Эпизоды Отечественной войны 1941-1945 г

               

     То, о чём собираюсь рассказать, было в разную пору услышано мной от людей. Услышано, как это бывает, ненароком во время «чужих» разговоров, при общении со знакомыми и при всяких иных обстоятельствах. Представляющие собой короткие эпизоды, связанные с Великой Отечественной войной, эти живые людские истории затронули моё внимание и прочно засели в памяти. Потому что вызвали большой интерес, были реальны, жизненны, по-своему открывали глаза на малоизвестные страницы отгремевшей войны. И ещё, пожалуй, ценно то, что звучало сказанное не со страниц книг, а из уст простых рассказчиков…
 

                Эпизод первый.

     Услышан был мной в1980-ом году. Тогда, проработав недели с две на хлебоприёмном пункте, я резко слёг, попал в больницу с диагнозом лёгочная пневмония. В больнице меня поместили в палату, в которой уже находилось три человека. Внезапно оторванный от активной жизни, там я окунулся в атмосферу покоя и заунывной больничной скуки. Скуку, как могли, разгоняли своими растягивавшимися порой до бесконечности разговорами палатные соседи. А я, самый молодой из всех, вольно и невольно, превратился в послушного их слушателя. Заводчиком разговоров, был несомненно Иван Степанович Дорноступ, односельчанин из Сагарчина, человек из себя видный, обладавший от природы громким голосом. Он без конца рассказывал сам и предлагал это сделать другим, находившимся рядом и вновь прибывавшим пациентам. В один из дней в нашей палате появился новичок, пожилой мужчина лет так шестидесяти. Он во многом походил на Ивана Степановича – и ростом, и телосложением, и держал себя также солидно – видно был каким-то начальником. Но главное, этот дядька много чего знал. В первый же день стал рассказывать о факте малоизвестном, не освещённом в школьном учебнике истории – о вступлении советских войск в августе 1941 года на территорию Ирана. Сам непосредственный участник тех событий, он, сидя на кровати, подробно описывал происходившее: вспоминал о завязавшихся с иранской армией боях, взятии  городов Решта и Ардебиля. Рассказывал об аресте внезапно застигнутых в месте проживания немецких специалистов. Но больше всего ему запомнился один, случившийся при переходе границы эпизод. Когда советские кавалеристы пересекли линию, навстречу им бросился иранский пограничник. Скакавший впереди всех командир эскадрона занёс сабою и одним ударом отрубил пограничнику голову. Голова упала на землю, а сам человек ещё некоторое время продолжал стоял на месте…            
     Заинтересованный услышанным, я захотел узнать больше об этой малоизвестной в советское время войне. Осуществить желаемое удалось много позже в двухтысячные годы. Картина тех событий выглядела следующим образом:
    В августе 1941 года, в условиях, когда гитлеровская армия рвалась к Москве, части Красной Армии начали наступление на Иран. Это наступление, получившее кодовое название «Согласие», было заранее скоординировано с союзными английской и американской сторонами и имело своей целью свержение правившего в Иране режима шаха Реза Пехлеви. Иран, объявивший в начале Второй мировой войны о своём нейтралитете, на деле поддерживал тесные связи с Третьим рейхом, на территории страны находились тысячи германских рабочих и специалистов. Вместе с тем здесь активно действовала немецкая агентура. Одновременно с Красной Армией перешли в наступление со стороны Персидского залива и Ирака британские вооружённые силы.   
      Фактор внезапности, численное и военно-технической превосходство союзных войск быстро сказались на поле боя. За три дня силами двинувшихся с двух направлений 44-й, 47-й и 53-й армий были захвачены Тебриз, Джульфа, Ардебиль, Решт и другие города. В руки наступавших с юга британских войск перешли Абадан, Хорремшехр, Шатт-Эль-Араб, Ахваз… Деморализованная иранская армия оказывала слабое сопротивления и отступала. В этих условиях 29-го августа, спустя четыре дня после начала операции, шах отдал армии приказ сложить оружие и сдаваться в плен.16 сентября 1941-го года Реза-шах Пехлеви отрёкся от престола в пользу своего сына Мохамеда.   
     В итоге военной кампании на территории Ирана были образованы две оккупационные зоны: на юго-западе страны британская, и на севере советская, включавшая в свой состав Иранский Азербайджан и населённый курдами район Мехабада. По требованию союзников из страны были выдворены германское посольство и все немецкие рабочие и специалисты. Позднее, 9 сентября 1943 года Иран официально объявил войну Третьему рейху. И, безусловно, одним из главных результатом операции явилось открытие нового пути для транспортировки грузов с американским ленд-лизом в Советский Союз. По этому пути, получившему название «Персидский коридор», за годы войны в страну было поставлено около 34-х
процентов иностранной военной помощи. 
      
