22. Секрет Буси как укрощать шумные ночи

 «В ту ночь, когда Буся была одна, за окном было особенно неспокойно, Буся решила, что самое надёжное место — это шкаф. Она юркнула туда, аккуратно сложила лапы, прикрыла нос хвостом и замерла. И вдруг за окном опять сильно грохнуло, Буся даже три раза от страха моргнула и*»...

... попала в тот самый волшебный лунный сад. Он не из травы и цветов — он из света. Дорожки там выложены серебристой дымкой, деревья растут из длинных лунных лучей, а вместо листьев у них — крошечные колокольчики - полумесяцы, которые тихо позванивают, если подуть. И посреди этого сада, у фонтана, где вода падает не вниз, а вверх, кружась в спирали, сидел Лунный Кот.

Он был не такой, как Буся: крупнее, спокойный, будто сотканный из самой тишины. Когда Буся подошла, он не удивился, будто знал, что она придёт. И сказал (а голос у него был как шёпот ветра): «Ты умеешь делать ночи добрыми. Поэтому я позвал тебя сюда. В полнолуние — я буду приходить к тебе, а ты можешь приходить ко мне -- во все остальные.

С тех пор так и повелось. В обычные ночи Буся хоть на минутку заглядывала в лунный сад: они с Лунным Котом молча сидели у фонтана, смотрели, как звёзды отражаются в поднимающейся воде, и будто заряжались этим спокойствием. А в полнолуние Лунный Кот приходил к ней — лёгким бликом на подоконнике, узором на шторе, тихим эхом мурчания. И теперь, когда хозяйка не спала, Буся знала: она не одна. Рядом был тот, кто умел держать ночь в узде. Вместе они делали лунный свет чуть мягче, чуть добрее.
В эту ночь полнолуния Лунный Кот пришёл к Бусе. Он не ворвался с шумом, не звал её никуда — он просто появился на подоконнике, будто всегда там и был: лёгкий, серебристый, с глазами, в которых отражалась вся луна целиком. Буся даже не удивилась. Она тихонько подошла, села рядом и прижалась боком к этому светлому силуэту. Не для того, чтобы он её утешил, а просто чтобы почувствовать: она не одна.
За окном по-прежнему было шумно: ветер гудел в проводах, где-то далеко снова завыла сирена, и этот звук цеплялся за нервы, тянулся, не хотел отпускать. Хозяйка ворочалась в кровати, вздыхала, пыталась спрятаться от ночи под одеялом. Лунный Кот чуть наклонил голову, будто прислушиваясь к этому шуму, а потом тихо, почти беззвучно, муркнул — так, что звук не разлетелся по комнате, а собрался в маленький тёплый комок прямо между ним и Бусей.
— Сегодня не нужно никуда бежать, — прошептал он, и голос его звучал как шелест звёзд. — Сегодня мы останемся здесь. Пусть сад подождёт. Мы сделаем тишину прямо тут.
Буся кивнула. Она знала, что делать. Опустила лапки и собрала ту самую колючую тревогу, которая витала в воздухе, — скрутила её в тугой клубочек. Теперь он был не из страха, а из звуков, из ветра, из далёких сирен. Лунный Кот взял его, подержал в лапах, будто согревая, а потом не подбросил вверх, а осторожно положил на подоконник рядом с чашкой в горошек. И клубочек тут же перестал быть колючим: он стал мягким, пушистым, похожим на обычный клубок пряжи, только светящийся изнутри.
Потом Лунный Кот мягко подтолкнул его мордочкой — и клубок покатился по подоконнику, тихо шурша, пока не уткнулся в щель между шторами. Стоило ему спрятаться там, как шум за окном будто отдалился, стал тише, словно кто-то убавил громкость самой ночи.
Хозяйка глубоко вздохнула и наконец расслабилась. Её дыхание стало ровным, спокойным. Буся села рядышком, прислонилась к тёплому боку Лунного Кота и прошептала:
— Спасибо, что пришёл.
— Я всегда прихожу в полнолуние, — тихо ответил он. — Чтобы ты знала: даже если снаружи громко, внутри может быть тихо.
И пока хозяйка спала, они сидели на подоконнике вдвоём: Буся и Лунный Кот. Смотрели, как луна плывёт по небу, как облака расступаются перед ней, и молчали — потому что в такие минуты слова и не нужны. А чашка в горошек тихонько поблёскивала в лунном свете, будто тоже была частью этого маленького, но очень важного чуда.
Утром Буся проснулась первой — раньше хозяйки, раньше даже солнца. Тихонько потянулась, зевнула, и тут её взгляд упал на подоконник. Там, рядом с чашкой в горошек, лежал один-единственный серебристый волосок. Тонкий, будто сотканный из лунного света, он не был похож ни на её шерсть, ни на что-то обычное. Он чуть-чуть светился изнутри — так, что его можно было принять за блик… если бы Буся не знала, кто его оставил.
Она осторожно потрогала его лапкой: он не рассыпался, не исчез, но был на удивление тёплым. Будто Лунный Кот не просто пришёл прошлой ночью, а оставил здесь частичку своего спокойствия.
Буся тихонько подхватила волосок зубами, сделала два круга по комнате и вдруг остановилась у кровати. Хозяйка ещё спала, лицо у неё было расслабленное, тихое. И Буся поняла: именно это спокойствие и нужно сохранить. Она аккуратно положила волосок на край одеяла — так, чтобы он лёг, как крошечная серебристая ниточка тишины.
И будто в ответ на это утро сразу стало чуть добрее. Сквозь окно пробился первый луч, но он не резал глаза, а мягко ложился на пол, на стены, на чашку в горошек. Даже ветер за окном уже не выл, а тихо шелестел листвой, словно извинялся за прошлую ночь.
Когда хозяйка наконец открыла глаза, потянулась и улыбнулась, увидев Бусю, та только чуть-чуть прищурилась — как будто знала один большой секрет. И если потом, в особенно шумные дни, хозяйке вдруг становилось спокойнее, если тревога будто сворачивалась в маленький клубочек и улетала куда-то далеко, она, наверное, думала, что это просто утро такое хорошее.
А Буся знала правду. Правда была в одном серебристом волоске, который теперь хранился у неё в самом надёжном месте — в уголке корзинки, за мягкой подстилкой. На случай, если снова станет слишком громко, она просто прижмёт к нему лапку, почувствует это тихое тепло — и сразу вспомнит, что она не одна, что где-то там, в саду из света, её ждёт Лунный Кот. А пока что — тихое утро, луч ложится на чашку в горошек, хозяйка улыбается, и этого вполне достаточно. Ведь Лунный Кот всегда рядом. Даже если его не видно.

*) см. первую сказку.