а я за тобой, прижат к спинке кресла. Понимаешь? Я всё равно успею тебя удавить. Лучше сейчас доедем, там с тобой поговорят и отпустят.
- Так на разговор не тягают. – Полянский попытался чуть развернуться и рассмотреть его лицо.
- Вперёд смотри.
- Я никому дорогу не переходил. У меня с людьми всё ровно.
- Вот сейчас и расскажешь. Не мне.
Баггер сознательно вводил его в заблуждение. Сейчас Игорёк подуспокоился и вертит в голове всякие варианты, что да как. Полагает, что возможно действительно задел чьи-то интересы. Ну и пусть думает.
Они ехали уже минут двадцать. Полянский молчал и больше ничего не пытался сказать.
- Поворот на Лыткино. – Сказал Баггер.
Он увидел, глаза Игоря чуть сощурились, собираясь в уголках в мелкие морщинки. С Лыткино дорога дальше шла на тот самый бывший «социальный городок». Когда редкие фонари деревни погасли вдали, а по бокам снова чёрной стеной встал лес, Баггер увидел поворот на грунтовку, что шла в обход элитного посёлка через лес. Это место они проехали, так было надо.
- Видишь съезд с трассы, вон там, левее. Туда.
- А кто говорить-то будет? – Угрюмо спросил Полянский.
- Сейчас подъедут. – Буркнул Баггер. – Смотри, без выкрутасов. Завалю.

Свет фар выхватил разъезженную площадку среди чёрных деревьев. Снег торчал мёрзлыми комьями, среди развороченной большегрузами земли. Баггер понимал, что дальнейшую часть плана Игорёк ему выполнить не даст. Не тот типаж. Стало быть, придётся немного его придушить. Жаль, не было под рукой тряпочки с хлороформом. Но это опасная дрянь, в первую очередь для самого злоумышленника. Лучше уж так, а от Игрёши не уже убудет. Баггер помнил, где лежат большие строительные хомуты…
- Остановись. На паркинг ставь. Молодец. Свет в салоне включи.
Он дождался, пока Полянский включит свет и натянул удавку. Тот захрипел, снова задёргался, и Баггеру на этот раз было ещё тяжелее удерживать его. Верёвку он взял хоть и капроновую, но, всё же, достаточно толстую, чтобы она не резала кожу, а лишь сдавила дыхательные пути.
Когда через минуту тот начал затихать, Баггер, чуть придержав, ослабил натяжение. Он много раз проделал это в уме, чтобы на практике не суетиться, и сделать всё правильно. Перебросив оба конца в правую руку, он из левого кармана достал хомуты. Затем связав оба конца, он продел носок ботинка в заранее приготовленную петлю – так он мог затянуть удавку ногой, пока были заняты руки.
Чуть ослабив натяжение, он, перегнувшись вперёд, положил правую руку Полянского на руль и затянул хомут, затем ещё один. Теперь, то же самое надо было сделать с другой стороны. Удавку, пожалуй, можно отпустить. Баггер подавшись назад снял петлю с ноги. Голова Полянского ткнулась вперёд и упала на середину руля. Длинный пронзительный гудок прорезал тишину ночного леса.
- Твою мать! – Выругался Баггер выскакивая из машины.
Распахнув водительскую дверь, он толчком спихнул голову Полянского с руля. Гудок замолк. Так, теперь левая рука. Баггер, чуть засуетившись, дёрнул хомуты из кармана. Те рассыпались под ноги и рука в перчатке ни одного не захватила. Нагнувшись, он услышал сдавленный кашель. Это Полянский приходил в себя.
Быстро схватив толстый пластиковый хомут, Баггер притянул и левую руку к рулю. Так, ещё один, а то, вдруг для такого кабана маловато будет. Он уже затягивал второй хомут, когда Полянский что-то промычав, вдруг вцепился ему зубами в костяшки кулака правой руки. Баггер, вскрикнув от резкой боли, дёрнул руку на себя, чувствуя, как что-то рвётся внутри.
- Как тебе такое, сука!
