Обратная перспектива

Рассказ-притча

Серёга искал Бога в городском парке. Там поставили новую часовенку, позолотили куполок с крестом и обвешали стены иконами.
Серёга никогда не видел церкви. Сам он редко выбирался из поселка в город. А в посёлке церкви не было никогда.
Поэтому он даже подумал, что часовне той надо бы как-нибудь обрадоваться.
В часовне сидела учтивая старушка. Продавала свечи, держала чистоту и улыбалась всем, кто войдет.
И Серёга вошел.

Вначале он ничего не понял. На стенах висели большие иконы, подписанные по церковнославянски, а возле икон стояли золотые подсвечники. Было очень красиво. Красивее, чем в доме у соседа Кукушкина, который любил собирать всякую старину, увешивать ею стены и потом заставлять гостей слушать всё, что он им об этой красоте расскажет.
При том, каждый раз он рассказывал что-нибудь непохожее на рассказ предыдущий.
В общем, ничего о той старине не знал. Но и на слова не был беден, говорил, что вздумается.
Но в часовне Кукушкина не было. И красота входила в ум сама собою и без пояснений.
Но не нашел Серёга в часовне и Бога.
Только иконы.
– А где же Бог, – спросил Серёга у старушки, которая знала Серёгу с детства.
– Он на иконах. Вот, смотри, святая Троица, – показала она на большую картину, висящую в середине, как раз напротив входа. – Только не всякий Его там увидит, Бога-то.
– Ага! – ответил Серёга.
Он любил загадки и тайны! И потому уселся на табуретку и так сидел до самого вечера, глядя на трех ангелов на иконе.
Вечером же молча встал, попрощался со старушкой и ушёл домой.
Однако утром он снова вернулся в часовню, опять сел на табуретку и стал глядеть на икону.
От такой его настырности старушке стало не по себе. Отчего она стала думать по Серёге:
– Тебе больше делать нечего?
– А у меня отпуск. Вот я его на Бога и трачу. Сижу, и смотрю. Божественное дело!
– И чего ты там смотришь? – спросила она и тоже стала глядеть.
– Хочу Бога увидеть и мудрости у Него научиться, – ответил Серёга, не отрывая от иконы глаз.
– Ну и как? Научился?
– Нет пока.
– Ну а что сидишь тогда?
– Потому и сижу.

К вечеру старушка уж совсем забеспокоилась: богомольцы и случайные путешественники, которые заходили в часовню, теперь задавали вопросы Серёге, а не ей. Видно, думали, что он здесь главный.
Серёга молчал и ответов не раздавал.
Но старушка всё равно беспокоилась. А потому вечером позвонила батюшке в город и о своём беспомощном помощнике доложила.
На третий день, когда Серёга пришёл к иконе постигать великую мудрость, в часовне его ждал молодой дьякон из местных.
Поздоровались.
– Вот я думаю, – начал Серёга издалека, сегодня, по случаю явления дьякона, на стул не усаживаясь. – Как же мне понять?
– А что вам непонятно? – спросил дьякон с готовностью и даже сложил руки домиком, пристроив их на животе. Как делал это Кукушкин, когда рассказывал про свои картины и старинные светильники да сундуки.
– Почему на иконе, где должен быть Бог, нарисованы три ангела?
Дьякон задумался надолго. И Серёга уж даже хотел сесть на стул, но пришлось стоять — ответил всё же дьякон:
– Вот вы-то не сам собою? Вот у вас есть разум. А вот у вас есть ваше тело. А вот и душа. И все три — могут друг без друга жить. Однако, все трое, собранные во единого человека, и есть вы. Раб Божий Сергей.
– Вона как? – удивился Серёга. – Так это что получается? Тело само по себе личность? Или разум?
– Конечно, нет. Но образ этот близок к пониманию Троицы. Только ваши трое разрозненны и друг другу враги, а в Боге Трое едины, наполнены любовью и достоинством. К тому ещё и Личности отдельные. Так вам понятнее?
– Может и да… А может и нет, – ответил Серёга. И сказал вслух то, что на его счет у всякого итак на языке липло: – Я глупый человек.
– Глупый, – подтвердила старуха и так закивала головой, что голова оная у ней закружилась. и она села на Серёгину табуретку. – И с детства такой был.
– Так вот потому-то я и сижу здесь. Стою, точнее, – объяснил Серёга. – Что глупому до ума дальше, чем до мудрости. Умные строят города строят. А глупый с мудрым сущее постигают.
На это ему не ответили, ибо были умнее его.
А потом он (от глупости, конечно) и другое спросил:
– А вот почему на иконе все наоборот?
– Это явление обратного вида, это такое в иконах Божиих. Все в обратную сторону, как в зеркале. «Обратная перспектива» называется.
– Эко, оно! – удивился Серёга. – Так вот она где сокрыта, мудрость-то!
И с тою мыслию для всех неожиданно, Серёга вышел вон.
И на другой день уже не явился.
В сей же день, когда поговорил с дьяконом, придя домой, он долго думал про обратное видение в иконах. Выходило, что в духовном мире всё так же простирается, но только в обратную сторону. Стало быть, наоборот.
Это же надо, как проста мудрость!
А потому, когда к Серёге пришел сосед Кукушкин, Серёга хотел побыстрее поделиться с ним великим духовным открытием.
Но сосед сказал вещь плотскую:
– Помоги-ка мне, Серёга. Подай доски на крышу, хочу починить её.
– Не подам. Все наоборот должно быть, как на иконе. А то так у буду глупым дураком без мудрости.
– Как наоборот?
– Да так, что, коли просят тебя о чём, то надобно отказать.
Сосед не ответил, покачал головой и махнул рукой. Рассердился и обиделся.
А Серёга улёгся на траву в саду, уставился в небо, и стал там искать мудрости.
Но опять ему помешали мирскими и плотскими делами: жена его явилась с корзиной.
– Пойди овощей в огороде собери. Целыми днями без дела шляешься. Как же я устала от такой тяжёлой жизни!
– Не пойду, надо наоборот всё делать! Иначе будет не по-Божьи.
– Тогда, выходит, ты всю жизнь живёшь по-Божьи, ибо у тебя всегда всё не как у людей! — рассердилась и жена.
Серёга аж расстроился: не может же быть, что Бог подводит его так? Ведь Он — Любовь. А стал Серёга по-Божьи жить, так весь мир на него восстал.

