Атлантика 11 Страна Советов

  И Даллес продолжил изучение советской правды. Азбука интервенции Кирилла и Мефодия давно пылилась в подвалах его тёмного сознания и сейчас он готовил новую азбуку интерференции.
Даллес всегда исходил из принципов капиталистического мира, в котором, по законам конкуренции, прежде чем добить противника, необходимо было узостью мышления какого-либо подраскрученного писателя, имеющего невероятную объемность, сузить мышление его восторженных читателей...
   В субботней газете "Правда" от 2 ноября 1929 года Даллес прочитал:
"СТРАНА СОВЕТОВ" В НЬЮ-ЙОРКЕ.
Нью-Йорк, 1 ноября, (ТАСС). В 16 час. 13 мин. "Страна Советов" опустилась на аэродроме Кэртисса.
   Ещё одно достижение.
   Огромное практическое значение грандиозного перелета протяжением свыше 20.000 клм. из Москвы-через всю Восточную Европу, весь Азиатский континент, Тихий океан и Американский материк - в Нью-Йорк заключается в том, что мы получили лишнюю возможность еще раз проверить на деле высокие качества советского самолетостроения, превосходное качество красных летчиков и вместе с тем положить начало воздушной связи между двумя материками.
   Удачно выполненный славными летчиками советской авиации перелет самым красноречивым образом подтвердил громадные достижения всего авиационного строительства пролетарского государства, становящегося в ряд в этом отношении с передовыми капиталистическими странами.
   Самолет «Страна Советов» является не единственным типом советских металлических многомоторных самолетов. Целый ряд других машин, созданный дружными усилиями рабочих и инженеров нашей промышленности, не раз демонстрировал отличные качества советского металлического самолетостроения. Совсем недавно трехмоторный металлический самолет: пассажирского типа «Крылья Советов» облетел всю Европу на 9.000 клм. с рекордной скоростью 170 клм. в час. Все эти перелеты имели целью проверить наше строительство на эксплоатационной работе большого напряжения. В этом отношении перелет «Страны Советов» дает новую возможность притти к бесспорному заключению о правильности пути нашего авиационного конструирования и строительства, о безукоризненных качествах самолета, о высоком уровне наших технических достижений.
   Летчики тт. Шестаков и Болотов, механик т. Фуфаев и навигатор т. Стерлигов с большим знанием дела и огромным присутствием духа справились с этим труднейшим перелетом через колоссальные пласты трех материков и океана. Из всех океанских перелетов последнего времени вряд ли можно найти второй по трудности и многочисленным препятствиям стихийного порядка, подобный перелету Москва - Нью-Йорк, совершонному в осенний период, когда метеорологические условия менее всего благоприятствуют преодолению циклонов и тайфунов.
   Тт. Шестаков и Фуфаев, Громов, Чухновский, Бабушкин, Межерауп, Моисеев, Копылов и многочисленный ряд других не менее отважных красных летчиков широко известны не только трудящимся СССР, но и за его пределами по их прошлым перелетам за границей и внутри Союза. Экипаж «Страны Советов», заслуженный летчик Громов-водитель «Крыльев Советов», совершивший труднейший полет на Памир летчик Баранов и другие наши первоклассные летуны в этом году еще раз поддержали славу непобедимых борцов с воздушной стихией на виду у всего мира.
   Нельзя не отметить исключительное внимание к перелету американских рабочих и деловых кругов, близко стоящих к авиационному делу в Америке, выразившееся не только в радушных встречах наших красных летчиков, но и в других знаках внимания, например, сборах средств на закупку тракторов для сельского хозяйства Союза и пр.
    От имени Рабоче-Крестьянской Красной армии шлю горячий привет летчикам нашей Красной авиации и экипажу. Эта новая победа «Страны Советов» войдет в историю нашей Красной авиации и социалистического строительства как яркий пример коллективного творчества широких масс рабочих, крестьян и технических сил нашего Союза в деле строительства советского воздушного флота.
      К. ВОРОШИЛОВ"