Китайская строительная перчатка, позволила ему выдернуть руку, скользнув по зубам, но сейчас он чувствовал, что тот серьёзно прокусил ему ладонь в месте примыкания мизинца к руке. Этого ещё не хватало! Баггер, зашипев от злости, ударил левой рукой. И раз, и два, и три. Полянский мотал головой и уворачивался, но будучи пристёгнутый к рулю, не мог полностью уклониться. Баггер разбил ему лицо, чувствуя, что и его правая рука в перчатке намокает от крови. Вот большего ляпа и придумать невозможно, чем оставить здесь свои образцы. Теперь ещё и этим придётся озаботиться.
Ладно, главное было сделано, а теперь надо быстро заканчивать и уходить. Ещё раз, сильно ударив Полянского, Баггер чуть поднырнул под его пристёгнутую руку и потянул рычажок открывающий капот. Впереди гулко щёлкнуло.
Баггер зашёл вперёд и поднял крышку. Вот и аккумулятор. Хорошая машина BMW – всё предусмотрели педантичные немцы – даже крышка прикрывающая батарею держалась на ребристых гаечках, которые удобно было откручивать рукой. Баггер пошевелил пальцами правой руки. Мизинец хоть и двигался, но с трудом, вызывая серьёзную боль. Он, прижав правую руку к груди, кое-как справился левой – спасибо аккуратным немцам. Сам аккумулятор тоже был удобный: с ручкой и обтекаемыми накладочками на уголках. Просто ларчик-чемоданчик, да и только. Баггер вытащил его левой рукой. Свет в салоне моментально потух. Вот и славно.

Поставив аккумулятор на снег, Баггер достал из принесённой сумки налобный фонарик и скотч. Теперь предстояло провести последний акт марлезонского балета. Собственно то, ради чего всё и затевалось. Волевым усилием гася нарастающую болевую пульсацию в правой руке, Баггер ещё раз посмотрел на Полянского. Тот сидел пристёгнутый к рулю, и чуть наклонившись вперёд, вытирал разбитое лицо об рукава дорогой замшевой куртки на руках.
Когда Баггер повернулся к нему, Игорёк с лютой злобой прошипел.
- Давай, сука, только руку сунь! Мне и зубов хватит.
Всё было понятно. Эту несгибаемую тварь надо было ещё немного придушить. Баггер чувствовал, как первый выброс адреналина и напряжение схлынуло с него, выводя на первое место усталость и апатию. Но это были чувства и только. Самое трудное было уже сделано, оставалось методично действовать по плану. Если надо ещё раз придушить эту зверюгу, то он придушит. Баггер, расположившись на заднем сидении, в который раз натянул петлю.
Когда он ослабил натяжение, голова Полянского ожидаемо ткнулась в клаксон руля, который в этот раз не издал ни звука. Аккумулятор стоял рядом на снегу. Ну да, затем-то его родимого и вытащили. Баггер быстро и немного неловко примотал голову своей злобной жертвы к рулю, морщась от боли. Ничего, в этот раз, кривость обмотки он с лихвой компенсировал обилием скотча. Голова была примотана к рулю и напоминала паучий кокон. Лицо как раз пришлось на проём руля, так что дышать уважаемый бизнесмен сможет. Баггер подумал и добавил ещё по одному хомуту на каждую руку. Полянский закашлялся и задёргал головой, приходя в себя.
- Ну, пациент, как себя чувствуете? – Участливым тоном спросил Баггер.
Пациент грязно выругался.
- Значит, чувствуем себя хорошо. – Резюмировал Баггер. – Осознаём происходящее и готовы к плодотворному диалогу с лечащим врачом. Это замечательно.
- Что тебе надо? – Промычал Полянский в прорезь руля.
- Не «тебе», а нам. Нам, Игорёша… Меня наняли очень… необычные люди. Люди, которых ты, Игорёша, сильно обидел…
- Мы с Глобусом ровно разошлись! – Рявкнул Полянский, пробуя отодрать голову от руля.
Баггер неловко перегнувшись через сиденье, шлёпнул его ладонью по голове.
- Не дёргайся.
- Он при всех сказал, что теперь без напрягов будет. Я ж выплатил…
В этот момент зазвонил телефон Полянского. На экране высветилось: «Моя Кисуля». Баггер хмыкнул и зашвырнул его в кусты. Пусть там звонит. Повернувшись к Игорю, он сказал.