               
                Эпизод второй.

       После окончания школы мне довелось поработать в разных местах. И в том числе на стройке: мы втроём, старший брат Торегали, наш односельчанин и сосед Жумаш и я, объединившись  в бригаду, строили  в казахстанском посёлке Акраб дома. Строили-трудились, а в минуты перекуров, как водится, отдыхали – сидели, делились всякими историями. Разговаривали в основном брат с Жумашем, а я, паренёк на пятнадцать лет младше, с интересом внимал им. Вот тогда-то я и услышал от Торегали об одном эпизоде из военного времени – случае из разряда тех, о коих не упоминалось ни в учебниках истории, ни в книгах.
     Человек, с которым был знаком брат, проживал в одном из сёл, лежавших вблизи районного центра Соль-Илецка. Точного имени его я не запомнил и поэтому для внесения некоторой ясности в повествование, позволю себе небольшую вольность, назову героя довольно распространённых в тех местах именем Баке. Баке жил в селе и был дезертиром, уклонялся от отправки на фронт. Делал он это весьма своеобразно – всегда закрывал входную дверь в землянку на засов, чужих к себе не пускал. Когда кто-то появлялся у двери, высматривал посетителя из бокового оконца. Если чувствовал в госте опасность, мигом одевался во всегда находившуюся под рукой одежду, обувался в лежавшие под нарами сапоги. Потом нёсся к заднему выходу из землянки, открывал дверь и оленем нырял в дебри подступавшего ко двору леса. Но как гласит поговорка, сколько верёвке не виться, а конец её найдётся. Так и с Баке вышло, выловили его однажды милиционеры и отвезли в Соль-Илецкую тюрьму. Во время пребывания в тюрьме произошёл с ним тот самый захвативший моё внимание эпизод:      
     Ночью, когда все уже спали, в их камеру вошли надзиратели. Разбудили громкими криками и приказали ему с соседом одеваться. Потом вывели во двор, усадили в машину и повезли куда-то. Через время машина остановилась в каком-то тёмном месте на краю города, там им обоим выдали в руки лопаты и велели копать яму. О том, для чего копали, выяснилось быстро – когда из подъехавшей сзади машины к яме поднесли труп человека. Человек, судя по всему, был гражданский, на нём не было арестантской одежды. После похорон бывший с ними офицер строго предупредил всех о неразглашении того, что здесь произошло.   
     Но неистребимое любопытство взяло верх, Баке узнал, кого они тогда закопали. Узнал от одного из надзиравших за ними солдат. Оказалось, что за всем, что было, скрывалась очень необычная и драматичная история. Тот похороненный ими мужчина был на самом деле командиром партизанского отряда из Белоруссии. Его отряду поручили сопровождать эшелон с военнопленными немецкими солдатами. И тут случилось нежданное: много потерпевший от немцев во время оккупации, потерявший своих близких, этот командир решил жестоко отомстить своим врагам. Придумал вот что: приказал кормить пленных только солёной рыбой. А потом, когда те стали просить воду, запретил её давать. От страшной жажды немцы стали умирать, на станциях, мимо которых проезжали, взывали со словами «Wasser! Wasser!”. За это его и расстреляли.       
     Достаточно показательный пример отношения в Советском государстве к лицам, проявившим жестокость в отношении военнопленных.
 

                Эпизод третий.
 