И ниже статья Михаила Кольцова
"Вот и в Нью-Йорке.
   При этих словах вовсе не следует игриво махать ручкой, беспечно улыбаться и кивать. Мол, раз-два, и готово, никакого волшебства, одно проворство рук. Хотите - в Европу, хотите - в Америку, нам ничего не стоит... Не так это.
   Есть перелеты, проходящие без сучка и задоринки, без одной вынужденной посадочки, без одного перебоя в моторе, без одной царапины на хвостовом костыле. Очень эффектные, красивые перелеты. Это, собственно, не перелеты, а крупные выигрыши в авиоиндустриальной игре богатых капиталистических партнеров. Выстроит конкурирующая фирма конкурирующей страны очередную чудовищную летающую цистерну с тысячесильной машиной; посадит летчика и запустит на мировой рекорд. Долетит прекрасно: цветы, музыка, денежные премии. Не долетит, сядет - молчок, возвращение по железной дороге. Летчик автоматически считает себя битой картой, не пытается вновь взлетать, не продолжает пути. Он ждет до следующего года, до следующей сверхмощной машины, следующей ставки на игорном столе.
   Другие перелеты - это экзамен на бесконечную, неистощимую выдержку летного состава и самих машин. Взять громадное задание - и выполнить его во что бы то ни стало: хоть с двадцатью посадками, хоть на искалеченной, в пути залатанной, перевязанной шпагатиком машине, с окровавленной рожей. Но долететь, добраться, не выдохнуться на полпути.
   Таков был этот, сегодня празднично закончившийся, упрямый рейд «Страны Советов». Четыре летчика взяли Нью-Йорк из Москвы, взяли, что называется, горбом. Взяли с кровью. Но взяли, чорт подери.
   Мы не помним за последние годы мировой авиации такого твердого, непоколебимого, неуступчивого, если хотите - злостного, перелета, как тот, что кончился сегодня.
   Построили самолет. Испытали. Остались недовольны.
   Сейчас же построили другой, такой же, но с исправлениями. Испытали. Остались довольны.
   Полетели. Проделали почти полпути, больше семи тысяч километров. Заблудились в буре, в тумане, во тьме, в лесной пустыне. Сели на тайгу. Разбили самолет.
   Немедленно вернулись. Опять сели в самолет, уже в тот, первый, которым были недовольны. Опять, не дав отдохнуть побитым бокам, полетели. Опять в бури, во тьму, в ненасытные безбрежные пространства.
   Легко там, где-нибудь в Литве. Взлетел и пока набирал углом высоту - уже очутился за границей. Ну-ка, попробуй выбраться из Советского Союза, ежели двинулся в восточном направлении!
   Четверо окаянных советских летчиков в Хабаровске отвинчивали колеса. Привинчивали поплавки.
   Опять летели через труднейшие, бурнейшие, отвратительнейшие моря и проливы, мало кому ведомые острова. Опускались и причаливали в бурю к каким-то скалистым берегам.
   Выбрались в Аляску. Там опять отвинчивали и привинчивали.
  Ещё летели. Сработался мотор. Затребовали другой. Где-то в заброшенном рыбачьем посёлке меняли - шутка сказать! - меняли один мотор на другой. И опять поднялись, и опять, и опять, и тьфу! - долетели-таки куда надо.
   Сегодня наша советская птичка, скромно блестя потертыми боками, похрипывая натруженными лёгкими, спокойно стоит на нью-йоркском аэродроме. А мы - мы любуемся издали и переживаем её финиш, как очень большую тему.
   Ведь вот так же, без богатых технических и финансовых гарантий, без опоры и поддержки из вне, пустилась в свой неслыханный, невыносимо трудный путь настоящая, большая, без кавычек, Страна Советов. Пустилась, чтобы догнать и перегнать Америку!
   И так же, с кровью, в неустанной борьбе, идёт она от старта к финишу.
   Так же переделывает, меняет на ходу аппарат, усиливает и прибавляет моторы, чинится и набирает силы на самых неожиданных, неуютных перевалах...
   Президент Гувер не принял участия во встрече советского самолёта. Главный чиновник из Белого Дома не пригласил лётчиков в Вашингтон. Он боялся истолкования этого шага как признание СССР. Ну, конечно!
   А некоронованный правитель Америки Генри Форд торжественно принял лётчиков в своей столице, в Детройте, и чествовал их завтраком, и подымал за них бокал. Ну, ещё бы!
   В бюрократических канцеляриях буржуазной Америки прикрывают рукой глаза, пробуют не замечать прилёта маленькой «Страны Советов». Во дворцах настоящих хозяев уже ничего не прикрывают, всё замечают и относятся с подобающей вежливостью.
   Разве с настоящей, большой советской страной обстоит иначе? Ещё пробуют невидящие прищуриваться на неё американские чиновники. Но всерьёз торгует и ведут дела хозяева, крупнейшие капи­талисты. Делают так не потому, что любят - не любят, а ненавидят они нас! Потому, что вынуждены считаться, ладить, торговать. Вынуждены сознавать растущую мощь нашей техники, экономики, политического влияния.
   Кроме Гуверов и Фордов в Америке есть еще кое-кто. Эти «кое-кто» даже в провинциальном Детройте собрались слушать доклад летчика Шестакова в количестве пяти тысяч человек. Сколько их будет в Нью-Йорке! Великая радость для них воочию видеть, как советские самолеты, вчера реявшие над Парижем, Лондоном, Римом, сегодня спокойно жужжат над столицей Нового Света. Живой образец блестящего творчества страны рабочих и крестьян, залог ее твердого стремления догнать и перегнать капиталистическую Америку, первая ласточка грядущих и близких дел.
   Выдержанные стилисты кисло поправят:
— Одна ласточка весны не делает.
    А разве мы гонимся за весной? Нам больше по вкусу осень. Бодрая, свежая, в ноябрьских шквалах. Такая, как двенадцать лет назад...
   МИХАИЛ КОЛЬЦОВ."