- А я не от Глобуса, и вообще не от географии, как таковой. Я от другой социальной науки. Я от людей, которых ты, Игорёша, убил.
- Чего? Кого это я убил? – В Полосе Полянского Баггер наконец-то услышал нотки испуга. Кажется, реальность начинала понемногу доходить до этого зверя. Но наслаждаться триумфом было тяжело. Слишком много сил ушло на предварительные танцы. Баггер чувствовал усталость и боль в укушенной руке.
- Я говорю про «социальный городок» в 99-м. Помнишь?
Полянский в ответ озадаченно замолчал.
- Помнишь, спрашиваю? – Повторил Баггер.
- И чё? – Выдал Игорь после некоторого молчания.
- Вот… а замёрзших бомжей помнишь? – Баггер несильно пихнул его кулаком в примотанную голову.
- …блин… - Сдавленно прошипел он.
- Помнишь, спрашиваю?
Полянский молчал.
- Хорошо – продолжил Баггер – значит, помнишь. Так вот я – от них. Считай, они меня с того света наняли. Бомжевали себе, говорят, никого не трогали, помойки ворошили, а ту вот такое дело. Надо бы, говорят, с Игорёшей Полянским поквитаться.
- Это не я. – Упавшим голосом пробубнил он.
- Да? – Баггер улыбнулся. – А по всем документам – ты. И как же так вышло-то, а? Ты зачем, мразь такая, бомжей-то привёз и на мороз выбросил?
Полянский молчал.
- Аллё, гараж! – Баггер постучал костяшками левой руки ему по примотанной голове. – Я с кем разговариваю? Игорёк, отмазки в стиле – «я – не я, и жопа не моя» не прокатят. У бомжей был ряд пожеланий к твоей персоне, так что мы сейчас это дело и оформим.
- Слушай, скажи, в чём вопрос? Со всеми поделились, там всё без обид вышло. Я ж не один работал.
- Понятное дело, что не один. Сверху крышевали, ясный хрен. Но бомжей-то зачем убили?
- Да причём здесь бомжи?! – Возмущённо выкрикнул Полянский. – Не надо тут выделываться! В чём дело, говори! Решим и разойдёмся.
Баггер устало вздохнул. Как он и думал, Полянский, и мысли не допускал, что это может быть всерьёз из-за замороженных ими бомжей.
- Ты зачем бомжей привёз?
- Блин… ну, накладочка вышла. Ну и привезли. Чего тебе сейчас-то до них? Сдохли и сдохли... Или у тебя там мама была?
Баггер понял, что дальше общаться бесполезно. Надо было приступать к делу.
- Значит так, Игорёша. Сейчас я передам тебе от них холодный привет, и разойдёмся, как ты и хотел. Точнее разойдусь я, а ты останешься здесь дожидаться помощи. Дождёшься или нет, это пусть бомжи с того света решают.
Полянский озадаченно молчал, всё ещё не понимая. Баггер вытащил нож и сказал.
- Для начала мы освободим тебя от лишней одежды…
Не обращая внимания на яростные маты  и дёрганье Полянского, он методично срезал с него куртку, брюки, рубашку и футболку, оставив только трусы и рукава на руле. Хорошо, что добавил ещё по хомуту, подумал Баггер, глядя на яростные метания пойманного зверя, не ровен час, вырвался бы… Но скотч и пластиковые хомуты держали крепко, и Полянский мог только проклинать своего захватчика. Всё-таки, сильный, сволочь – мог бы и не управиться…
Когда Игорёк остался без одежды, Баггер приступил к последнему, заключительному этапу своего плана. Надо было идти до конца, и жалеть эту тварь не было никакого желания.
Он достал баночку с чернилами и сажей.
- Сейчас придётся ещё немного потерпеть. – Сказал он Полянскому. – Если будешь дёргаться, будет дольше и больнее.
- Сука, я ж тебя найду! Я ж тебя из-под земли достану!!! – Полянский отчаянно забарабанил ногами в пол.