К вечеру Серёга вошёл в дом — уставший и грустный.
– Эй, баба! – сказал он жене. – Хочу есть, ужин подавай!
И уселся за стол.
Жена ему на стол с грохотом поставила только кружку с водой.
– Нету тебе ужина!
– Это ещё почему, глупая баба?
– А я по мудрости твоей теперь жить буду: коли попросишь еды, дам тебе воды. Наоборот всё.
– Хм, – только и сказал Серёга и почесал затылок для улучшения мыслей. Кажись, жена показала ум. Или даже мудрость. И добавил уже со смыслом наизнанку: – Дай воды тогда.
А жена только усмехнулась — видно, предусмотрела обратное его видение:
– На тебе, – вынула из холодильника кусок льда и стукнула об стол. – Вот тебе вода, только наоборот. Ужинай, дорогой муж.
Серёга не стал ужинать куском льда. Он только вздохнул и лёг спать голодным.
С утра он завтрака просить не стал, и через то жена его всё же покормила.
А насытившись, он снова пошёл в часовню. С Богом поговорить.
Но в часовне сегодня на Серёгном стуле дьякон сидел, хотя и старуха при нём. Но на своей табуретке, сбоку.
– Вот я думаю, – обратился Серёга к дьякону. – Ежели в мире Божьем всё наоборот, стало быть, и в этот мир надобно вывернуть. Так оно выходит?
– Может и так, – уклонился дьякон.
– А вот и нет! – рассерчал Серёга (но не всерьез, а научно, по-богословски). – Коли этот мир выворачивать, то и духовный мир вывернется вместе. И тогда всё равно наоборот будет. Ибо отражение это!
Дьякон только вздохнул.
– А вы не выворачивайте телесное и мирское, а только духовное. А через духовную ровность и плотской мир выровняется, — ответил дьякон. Знал дело в глупости.
– Эко, оно! – удивился Серёга. – Эдак я и не думал!
Он тут же побежал домой — хотелось ему обратно вернуть то, что вчера он вывернул с излишком.
Потому первым делом явился к соседу.
– Давай помогу с досками-то?
– Не надо мне от тебя ничего, пошёл вон! – рассердился сосед и закрыл перед ним калитку.
Было бы привычно рассудить по-старому: раз сосед злится, да ещё и гонит вон с оскорблениями, то надо бы тоже его ошарашить парой злобных словечек, да и идти домой. Для равновесия в мире, так сказать.
Но ведь оскорбление — это не дело какое мирское и плотское. Это чувство в душе. А чувства духовные. Стало быть, надобно их наизнаку вывернуть. Чтобы было с обратным видом, как на иконах.
И потому Серёга против привычки не стал сердиться в ответ, а наоборот:
– Прости меня, сосед, – сказал он со стыдом. –  Я глупый человек. Всё наоборот делаю.
– Так ты не делай наоборот!
– Если не буду, то останется по-прежнему. Я же изначально наоборот делаю, от рождения. Стало быть, чтобы мне не делать наоборот, мне придется два раза выворачивать. То есть, один раз наоборот, потому, что я глупый. А второй раз — чтобы глупость исправить.
– Что? – ничего не понял сосед. Потом махнул рукой. – Ладно. Так ты поможешь с досками?
– Конечно!
Так они с соседом подружились в обратную сторону, будто и не ссорились. И то показалось Серёге мудростью. Или хотя бы её зачатком.
И он решил с терпением принимать скорби, ибо так оно будет наоборот.
Как на иконах.
А потому, когда помог соседу, даже согласился послушать о старинных предметах. И Кукушкин полдня ему рассказывал о своих столах и стульях, при том довольно и счастливо сложил руки домиком и пристроил их на животе.
Придя домой, Серёга бросился делать всё, о чём его просила и не просила жена. Собрал овощи в огороде, полил деревья в саду, починил ворота и приготовил ужин к приходу жены с работы.
– Что ты затеял, дурак! – разругалась жена с порога. – Что сотворил глупое?
– Ничего, – улыбался Серёга ей в ответ. – Мудрость Божию постиг я.
– Это какую ещё мудрость? Опять проиграл деньги? Или хочешь в пьянство удариться? Или ещё что? Ох, чую я скрываешь что-то!
– Нет, – Серёга даже ужин сам накрыл. – Просто… Нравится мне наоборот делать.
Жена не всякий случай понюхала, не пахнет ли от него вином.
Потом кошелек проверила — на месте деньги семейные. Ничего не ответила, но поужинала с ним на всякий случай.
После ужина, видя, что муж сегодня мягок, она решила отыграться за прошлое.
– А ты помнишь, как ты… – говорила она и вспоминала какую-нибудь обиду, какую он нанёс ей раньше. Когда он ещё духовное от телесного не отделял и бил прямиком в лоб.
На её упрёки Серёга только краснел и темнел. Очень ему по привычке хотелось рубануть в ответ, гаркнуть и поставить её на место.
Но он терпел.
Оно ведь должно быть наоборот, как на иконе. Иначе так и останешься дураком. А значит, когда хочешь сделать дурное, сделай наоборот.