   И Даллес отметил для себя предпочтения Кольцова. "Что ж, если тебе не по вкусу русская весна, будет тебе по-сталински бодрящая осень."
 
  В газете "Правда" №256 от 4 ноября, 1929 года Даллес нашёл ещё две интересные статьи под одним общим основанием: "МОСКВА - НЬЮ-ЙОРК.
СКОЗЬ БУРИ И ШТОРМ, ЧЕРЕЗ ОКЕАН И ГОРНЫЕ ХРЕБТЫ.
ПОДВИГ «СТРАНЫ СОВЕТОВ» ВОЙДЕТ В ИСТОРИЮ МИРОВОЙ АВИАЦИИ.
ПЕРЕЛЕТ ДОКАЗАЛ, ЧТО НАША СТРАНА УЖЕ РАСПОЛОГАЕТ ТАКИМИ ЛЮДСКИМИ И МАТЕРИАЛЬНЫМИ РЕСУРСАМИ, КОТОРЫЕ ПОЗВОЛЯЮТ ДОГНАТЬ И ПЕРЕГНАТЬ АВИАЦИЮ КАПИТАЛИСТИЧЕСКИХ СТРАН."
Первая статья называлась "Исторический перелет.
    Закончен беспремерный в истории авиации перелет из Европы через Азию и Тихий океан в Америку. Всего покрыто 20,580 км. в 136 час. 56 мин. со средней скоростью в 150 км./ч. Несомненно, в целом перелет является мировым рекордом по воздушным путем, считавшимися недоступными, в обстановке постоянных опасностей и лишений, при крайне неблагоприятных метеорологических условиях советским самолетом покрыто огромное расстояние; скорость, показанная им для такого перелета, является безусловно значительной.
   Наш самолет совершил свой исторический перелет через территории, над которыми никогда еще не появлялся аэроплан. В огромной своей части маршрут перелета не имел вполне подготовленных аэродромов и каких бы то ни было благоустроенных баз на море.
   Нужно подчеркнуть исключительно тяжелые метеорологические условия, при которых был совершен перелет: позднее время года, наименее благоприятное для перелета, сильнейшие ветры, бушующие над Охотским морем, туманы. Казалось немыслимым и невозможным совершить перелет через океан в условиях, когда вынужденная посадка грозила гибелью. И тем не менее невозможное стало фактом: наш самолет благополучно достиг своей цели.
   Перелет, вне всякого сомнения, является новым подтверждением высоких качеств продукции советской авиапромышленности, которая крепнет с каждым годом и может конкурировать с лучшими зарубежными фирмами. Быстрый темп развития авиации обеспечивает полную возможность организации авиационных линий на громадные расстояния. Смелая разведка советских летчиков имеет поэтому чрезвычайно важное практическое значение для разрешения — будем надеяться — вопросов о постоянной авиационной связи с далекими окраинами Советского Союза.
   Что касается связи с Америкой, то внимание авиации крупнейших капиталистических стран, как известно, до сих пор было направлено исключительно к преодолению самолетом Атлантического океана. Впервые советскими летчиками совершен перелет из Европы в Америку через Тихий океан. Понятно, что этот факт имеет крупнейшее значение в ряде завоеваний авиации за последние годы. Мы не сомневаемся, что он послужит новым толчком к укреплению культурной и экономической связи между СССР и С.-А. Соед. Штатами, и с удовлетворением констатируем факт гостеприимной встречи нашего самолета местными городскими властями и содействия ему в выполнении трудной задачи со стороны правительственных органов С.-А. Соед. Штатов.
   «Страна Советов» была встречена трудящимися Америки с энтузиазмом. В советском самолете они видели вестника той страны, где строится с невиданным напряжением сил социализм. Радость, с которой встречали самолет рабочие Америки, явилась выражением того сочувствия и глубокой солидарности с трудящимися СССР, которые живут в их сердцах. Посылка ими тракторов и других промышленных изделий для трудящихся СССР, являющаяся символом сочувствия рабочих масс делу строительства социализма в нашей стране, побудит нас с еще большей энергией, еще более напряжённым  темпом осуществлять задачи пятилетнего плана.
   Новым своим крупным успехом советская авиация обязана героизму и стойкости личного состава самолета, который целиком и полностью оправдал доверие трудящихся масс СССР. Своим перелетом т. Шестаков и Болотов продемонстрировали всему миру высокие качества летчиков воздушного флота СССР как в отношении технической опытности и выучки, так и в смысле личного мужества и выдержки. Трудящиеся СССР и всего мира с восхищением следили за героической работой водителей самолета, отважно преодолевших опасности сибирской тайги, полярных тундр и морских пространств. Работа аэронавигатора тов. Стерлигова и бортмеханика тов. Фуфаева при такой обстановке также должна быть отмечена как выдающаяся.
    Советской общественности есть чем гордиться. Ею много было сделано для совершенствования нашей советской авиации. Плодом ее работы и инициативы является и самый перелет. Успех его свидетельствует о растущей мощи советской общественности, о все более тесном сплочении трудящихся СССР вокруг дела обороны и содействия авиационному и химическому строительству.
   УНШЛИХТ."