Баггер приступил к делу. Всё надо доводить до конца – он так привык, на этом стояло его жизненное кредо. Полянский выл и чуть ли не грыз руль, а Баггер методично, прорезая по нескольку раз, выводил ножом на его спине: Я УБИЛ БОМЖЕЙ.
Лоскутами одежды он вытер кровь и, зачерпнув пальцами в перчатке, тщательно втёр густую смесь из банки прямо в свежие прорезы. Раз за разом, каждую буковку. Готово. Теперь оставался последний штрих.
Баггер достал из сумки упакованную в три пакета старую болоньевую куртку насквозь прогаженную свиньями. Её он накинул на спину Полянского.
- Это тебе от бомжей, чтобы не замёрз. Пусть их ледяные руки тебя обнимут.
Баггер вышел из машины и разогнулся, разминая затёкшую поясницу. Пора тут всё прибрать и сваливать. Он уже чувствовал, что замерзает. Каково сейчас было Игорёше Полянскому, оставалось только гадать.
Тот сидел, уткнувшись в руль, и бубнил, словно буддист священную мантру – Я тебя найду, сука! Я тебя найду!

Баггер тщательно собрал валяющиеся на снегу хомуты, осмотрел сиденья. Всё, что доставал, уложил обратно в сумку. Теперь оставалось самое приятное – мелочёвка напоследок. Почти забытое детское чувство, когда лезешь за подарками под ёлку на Новый Год.
- Ну, что там у нас под ёлочкой?
В портмоне обнаружились, конечно, деньги. Не так уж и много, тысяч тридцать с копейками. Пойдёт. Их Баггер, не считая, сунул себе в карман. Всякие банковские карты он оставил на месте.
В багажнике лежал новый дорогущий набор ручных инструментов в небольшом красивом кофре. Баггер не удержался и решил взять. Если уж он и попадётся, то семь бед один ответ, а так, лучше прихватить на память. В хозяйстве пригодится. Он сунул кофр в сумку. Далее, в бардачке он обнаружил бутылку дорогого виски и ещё несколько смятых купюр. Пойдёт.
Баггер знал, что в дорогих машинах ставят датчики с отдельным питанием, на случай угона или пропажи машины. То есть, вот именно на такой вот случай, так что Полянского скоро начнут искать, и скорее всего, очень быстро найдут. Телефон тоже даёт сигнал. Он звонил перед тем, как Баггер его выкинул, и надо полагать, что на него позвонят ещё не раз. Нет, не должен Игорёша околеть до смерти, скорее всего, успеют найти. Соответственно и ему рассиживаться дальше было бы неосмотрительно, пора и честь знать. Перед уходом он сделал ещё одну вещь. Сделав вид, что кому-то звонит, он проговорил.
- Алло! Ага, подъехали? Нет, стойте там, я сейчас подойду…
Перед тем как уйти, он посмотрел на одиноко стоящий на снегу аккумулятор. Тот так и просился в руки. Хм, ещё одна улика против него. Ну да ладно, была не была. Баггеру по-мальчишески захотелось утянуть ещё и эту штуку. Продаст на рынке по дешёвке. Чисто из принципа.
- Прощай, сволочь! – Бросил он напоследок, уходя в сторону трассы.
- Я найду тебя. – Донеслось из машины.
«Это вряд ли» - подумал Баггер, сворачивая на тропинку, протоптанную вдоль дороги. Здесь его не видно проезжающим машинам, и до поворота на грунтовку, что идёт в обход того элитного посёлка, рукой подать. До утра он должен будет сделать марш-бросок в двадцать километров. На часах было ровно два пополуночи.
Выйдя среди темноты леса к искомому повороту, Баггер снял и тщательно скатал в рулон своё пальто. Достав из сумки куртку с ушанкой, он надел их, убрав пальто и красную шапочку. Пистолет, подумав, переложил во внутренний карман куртки. Немного поколебавшись, он сделал небольшой глоток из бутылки, и тоже отправил её в сумку. Всё тщательно застегнув, он перекинул её через плечо, и подхватив в другую руку завёрнутый в чёрный пакет аккумулятор, бодрой рысцой рванул по тёмной разъезженной грунтовке среди заснеженного леса.

