de omnibus dubitandum 35. 474

ЧАСТЬ ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ (1675-1677)

Глава 35.474. А СЛУЖБА ТВОЯ ЗАБВЕННА, НИКОЛИ НЕ БУДЕТ…

апрель 1676 года

    Следующий любопытный фигурант из списка Фан-Кленка – это известнейший государственный деятель и дипломат, Боярин Афанасий Лаврентьевич Ордын-Нащокин. Тут нас поджидает особенно анекдотическая традиционно-историческая легенда.

    Почитаем энциклопедию:

    «Ордынъ-Нащокинъ (Афанасiй Лаврентьевичъ) – Ближнiй Бояринъ… начал свою блестящую дипломатическую и административную деятельность еще при Михаиле Федоровиче… показалъ себя отличнымъ полководцемъ и дипломатомъ… настаивалъ на полномъ преобразованiи войска и замене дворянской конницы "новыми конными и пешими полками"… Высоко ценившiй его службу Царь Алексей писалъ ему: "а служба твоя забвенна, николи не будетъ". Почти единоличными трудами Ордынъ-Нащокина было заключено перемирiе со шведами (1658 годъ), сохранившее за Московским государством, а отнюдь не за Россiей все завоеванiя ея въ Ливонiи.

    Важнейшим деломъ Ордына-Нащокина было заключенiе Андрусовскаго мира 3 января
1667… Онъ былъ, пожалованъ званiемъ Ближнего Боярина и Дворецкаго и получилъ въ управленiе Посольскiй приказъ, съ титуломъ "царственныя большiя печати и государственныхъ великихъ посольскихъ делъ оберегателя"; затемъ ему были вверены Смоленскiй разрядъ, Малороссiйскiй приказъ, чети Новгородская, Галицкая и
Владимирская и некоторыя другiя отдельные управленiя… взгляды Ордынъ-Нащокина на
торговлю нашли примененiе въ "Новоторговомъ уставе"… Несмотря на безграничное
доверiе къ нему Царя, Ордынъ-Нащокину приходилось вести постоянную борьбу съ
канцелярской рутиной Дьяковъ и съ противниками-Боярами (Б.М. Хитрово, И.Д.
Милославскимъ и другими)… В 1672 году, какъ бы уступая свое место новому царскому любимцу, А.С. Матвееву…» (Русскiй Бiографическiй Словарь. Чаадаевъ – Швитковъ. Изданъ подъ наблюденiемъ председателя Императорскаго Русскаго Историческаго Общества А.А. Половцова. С.-П., 1905; С. 123-124).

    Понимая, что выдающиеся заслуги Афанасия Лаврентьевича скрыть не удастся, а
факт внезапного отстранения прославленного дипломата оставался за семью печатями, наши продажные горе-историки решили объяснить его отстранение «канцелярской рутиной» и происками Б.М. Хитрово и И.Д. Милославского.

    А вот Артамон Матвеев, сменивший Ордын-Нащокина на его должности, как бы и ни причём. Очень любили фальсификаторы подменять правду ложью, приписывая негативные деяния «петровских просветителей» тюркско-казачьей старой знати. Всё было наоборот, указанные Бояре были соратниками в борьбе за руский уклад, а Матвеев был их злейшим врагом-западником.

    Артамон Матвеев сместит Нащокина с должности, но ненадолго. Хитрово и Милославский осуществят арест Артамона Матвеева. Ордын-Нащокин, Иван Хованский, Богдан Хитрово на исторической сцене всегда будут вместе, как соратники.

    Историки опять поставили всё с ног на голову.

    Читаем далее, очень занимательно:

    «…Ордынъ-Нащокинъ удалился въ Крыпецкiй монастырь, постригся здесь под именемъ Антонiя и много занимался делами благотворенiя. Умеръ въ 1680 году, однажды только, за годъ до смерти, потревоженный светскимъ деломъ – веденiемъ переговоровъ съ польскими послами. Ордынъ-Нащокинъ былъ самымъ образованным и передовымъ человекомъ своего времени… онъ былъ твердъ въ своихъ убежденiяхъ, весьма деятеленъ и совершенно неподкупенъ» (Русскiй Бiографическiй Словарь. Чаадаевъ – Швитковъ. Изданъ подъ наблюденiемъ председателя Императорскаго Русскаго Историческаго Общества А.А. Половцова. С.-П., 1905; С. 124).