Вторая статья
„Страна Советов“ — наша гордость

Самолет «Страна Советов», пилотируемый летчиками Шестаковым и Болотовым, механиком Фуфаева и аэронавигатором Стерлигова, достиг своей цели — прибыл в Нью-Йорк.

Перелет был начат 8 августа, но вследствие утери ориентировки в трудных метеорологических условиях ночью самолет вынужден был сделать посадку в районе Читы. Продолжать полет на самолете, севшем в глухой тайге, в 80 км. от тракта, было невозможно, так как необычайно трудно было извлечь поврежденный самолет из тайги. Поэтому 23 августа перелет был предпринят вторично на новой машине того же типа и в том же составе экипажа.
Судьба перелета вызывала сомнения, потому что запоздалый вылет из Москвы вынуждал производить перелет океана в такое время года, когда совершенно нельзя было рассчитывать на благоприятные условия погоды. Эти колебания еще более усилились после того, как самолет прибыл в Хабаровск вместо 26 августа лишь 3 сентября. Задержка была вызвана тем, что уже на первом этапе обнаружилась неисправность одного из установленных на самолете моторов немецкой фирмы Бава;рских моторостроительных заводов. Вместо намеченной первой остановки в Кургане самолет вынужден был произвести посадку в Челябинске. В Кургане понадобилась вторичная починка мотора, в Иркутске пришлось совсем сменить левый мотор, а в Хабаровске другой.