А я еду, а я еду за мечтами
За туманом и за запахом тайги…

Напевая по кругу эту песенку, Баггер в среднем темпе бежал по ночной грунтовке. Лишь однажды ему встретились фары едущей навстречу машины. Он метнулся за обочину, упал в снег и переждал, когда случайный путник проедет, затем вскочил и побежал далее. В семь часов по федеральной трассе пойдут первые рейсовые автобусы в сторону Боброва. Он успеет.

***

- А откуда у тебя такая батарея?
Мужик в спецовке из ларька с автомобильными запчастями на выезде из Борисоглебска, придирчиво вертел в руках аккумулятор. Баггер, прищурив один глаз, стоял, чуть завалившись набок (он пришёл сюда прихрамывая), его дурацкая ушанка и замызганная куртка выдавала в нём полубичеватого деревенского мужичка.
- Говорю ж тебе, зятёк у кореша мерседес свой раскокал. Вот… весь в хлам. Но ему-то чё? Чё-о ему-то? – Баггер неловко разводил руками, пуча глаза. – Деньги есть. Чё ему-то? А доламывать корешу дал. Вот и отдаёт по дешовке. Много стоит – фирменный.
- И сколько хочешь? – Хмуро спросил мужик.
- Ну-у… - Баггер развёл руками. – Эта-а… ну.. много. Кореш говорит, что за десять можно. – Баггер выпучил глаза с видом простака, который вдруг решил обмануть ушлого рыночного ловчилу.
- Свистит твой кореш. Максимум три дам. – Продавец скорчил презрительную физиономию.
- Ну-у, эта-а-а. Не-е. – Баггер сделал на лице напускную серьёзность.
- Три пятьсот, не больше. – Отрезал продавец.
- Ну, до четырёх-то, хоть накинь. – Шёпотом простонал Баггер, чуть присев.
Мужик хмыкнул и поставил аккумулятор куда-то под прилавок.
- На вот. – Буркнул он. – На пузырь и закусь тут вам хватит. И чтоб я тебя не видел здесь больше. – Он сунул купюры Баггеру.
- Ну-у, лады-лады… - Закивал Баггер с видом ханыги, который теперь думает только о предстоящей выпивке и боится, как бы покупатель вдруг не забрал деньги назад.
Завернув за угол, Баггер пересчитал купюры. Три тысячи девятьсот. Ну и то хлеб. Точнее – комбикорм.

Проехав Митрофановку, Баггер плотно пообедал в придорожном кафе. Горячий суп, второе и компот. Красота. Уставший и измученный всеми перепетиями, он напоследок заказал себе кофе в картонном стаканчике – в дорогу.
Он ехал и снова задавал себе вопрос – что заставляет его на «эксах» брать ненужные вещи вроде таких вот аккумуляторов и сбывать их за копейки, давая сыскарям потенциальную ниточку? – «Понимаешь, это странно, очень странно…» - заезженная песенка продолжала крутиться в голове. Да, это было странно. Но он ясно отдавал себе отчёт, что потребуется просто фантастическое стечение обстоятельств, чтобы заинтересованные лица связали налёт на Полянского и какой-то аккумулятор на авторынке за пару сотен километров от места происшествия. Это если вдруг ещё узнают о таковом. Это если ещё придёт в голову искать в этой стороне. Нет, слишком невероятно. Но зачем он порой возится с такими вещами? Его ж тащить-то не ближний свет. Это было какое-то детское желание показать язык, подразнить напоследок. – «Но такой уж я законченный чудак…» - Пелось в той песенке про туман. Что Полянский поднимет на уши всех, можно не сомневаться. Отрабатывать станут в первую очередь деловые знакомства Игорька. Но аккумулятор тоже вызовет вопросы. Главный будет – зачем? Ну, пусть думают. А для Баггера было каким-то озорным принципом впарить эту штуку задёшево и купить именно на эти копейки пару-тройку мешков хороших кормов «премиум». Типа – ой, да ваш аккумулятор мои свиньи съели. Ха-ха! Тёмный зал рукоплещет, звучит записанный на плёнку смех, как в дешёвых сериалах, а Баггер торжественно раскланивается и уходит к себе…

Машину тряхнуло на обочине. Баггер дёрнулся за рулём и открыл глаза. Он что, заснул? Развезло после сытного обеда и бессонной ночи. Не спать! Рано ещё. До дома ещё каких-то триста километров. Баггер тряхнул головой, потёр глаза, и махом допив остывший кофе, крепче взялся за руль. Он ехал и чувствовал, как всё сильнее и сильнее пульсирует болью укус на руке, а его начинает бить, какой-то нехороший озноб. Но он ехал и не давал себе заснуть. Ещё немного, ещё чуть-чуть. Километров через сто, он решил, что хватит – нужно поспать, хотя бы немного, иначе он не доедет. Баггер поставил обогрев на двойку, и чуть приоткрыв заднее окно, откинул сиденье и прикрыл глаза.
