Сковородка и хроматограф

     Вообще-то эту историю я рассказываю всегда устно, обычно знакомым парам – женатым и неженатым – неважно. При этом ловлю сочувствующие и понимающие взгляды мужчин, и затуманенные удовлетворением взгляды их женщин.
Но сейчас попробую рассказать письменно.

Как мы со Светочкой поженились.

     Мы долго гуляли, года два с лишним. Слово «гуляли» в предыдущем предложении я не мог взять в кавычки, чтобы вы не подумали что-нибудь не то. Мы действительно просто гуляли. В Харькове, где мы учились, полно парков, кинотеатров и просто улиц. И нам было хорошо. Нет, конечно, часто целовались. Если в округе не было людей. Но если и было немного, то тоже целовались, но Светочка при этом краснела от смущения. А однажды я подумал: а почему бы нам и не пожениться?
     И спросил идущую беспечно рядом Светочку: Света ты выйдешь за меня замуж?
Светочка в те годы была совсем девочкой и не представляла коварство мужчин, желающих войти с будущей женой в близкие отношения, но смотрю - вопрос не застал её врасплох. И моя любимая девочка простодушно ответила:
     - Да.
     Я тоже тогда был очень наивным юношей и не представлял коварство женщин, надеющихся прожить всю жизнь за мужем. Да, именно так: за-пробел-мужем. Поэтому очень обрадовался, думая, что самая трудная часть задачи пройдена, «да» получено, и дальше начинается счастливая супружеская жизнь. А Светочка продолжила:
     - Но только, Юра, при одном условии: …
     …То есть, неравноправие, всегда существующее в браках, начинаются ещё до браков!

     В этом месте мои слушатели всегда смотрят друг на друга и тот, кто до брака объявлял или мысленно предполагал доминирование, незаметно для партнёра - но явно для меня - слегка ухмыляется.

     Светочка торжественно закончила фразу об условии:
     - … посуду будешь мыть ты.
     И всего-то! Я видел, как делает это мама. Сразу скажу, что мыть посуду мама нас с братом не заставляла, так как воспитывала мальчиков с мужским уклоном. Мы должны были рубить дрова, приносить воду из колодца, чинить любые поломки в доме… А обед готовят и посуду моют девочки. Поэтому я облегчённо сказал:
     - Ну конечно, - и для верности добавил: - а кто же ещё…
     Но, друзья мои, я, будучи студентом авиационного вуза, совершено не подумал, что предстояло жениться на настоящем химике. Светочка была студенткой университета, но училась не на какую-то простую училку по-французски, а на химика-органика. Причем, училась на отлично.
     И когда мы поженились, то оказалось, что тарелки надо было мыть до химической чистоты. Именно так: ДО. ХИМИЧЕСКОЙ. ЧИСТОТЫ.

     В этом месте мужчины из слушателей сочувственно хлопают меня по спине, что означает «хоть ты и попал, парень, но мы за тебя». А во взглядах их женщин читается удовлетворение и прозрачные мысли: «хоть ты и попал, парень, и мы тут слушаем тебя, но мы за твою жену, пусть она даже химичка».