Только 12 сентября после перестановки самолета с колес на поплавки «Страна Советов» стартовала из Хабаровска на Николаевск на Амуре, где сплошные туманы над Охотским морем задержали самолет до 18 сентября, когда он и совершил перелет в Петропавловск, пройдя 1200 км. в очень трудных условиях над Охотским морем. От Петропавловска самолету предстояло пролететь свыше 4500 км. над Тихим океаном через острова Атту, Уналашка на Сьюард и наконец на Ситку. По вылете из Ситки через 300 км. самолет вынужден был сесть на о. Долл вследствие неисправности одного мотора. На острове пришлось задержаться до 13 октября в ожидании мотора из Ситла, где вновь необходимо было задержаться уже для смены поплавков на колеса. 18 октября «Страна Советов» вылетела из Ситла в Сан-Франциско, куда и прибыла 20 октября, сделав перед этим посадку в Ванкувере. Далее полет совершался с посадками в Салт-Лейте, Норт-Плейте, Чикаго, Детройте. Во всех этих пунктах самолет останавливался по несколько дней в виду гостеприимного приема со стороны американцев.
   Уже при организации перелета, имея в виду трудности полета над Охотским морем и над Тихим океаном, были оборудованы метеорологические посты в Хабаровске и Петропавловске. Кроме того, была установлена связь с «Красным Вымпелом», курсирующим между Петропавловском и островом Атту в ожидании самолета, и с целым рядом метеорологических станций на американском и азиатском берегах Тихого океана. Эти мероприятия впоследствии сыграли важную роль в благополучном перелете самолета над Охотским морем и океаном, дав возможность из Москвы руководить перелетом до острова Атту, откуда обслуживание перешло к американцам. Налаженность метеослужбы позволила комиссии по перелетам настаивать на продолжении перелета, невзирая на ухудшение погоды. На наиболее трудных этапах Николаевск — Петропавловск и Петропавловск — остров Атту самолет при полете поддерживал радиосвязь с метеостанцией в Петропавловске.
   Преодолев все трудности, «Страна Советов» выполнила большую работу. Всего в пути самолет пробыл 58 дней, покрыв за 137 летных часов, со средней скоростью в 150 км в час 20.580 километров, из коих 7.950 на поплавках и остальное на колесах. Время пребывания в пути сократилось бы по меньшей мере на 20 дней, если бы моторы показали более доброкачественную работу. Но это ни в какой мере не зависело от экипажа и тем менее от самолета советской конструкции, показавшего на этом перелете отличные качества — прочность, простоту ухода, надежность действия отдельных частей.
   Экипаж встретил очень радушный прием в Америке. Во встрече его принимали участие официальные городские власти, представители авиационных фирм, не говоря уже о пролетарском населении городов. Самолет получил специальное приглашение от Форда посетить его аэродром Дарборн в Детройте. Кроме того, был целый ряд приглашений от различных городов Соединенных Штатов. Однако комиссия по перелетам разрешила сделать остановки только в городах, лежащих на пути маршрута, оставив открытым вопрос о визитах в различные города после прибытия самолета в конечный пункт путешествия — Нью-Йорк.

Еще задолго до перелета в Америку был организован комитет по встрече, который в частности организовал сбор средств по подписке на приобретение подарков для летчиков и СССР. На собираемые средства закупаются тракторы для нашего сельского хозяйства. Огромный интерес к перелету проявляют рабочие Америки, а также и деловые круги, близко стоящие к авиации, могущие достаточно хорошо оценить все технические трудности этого замечательного перелета через Восточную Европу, весь Азиатский континент, Тихий океан и Американский материк. Хорошо осведомленные в технике дела люди ценят огромное практическое значение этого перелета, систематичность и настойчивость, с которой он выполнен, солидность организации метеослужбы, позволяющие расценивать этот перелет не как эпизод и установление рекорда, что и не входило в задачу экипажа, а как возможное начало систематической регулярной связи через Тихий океан между двумя материками.
    Нужно отметить, что перелет в этом направлении в северной части Тихого океана впервые совершил нашим самолетом. Если же принять во внимание совершенную исключительность метеорологических условий, когда тайфуны, возникая в районе Формозы, цепочкой преграждали путь, образуя узкие щели, в которые нужно было проскакивать самолету, то станет совершенно ясной исключительная заслуга Шестакова и всего экипажа в выполнении перелета.
    На длительности перелета очень сильно отразилась явно неудовлетворительная работа моторов, осложнившая и без
того достаточно трудный полет. При организации перелета предполагалось пройти маршрут в 40-45 дней. У Шестакова из 58 дней пути на ремонт и смену моторов ушло 20 дней. При нормальной работе моторов путь был бы выполнен в 38 дней. Таким образом, средний дневной полет получается при 38 днях - 540 километров, а при 58 - 355 км. Летчик Дель Пинедо, совершивший полет, доставивший ему мировую славу, из Италии в Америку и обратно, за 129 дней сделал 44.000 км., т.-е. по 357 км. в день. Перелет Пельтье Дуази из Парижа в Токио, привлекший внимание всего мира, был выполнен по 440 км. в день. Американская кругосветная
экспедиция насчитывала по 165 км. в день.
   В отношении исключительно трудных метеорологических условий, в которых пришлось совершить перелет нашему самолету, некоторое сходство имеется с полетом американских летчиков Барда и Акоста на трехмоторном Фоккере, закончившимся, как известно, вследствие плохой погоды, посадкой сухопутного
самолета на море, возле Гавра.
   Летом нынешнего года было предпринято семь перелетов через Атлантический океан. Из них только три могут считаться выполненными: американский летчик Уильямс вылетел из США в Рим, не долетев, совершил посадку в Испании; шведский летчик Аренберг, летевший из Стокгольма через Норвегию и Исландию в США, застрял в Исландии; немецкий летчик Гронау через Англию летал в Рейкьявик (Исландия) и обратно. Четыре следующие попытки оказались менее удачными. Испанские летчики на самолете Дорнье потеряли ориентировку, сели в море и через 8 дней были подобраны пароходом.