Три дня жена ворчала, ругалась, а иной раз и рыдала, вспоминая обиды и несправедливости, перенесенные ею от мужа — глупого и ленивого пьяницы-драчуна.
А тот только молчал, когда хотел сказать. И только жалел её по голове, когда хотел ударить.
Наконец, оба они вытерпели это испытание, и оба удивились: мир вошёл в них.
И, вроде как, это они сами так ощущали, и мир этот был частью их существа. Но, вроде как, и не их существа, а пришел извне. И даже жил сам по себе, как кто-то разумный и отдельный.
– Вот тебе и тайна Троицы, – сказал Серёга жене. – У Бога всё так же, как и у нас. Потому, как он нас по Себе скроил. Только мы вывернули духовное, чтобы на телесное его натянуть. И от Бога через то отпали, потому что Бог не телесный, а духовный.
Жена не поняла его, но согласилась целиком. Как-то верилось ей, что он ведает, что говорит.

Вскоре в выходной праздный день они вместе пошли к той часовне. А день тот был главным в посёлке, а потому по центральной улице имени Ленина навстречу им шли люди — все на главную площадь.
– Сегодня веселье будет! – шёл с теми людьми и сосед Кукушкин на праздник. – Петь будут, плясать. Праздник-то! А вы куда идете наоборот, всему миру напротив?
– И у нас веселье!
– А какое же там веселье в парке? Там ремонт, – обернулся Кукушкин назад. – Там сегодня никого не будет.
– Будет, – улыбнулся Серёга, и жена его согласилась.
Кукушкин удивился и ушёл пить вино с мужиками.
А Серёга с женой пришли в часовню, уселись на стульчики рядом со старухою, да так и просидели весь день до вечера. Мудрость познавали.
А вечером, исполненные мира, который часть их души, но вместе с тем и кто-то внешний, они собрались домой.
– Какой же ты у меня Божий! – сказала Серёге жена, сама себе удивляясь и мужу радуясь.
– Божий, – подтвердила старуха. – И с детства такой был!
И пошли они домой — жить наоборот, чтобы тем и души спасти. Чтоб, как на иконах.

Автор: Иван Мордвинкин (2026)