Он очнулся, когда уже стемнело. Его всего ломило. Он вздохнул, словно бы ему не хватало воздуха, протёр лицо и какое-то время смотрел по сторонам, не понимая, где он оказался. Вспомнил, выехал на асфальт из дорожного закутка и, сжав зубы, доехал оставшиеся до дома километры. В голове заезженной пластинкой крутились слова того же Кукина.

Беги от людей, мой маленький гном,
Беги поскорей в свой старенький дом…

Изголодавшийся пёс встретил его радостным лаем. Баггер швырнул ему замороженный брикет с кормом. У уток и кур стояла автоматическая подача еды. Надо было только поменять воду. Свиньям Баггер просто насыпал сухого комбикорма – ничего, разгрызут. Он открыл кран и долил в подёрнувшуюся льдом поилку воды. Надо было растопить длинную печь. Дрова и лучинки были заложены им заранее. Баггер в который раз отметил этот момент. Он не мог предугадать свою болезнь, но понимал, что после его вылазки, сил заниматься хозяйством, скорее всего не будет. Как хорошо, что он всё сделал заранее. Он только поднёс зажигалку к печи. Всё, не замёрзнут.
Теперь надо растопить печь уже в доме и заняться собственным здоровьем. Он, скинув старую куртку, зашёл внутрь. Чувствовалось, что дом выстыл за двое суток. Дрова и лучина лежали в печи. Баггер просто зажёг скомканную бумагу. Так… Задвижка стоит наполовину – пойдёт.
Он снял перчатки и осмотрел место укуса. Рука распухла, и пальцы еле шевелились. Баггер осторожно промыл рану водой и, промокнув полотенцем, залил перекисью. Пока хватит. Теперь антибиотики… Он открыл ящичек с лекарствами. Так, вот он – цефтриаксон. Он разорвал упаковку одноразового шприца, вытравил воздух, и ввел себе в мышцу бедра 2 кубика антибиотика. Затем он сходил в туалет, выпил воды и улёгся на кровать, навалив на себя два одеяла.
На второй день рука сильно покраснела и опухоль держалась. Баггер, пошатываясь от слабости, кинул корм собаке и животным, ввёл себе ещё два кубика цефтриаксона, растопил печь, попил воды и снова завалился на постель. Жизнь одному при всей массе очевидных преимуществ, имеет и один жирный минус – болеть и подыхать придётся в одиночестве.
Третий день был повторением второго, с той лишь разницей, что Баггер позволил себе немного поесть.
На четвёртый день ему стало лучше. Опухоль на руке стала уходить. Температура упала, зато появился кашель. На это у Баггера была своя собственная микстура на барсучьем жиру. Залив горячей водой ложку застывшего масла, и добавив трав, он медленно выпил невкусный бульон. Кашель сразу отступил, и Баггер более-менее спокойно смог приготовить себе сносный ужин. Затем он заставил себя растопить печь у птиц и животных и сварил им корм. Те уже заждались нормальной еды. Свиньи встретили его варево радостным хрюканьем. Вот уж кто был точно ему рад. Он собрал накопившиеся за эти дни яйца от кур и уток, и разместил их по картонным подносам. Завтра надо было везти яйца в областной центр к тенору Афанасию и другим заказчикам. Ничего, он позвонит и договорится, что приедет через три дня – так будет удобнее, чтоб два раза не ездить. Надо будет ещё купить молока…
На пятый день он почувствовал, что почти полностью восстановился. Рука, укушенная ядовитым Игорёшей заживала и пальцы нормально двигались. Температура была в норме, и кашля почти не осталось. Вечером Баггер хорошенько вымылся в бане, и только потом, попив чая и обсохнув, открыл багажник и вытащил всё честно награбленное на белый свет.