Американские летчики Гаст и Кремер вылетели с озера Мичиган в Берлин, вынужденно сели у Лабрадора, самолет унесло и затерло льдами, летчики были спасены через несколько дней. Польский летчик Мдзиковский вылетел из Парижа в Южную Америку и при посадке на Азорских островах разбился. Французские летчики Кост и Беллон вылетели из Парижа в Южную Америку, вернулись вследствие плохой погоды; позже на этом же самолете совершили полет из Парижа в Цицикар.

Советская общественность в праве гордиться прекрасно выполненным перелетом и отличными свойствами как советского самолета, так и экипажа, искусно и умело выполнившего трудную и опасную задачу. Советскому самолету, советским пилотам принадлежит честь первого перелета в северной части Тихого океана из Азии в Америку, и с именем «Страны Советов» будет связана организация регулярного воздушного сообщения между Азией и Америкой.
    БАРАНОВ "

   Даллес бросил газету на стол, Советская интервенция вызывала в нем раздраженние. Он готов был объявить  Генри Форда агентом Кремля и расстрелять за низкопоклонство перед Советами. В голове Даллеса, вызывая жгучую головную боль, жужжал отпечатанный в газете "Правда" голос Михаила Кольцова: "Великая радость для них воочию видеть, как советские самолеты, вчера реявшие над Парижем, Лондоном, Римом, сегодня спокойно жужжат над столицей Нового Света. Живой образец блестящего творчества страны рабочих и крестьян, залог ее твердого стремления догнать и перегнать капиталистическую Америку..." И, словно обращаясь к русскому писателю З. Прилепину, Даллес спросил:
   - Откуда у русских это неудержимое желание жжужать над Римом, Парижем, Лондоном, а теперь ещё и над Новым Светом? Жужжали бы над Пхеньяном, Каракасом, Гаваной.   
   - Думаю, это замечательные сталинские маршруты! - Согласился с Даллесом Джон Кларк. - Только в этом случае не обязательно расстреливать Форда, пусть лучше они сами расстреливают своих... Михаила Кольцова и Уншлихта.
   - А Пётр Баранов? Как нам известно, именно он является видным  военным и государственным деятелем, начальником Военно-воздушных сил РККА (1924–1931) и входит в состав Президиума Центрального Совета Осоавиахима СССР с момента его основания в 1927 году. Ведь именно П. И. Баранов, а не вездесущий Сталин, стоял у истоков создания организации и руководил её развитием, превращая её в ключевой институт подготовки мобилизационных резервов и пилотов для советской авиации. Что с ним делать.
   - Ничего! Пусть летит с женой на открытие авиазавода в Севастополе...
   