     О другом случае из военного времени мне поведал Володя Бойко, сосед из Сагарчина. Году в 2014-м встретился я с ним в районном центре Акбулаке. Встретились, зашли, в дом, в котором проживал. За последовавшим следом чаем разговорились, стали вспоминать былое. Володя лет на десять младше меня, поэтому близко мы с ним раньше не общались. Виделись в основном, когда я проходил мимо их дома к центру улицы. Он стоял у лавки, приветствовал и, как-то по-особенному трогательно улыбался. Грустно это сейчас вспоминать, но недавно я узнал, что Володя пропал без вести на СВО… А тогда мы с ним долго разговаривали, он оказался отличным рассказчиком. И ещё выяснилось, что Володя часто общался с моим отцом в последние годы его жизни. И даже знал некоторые случаи из военного прошлого отца, о которых тот никому не рассказывал. Причиной такого неожиданного их сближения, по словам соседа, послужило одно по-своему удивительное обстоятельство. Когда Володя только вернулся с армейской службы и отмечал с родными это событие, на улице у колонки ему встретился мой отец. Поздоровались они, заговорили, стал рассказывать, где проходил службу – в знаменитой Псковской Воздушно-десантной дивизии… И тут вдруг в ходе разговора открылось поразительное совпадение – именно в тех местах, где служил, воевал в 1944-м году отец! Рассказал тогда отец о боях, что там происходили, вспомнили вместе названия местностей, и среди них небольшую псковскую деревню Бобровку… С той поры зародились у них особенные уважительные отношения. Володя, как я заметил, очень уважал участников войны, даже возил отца с другим сагарчинским ветераном Иваном Павловичем Саблиным на своей машине на отдых к Илеку…               
     Отец воевал в 150-й стрелковой дивизии. Узнал я об этом факте, когда мне было лет двенадцать-тринадцать. Узнал из книги, как раз в то время в середине семидесятых годов она вышла – мемуары В. М. Шатилова «Знамя над рейхстагом». Автор мемуаров и был командиром 150-й дивизии. Как и где удалось отцу купить её, изданную за более чем тысячу километров от Оренбурга в Москве книгу, для меня и сейчас остаётся загадкой. Но она имелась в доме, и отец очень ценил её, аккуратно подчёркивал карандашом отдельные памятные места в тексте. В детстве большой любитель военной литературы, я также не один раз перечитывал эту книгу. И находил в ней немало интересного для себя, в особенности нравились главы с описанием удачных боевых операций комдива. Одна из таковых, операция по выходу дивизии в тыл противника, имела прямую связь с рассказанным Володей эпизодом и требует подробного изложения.
     В июле 1944 года после взятия города Резекне войска 2-го Прибалтийского фронта подошли к Лубянской низменности, рубежу обороны противника, за которым открывалась прямая дорога к Риге. Сама низменность представляла собой труднопреодолимую преграду, изобиловала большими болотами и густыми лесами, взятие её грозило большими потерями для наступающей стороны. В этих условиях командование фронта поставило перед командиром 150-й дивизии задачу провести наступление и прорвать оборону противника. В тот же день ознакомленный с распоряжением В. М. Шатилов собрал на совещание офицеров штаба дивизии. Ознакомил с поставленной командованием задачей и предложил представить свои соображения. Тогда после горячих обсуждений и возникла дерзкая задумка – прорваться в тыл противника через болота. Проложить по топям гать из брёвен и неожиданно атаковать. Просмотрев штабную карту, Шатилов выбрал наиболее подходивший для просачивания в тыл противника маршрут. Он пролегал через болото Лиелаис Пурвс и занимал около пяти километров пути. В случае удачного исхода бойцы дивизии выходили прямо к железнодорожной и шоссейной дорогам, через которые осуществлялось снабжение вражеской группировки. Переговорив с начальником штаба и дивизионным инженером Ореховым, комдив отдал распоряжение приступить к осуществлению плана.               
     К работе были немедленно привлечены сапёрный батальон дивизии и сапёрные роты полков. Они начали собирать брёвна для переправы и изготавливать для бойцов специальные снаряжения – свитые из лозы лыжи-широкоступы и опорные палки с вплетёнными внизу кругами. Укладка первых метров гати началась вечером и пошла успешно – в одних местах сапёры ограничивались установкой бревенчатой колеи, в других им пришлось делать мостки. К вечеру 30 июля болотная тропа была готова. Осуществить переправу по ней было поручено 469-му полку.
     Утром к половине восьмого полк успешно преодолел болото и, развернувшись, начал атаку. Внезапность была полная, противник растерялся и не смог оказать должного сопротивления. Оказались захваченными штаб, железнодорожные пути и шоссейная дорога. Начавшие одновременную атаку с других направлений соседние 171-я и 207-я дивизии довершили разгром врага. Наступление советских войск продолжилось…   
     Мой отец был в числе тех переправлявшихся через болото солдат. Тогда ему врезался в память один эпизод. Когда они проходили на самодельных лыжах по бревенчатой гати, впереди вдруг показался человек – наполовину погружённый в болотную топь, он вцеплялся руками в бревно и тихо умолял о помощи. Но все проходили мимо него. В это мгновение отец вспомнил о разнёсшемся секунды назад по цепочке приказе «Не останавливаться!». И не остановился, хоть готов был как все другие помочь оступившемуся в трясину солдату… Таков был страшный закон войны, вынуждавший порой жертвовать одной жизнью ради спасения десятка других… А до конца её тогда оставалось чуть меньше года…