     Немногие понимают, что значит «до химической чистоты», а я в первый же день после свадьбы вспомнил. Потому что нас в школе учила очень хорошая учительница по химии – Мария Дмитриевна, выпускница, кстати, того же факультета, на котором училась моя Светочка. Мария Дмитриевна показывала, что пробирка считается чистой не тогда, когда в ней уже ничего нет, и не тогда, когда при переворачивании из неё выкатывается вода струйками или капельками. А чистая пробирка – это когда при переворачивании её вода внутри лежит на стенках тонким ровным слоем, да так, что пробирка кажется сухой.
     С кружками и чашками я ещё кое-как справлялся, но тарелки никак не удавались.
     Все знают, что когда молодожёны начинают жить вместе, они присматриваются друг к другу, тонко подмечают сильные и слабые стороны. И если у них настоящая любовь, партнёры слабым сторонам другого помогают, а сильные одобряют. Отчаянная чистюля Светочка терпеливо учила меня мыть посуду, даже половину вымывала в качестве урока сама. Но вот сковородка…
     Прекрасная харьковская сковородка – это наша первая самостоятельная покупка, купленная на семейные деньги, оставшиеся от свадьбы. Алюминиевые толстые стенки долго хранили тепло. А клетчатое дно с квадратными ямочками способствовало равномерности распределения растаявшего жира перед тем, как человек сваливал на него порезанную картошку.
     Обнаружилось, что Светочка прекрасная повариха. Она знала, сколько положить сливочного масла или налить подсолнечного, а лучше - нарезать сала - на нашу сковородку и терпеливо ждала, когда я справлюсь со своей частью работы. На мою долю оставалась сущая чепуха: почистить картошку, помыть её, порезать на дольки и вывалить в сковородку, стараясь не забрызгать Светочкин домашний халатик. А, вот ещё, вспомнил - потом по её команде надо было несколько раз – Светочка знала, сколько раз - переворачивать картошку, вылавливая со дна поджаристую и топить на дно белую. Наконец Светочка командовала: всё, ставь на стол. И она ни разу не промахивалась, хоть я, глотая голодные студенческие слюни, пытался её сбить с толку, канюча: ну пора, пора, смотри же… На мой мужской взгляд тёплое уже принципиально не могло быть сырым.
     И вот эта любимая наша сковородка очень трудно выходила у меня чистой. Особенно квадратные ямочки на дне. Каждую надо было очистить от нагара. А их, как сейчас помню, было 572. Я старался. Придумал специальную ковырялку. Светочка даже носила её похвастать своим коллегам по лаборатории, в которой подрабатывала. Коллеги зажилили… Я подрабатывал грузчиком на заводе, мне легко было сделать ещё парочку…
     В общем, я уже отвлекаюсь от повествования. Хочу про сковородку, а получается про Светочку. Безобразие прямо…
Однажды, поняв, что сковородка для меня – слабое место в ремесленной характеристике мужа, моя жена строго сказала:
     - Юра, ты же обещал!..
     - Но, Свет, всё чистое. Смотри, даже ямочки блестят.
     - Хорошо, я завтра понесу её в лабораторию и отдам хроматографу. А он видит каждую молекулу. Я принесу тебе протокол замеров.
     Меня озадачило и возмутило, что какой-то там хроматограф может выписать на меня протокол. До сих пор в моей жизни был всего только один протокол, в шестом классе. Его выписала тётка в детской комнате милиции за то, что мы с другом швыряли комьями земли по вагонам товарного поезда. Хроматограф показался мне страшнее тётки. Потому что тёткин протокол куда-то из моей жизни делся, а вот неизвестная химическая бяка-бука могла бы сотворить с нашей любимицей чёрт-те что. Например, после экспериментов над нашей сковородкой - над нашей, чёрт побери, единственной семейной ценностью, не считая конспектов - от неё может отдавать какой-нибудь серной кислотой. Или мышьяком пополам с цианистым калием… О своих страхах я рассказал Светочке, а она сразу-то и не объяснила, почему долго смеялась, пока я дулся.
     Конечно, когда всё выяснилось, Светочка ввела в обыкновение попугивать меня страшным хроматографом, и так это осталось в нашем шутливом интимном диалекте.
Кстати, до сих пор не знаю, что этот хроматограф делает. В моей производственной жизни мне он ни разу не попадался, даже когда я был в авиации, и уж там чего только нет... А в интернет принципиально не полезу.
В своих потугах достичь непривычной для меня химической чистоты я стал замечать, что на исполнение настоящих мужских обязанностей – починить кран или приладить на дверь замок, а то и наконец подготовиться на завтра к теормеху – у меня уже и времени-то не хватает!
     И только через месяц… Медовый месяц… Да, был такой… Пользуясь тем, что меня начали постепенно считать главой семьи (моя стипендия была на пять рублей больше), да и мы со Светочкой как-то всё больше влюблялись друг в друга, совершенно пропуская взаимные слабости… И однажды мне пришло в голову, что, пожалуй, эту дурацкую ситуацию с химической чистотой я могу плавненько спустить на тормозах… Чисто для супружеского равновесия. Ну вот, вы опять подумали про коварство мужчин, я же вижу… Я же не грубо, а постепенно-постепенно, плавно-плавно…

     В этом месте рассказа я всегда терпеливо жду, когда отсмеётся супружеская пара моих слушателей. Причём, и мужчина, и женщина всегда здесь смеются дружно, как дети после сказки со счастливым концом. Улыбнитесь здесь и вы, читающие.
И, дождавшись, когда пара уже почти заканчивает смеяться, я напускаю на себя будто бы грустное лицо и завершаю повествование:

     - Спускаю на тормозах до сих пор…

Из представленной на фото посуды попробуйте найти нашу семейную реликвию. Подсказываю: ей уже 58 лет, но она всё ещё в строю. Заводская ручка давно отгорела, поэтому лет двадцать назад пришлось приделать самодельную свою, крепкую мужскую и надёжную.