    Уверенный тон Кларка убеждал Даллеса в том, что они обречены на победу. Оставалась маленькая неясность: "благодаря Сталину или вопреки?"
   Кларк решил оставить неясность для будущего... А. Даллесу он решил рассказать о встрече итальянского философа, журналиста и политического деятеля; основателя и руководителя Итальянской коммунистической партии и теоретика марксизма Анто;нио Гра;мши (1891, Алес, Сардиния — 1937, Рим) с Владимиром Ильичем Лениным. Об этой встрече Кларку сообщил русский писатель и драматург Рафаил Исаевич Хигерович (1911, Минск — 1994, Москва), брат Моисея Исаевича Хигеро;вича (1897—1983) советского учёного в области строительных материалов, лауреата Сталинской премии третьей степени (1950) за создание и внедрение в производство нового вида цемента — гидрофобного портландцемента. В 1922—1923 годах Грамши был делегатом от ИКП в Исполкоме Коминтерна и жил в Советском Союзе. 25 октября 1922 года произошла его встреча с В. И. Лениным.

   "Бойцов не оплакивают". - Уверял Рафаил Хигерович.
   И Кларк вспоминал Льва Троцкого: "
Троцкий как лидер русской революции неоднократно цитируется или упоминается Грамши в статьях, написанных им для революционной газеты «Ордине Нуово», выходившей в свет с 1919 по 1920 гг. В основном цитаты из Троцкого использовались Грамши для иллюстрации позиции Советской Республики и полемики с буржуазной прессой и реформистами. Так, в статье «Германия и мир» от 21 июня 1919 года Грамши указывал на то, что германское правительство Эберта после убийства Карла Либкнехта и Розы Люксембрг не может обратиться к солидарности трудящихся, подобно тому как это сделали Ленин и Троцкий после Брест-Литовска и будут вынуждены всего лишь «скрепить своей подписью поражение немецкого народа»."
    Только Рафаил в такие минуты возвращал Кларка к знаменательной встрече Грамши с Лениным, которая «СВЕТИЛА, КАК ПЛАМЯ!» из второй главы его книги: "20 октября Грамши вернулся в Москву.
Утром 25 октября позвонили:
— Владимир Ильич просит быть у него ровно в шесть
часов вечера.
Он давно ждал этого. Собственно, все месяцы пребывания в Москве и в подмосковном санатории, когда болезнь свалила его с ног, он готовился к встрече с Лениным. Ленин тоже был болен, встреча не могла состояться.
Он очень жалел об этом и теперь жалеет, но сегодня
готов к этой встрече, пожалуй, больше, чем раньше. Положение в Италии, до этого неясное и смутное с точки зрения некоторых товарищей, сейчас почти определилось. Он вспомнил, как весной Бордига заявил в свойственной ему непререкаемой манере: «Я предвижу, что
в своем дальнейшем развитии фашизм будет либерален
и демократичен в той же мере, как и любое другое политическое течение буржуазии».
...Без пяти шесть. Вошел в приемную. Поздоровался
с дежурным секретарем — маленькой черноволосой женщиной с живыми черными глазами.
— По распоряжению врачей сегодня у Ленина день
отдыха, — сказала женщина по-французски, тщательно
подбирая слова. — Ах, эти дни отдыха, они так похожи
на обычные. Сегодня вечером Владимир Ильич настоял на трех встречах. Постарайтесь не очень долго, товарищ Грамши, хорошо?
Да, конечно. Но как же быть?.. Грамши вынул из кармана листок с намеченными вопросами и начал его торопливо просматривать.
— Владимир Ильич просит вас.
 
  ... Грамши рассказал (Ленину) о борь­бе партии за то, чтобы главным действующим лицом южного вопроса стал революционный рабочий Турина и Милана. Это уже дало свои плоды: сардинский пастух, старик, сказал ему: «Станешь травой, даже козы съедят тебя». Беднякам надоело быть травой.

Ленин засмеялся. Лукавые морщинки веером побежали от прищуренных глаз:

— Этот старик куда разумнее ваших реформистов. И дальногляднее. «Станешь травой, даже козы съедят тебя», — отлично сказано.

И, сразу потушив улыбку, спросил:

— А что думают рабочий Турина и сардинский пастух о фашистах? И что думаете вы сами?

Граммши поделился с Лениным своей глубокой тревогой. На политическую арену вышла новая сила: грубая, жестокая, беспринципная. Обстановку последних месяцев он знает по рассказам товарищей, по газетам и редким письмам из Италии, но за первыми шагами фашизма наблюдал пристально и во многих районах страны. При отдельных различиях в приемах и в поведении членов местных фашо можно установить единообразие в тактике. Сначала сколачивается группа из приезжих и местных праздношатающихся. Им выплачивают (неизвестно из каких средств) небольшое вознаграждение, приправленное щедрыми посулами на будущее. Театральная церемония освящения фашистского знамени привлекает внимание к новой организации. В фашо вступают другие местные жители: землевладельцы, крупные торговцы, чиновники, обиженные нынешней администрацией. Фашо существует и готово к действию. Полтора-два десятка вооруженных молодчиков прогуливаются по местечку, провоцируя различные инциденты. Инциденты на первых порах мелкие, бескровные, но они создают определенную атмосферу безнаказанной наглости и насилия.