Три мешка хорошего комбикорма – их в сарай. Корф с инструментами – их в другой сарай. Бутылка дорогущего виски – тщательно протереть возможные отпечатки Полянского и в шкафчик. И наконец, наличность  в виде тридцати восьми тысяч двухсот рублей. Пойдёт. Маленький бонус за большое дело.
А как там продолжение этого большого дела Баггер не знал, а узнать было пора. Он поднялся в кабинет и сел за компьютер. Российские новости, областные новости, другие информационные ресурсы – ничего. Баггер ввёл «Игорь Полянский» в поиск. Ага, коротенькая заметка о нападении группой лиц на бизнесмена Игоря Полянского. Двое уже задержаны и дают показания… Дата нападения стояла та самая, пять дней назад. Что это? Ментовские уловки? Баггер пожал плечами и зашёл в женский форум.
От губастой жабы Миланы Полянской было два сообщения. Оба за вчерашнее число.
Первое: «Любочка приветики. Прикинь на моего какие-то казлы напали и всё лицо разбили. Он сейчас из больницы вышел и говорит, что в Дубай не политим пока. Сначала он и его дружки этих приступников найдут, а потом, говорит падумаем. Что думаешь? Устроить ему скандал?»
Баггер улыбался читая. Ни с грамотностью, ни с элементарным пониманием у Миланочки Полянской порядка не было. Мужа чуть не убили, а ей Дубай подавай. М-да… «Дубай-подавай» - прямо лозунг этих современных тупых дур, у которых в башке нет ничего кроме силикона.
Второе: «Я всё-таки думаю, что надо лететь, он мне обищал».
Баггер написал в ответ.
«Миланочка, здравствуй, моя хорошая! Ты права – это всё его глупый мужской эгоизм. Эти преступники никуда не денутся. Можно хорошенько отдохнуть, а потом искать их сколько угодно. К тому же ты так старалась, столько своей женской энергии потратила. Раз обещал, то пусть делает, побалует свою девочку. И не надо позволять ему думать только о себе. Чмоки-чмоки, моя ласточка! Жду классных Дубайских фоток и твоего хорошего настроения!
Чуть погодя высветился ответ.
«Ты права, моя зая. Вот вернётся и я ему устрою. А то ходит нервный и на всех орёт. Только о себе и думает. Точно. Пора ему кое-что обиснить. Целую».
Баггер усмехнулся и достал трофейную бутылку виски. Он, в общем, не пил. Не уважал алкоголь, не переносил пьяных людей, но сейчас… Он немножко налил себе в бокал – сейчас будем считать, что это лекарство. Он раскурил трубку, пригубил напиток и выпустил дым в сторону фото, на котором радостно лыбился чуть седовласый мачо Игорь Венедиктович и его крассофка-жена Милана… как уж там её по батюшке… ну да плевать, не важно.
Стало быть Игорёша поднял дружков… понятно.  Значит, полиция полицией, а основные действия по розыску злоумышленника будут совершать частники из детективных агентств или что-то вроде этого. Ну что ж, попутного ветра им в лицо. Баггер выпустил ещё один клуб дыма. Он снова раз за разом прокручивал свои действия и понимал, что надо быть просто каким-то невероятным гением с невероятным везением, чтобы выйти на него. Нет, не выйдут. Не должны. Никак. Не потому что он вообще нигде не наследил – взять тот же самый аккумулятор – а потому что такое за рамками реальных возможностей частных сыскарей… да хоть бы и полиции.
Баггер пригубил виски, чувствуя, как горячая волна вновь обволакивает гортань. Если верить детективам, идеальных преступлений не существует.  Ага, идеальных – нет, а вот нераскрытых – сколько хочешь.

Ан Ма Тэ. Находка. Октябрь 2026.