Ленин слушал внимательно, лицо его хмурилось.
   — Эта атмосфера, — продолжал Грамши, — нужна фашистам для последующих действий. Мэру и муниципальным советникам вручают требование в течение сорока восьми часов подать прошение об отставке. Причем «просят» обязательно присутствовать на заседании, на котором будет решаться этот вопрос. Во всех переговорах, не только в переносном смысле, а буквально, фигурирует дубинка. Дубинка — их доводы и доказательства. Дубинка — их закон. Дубинка опускается на плечи, на головы. Они хорошо умеют бить, особенно хорошо, когда не ждут сопротивления... Люди замкнулись в ожидании, что режиму террора наступит конец. Но конец сам по себе не наступит! Только силой можно ответить на силу. А старый лидер социалистов Филиппо Турати написал рабочим Андрии и Апулии, просившим его совета: «Будьте совершенны, будьте святы, будьте смиренны».

Ленин близко наклонился к Грамши: брови насушились, губы гневно сжались.

Теперь Грамши нужно было упомянуть о Бордиге. Он замялся и сказал, что события могли изменить позицию Бордиги, которую он сам вскоре изложит конгрессу. Ленин покачал головой.

Раздалось тихое жужжание телефона, над столом загорелась маленькая электрическая лампочка. Ленин поморщился, но быстро снял трубку и стал внимательно слушать, изредка вставляя короткие фразы по-русски. Произошло что-то хорошее, это Грамши почувствовал, не поняв ни слова, и порадовался за Ленина. На губах Владимира Ильича заиграла улыбка. Он положил трубку на рычаг и несколько секунд молчал.

— Только что сообщили, — сказал Ленин, — что освобожден Владивосток. Остатки интервентов бежали. Дальний Восток стал советским. Пять лет существует Советская власть, и пять лет рабочие и крестьяне не выпускали из рук винтовки!..
   Вошла черноглазая женщина — секретарь и положила перед Владимиром Ильичем какую-то бумагу. Ленин заглянул в нее, кивнул:
— Спасибо, Мария Игнатьевна.
Она вышла. Ленин указал на принесенную бумагу и улыбнулся:
— Торгуют помаленьку. Вот, наторговали больше двадцати миллионов золотых рублей. Мы их немедленно вложим в тяжёлую индустрию. Двадцать миллионов. Много это или мало? Знаете, сколько истратила одна лишь Англия на интервенцию против нас? Сто с лишним миллионов фунтов стерлингов, то есть более одного миллиарда золотых рублей. А всего Антанта — что-то около трех миллиардов, по официальным источникам, заметьте. Каково? Нам бы долю этих миллиардов, — Ленин засмеялся и махнул рукой.
— Мы немного отвлеклись. Да, фашизм — враг жестокий, беспринципный, со своей своеобразной тактикой. Все идет к тому, что в Италии встанут друг против друга две главные силы: фашисты и коммунисты. Сейчас важно, архиважно единство рабочего класса, единство всех, кому дорого будущее нации. На днях мне сообщили, что внутри Итальянской социалистической партии произошел раскол. Большинство начало понимать, что бороться нужно вместе. Как вы, товарищ Грамши, смотрите на дальнейшие тактические и организационные перспективы, в частности на объединение коммунистической и социалистической партий Италии? Попрошу вас говорить нелицеприятно и откровенно, не скрывая сомнений и возражений. Предупреждаю, если вы еще раз взглянете на часы, мы с вами поссоримся. Объединение — задача в высшей степени деликатная. Надо обдумать все возможные осложнения... Кажется, мы понимаем друг друга без переводчика. Извинимся перед товарищем за беспокойство и продолжим. Главный разговор у нас еще впереди..."

"Главный разговор у нас еще впереди..." - Глядя сквозь Кларка в будущее, проговорил Аллен Даллес.