    Тут романовские историки дали большого лиха, даже смешно немного получилось:
Ордын-Нащокин «внезапно» постригается в монастырь, а зачем и почему неизвестно, но при этом он «иногда» оттуда удаляется и занимается некими переговорами государственной важности как светское лицо в образе Боярина Ближней Думы.

    Что за нелепица?!

    А всё очень просто! Отправив в 1671 году Афанасия Лаврентьевича в монастырь, историки долго не могли объяснить наличие множества документов в Посольском приказе, подписанных Афанасием Лаврентьевичем после этой даты.

    Вот и придумали сказку, что он иногда из монастыря возвращался, менял монашеское имя Антония на прежнее, ну, и занимался дипломатией по инерции.

    А куда было деваться историкам? А вот как «одарил» великого руского дипломата и государственного деятеля наш «прославленный» историк Н.И. Костомаров:

    «Самолюбивый до чрезвычайности, желчный и неуживчивый, Нащокин постоянно выставлял себя перед Царём единственно умным и способным человеком в Государстве, бранил и унижал Бояр и Дьяков, вооружал против них Царя и был всеми ненавидим» (Записки Я.К. Номена о пребыванiи Петра Великаго въ Нидерландахъ въ 1697/98 и 1716/17 гг. Переводъ, введенiе и примечанiя В. Кордта. Кiевъ, 1904; С. 706).

    На самом деле Боярин Ордын-Нащокин никогда в монастырь не постригался, был
смещён с должности в результате интриг Артамона Матвеева и других влиятельных заговорщиков в 1676 году. Именно поэтому в апреле 1676 он, ещё присутствует среди Ближних Бояр в списке фан Кленка. Всю свою жизнь Афанасий Лаврентьевич старался во славу Московской Империи, Царя и Православия. Он займёт, крайне радикальную позицию к новой власти и будет представлять тюркско-ордынскую партию на Андрусовских переговорах в 1677 и 1679 годах, которые ничего общего с традиционно-исторической версией не имеют.

    Мы ещё рассмотрим эти моменты подробно.

    Князь Иван Петрович Пронский тоже присоединится к борьбе с латинствующими.
Про него вообще нет никакой информации, энциклопедии дружно молчат; портретов не
сохранилось. Из генеалогической таблицы Великих Рязанских Князей известно, что И.П. Пронский станет последним представителем Князей Пронских. Дата смерти неизвестна!

    Романовские историки стерли почти всю правду про этого Князя, ибо его судьба
напрямую была связана с великой «тайной Царевича Алексея». Из иностранных источников известно, что он был воспитателем и наставником Царевича Алексея Алексеевича, старшего сына Алексея Михайловича и Марии Милославской.

    Именно благодаря его преданности царской династии удалось спасти Царевича от «случайной» смерти. Мы ещё, встретимся с этим выдающимся человеком.

    А вот как его наградил придворный историк Соловьёв С.М: «Из Пронских известен Князь Иван Петрович; ему поручено было важное дело воспитания Царевича Алексея Алексеевича, но говорят, что выбор был неудачный» (Описанiе путешествiя польскаго посольства въ Москву в 1678 году. Бернгардъ Таннеръ. Переводъ съ латинскаго, примечанiя и приложенiя И. Ивакина. Москва, 1891; С. 596).

    Как мы с вами понимаем, все, кому придворные историки дали подобную характеристику, были крайне неприятны пришлой романовской династии.

    Следующим представителем старого тюркско-казачьего порядка идёт Боярин Иван Андреевич Хилков. «Хилковъ, Князь, Иванъ-меньшой, Андреевичъ, Бояринъ и Воевода… Честная и безкорыстная служебная деятельность доставила ему въ 1648 году почетное званiе Перваго судьи Судно-Московскаго приказа… Царь Алексей Михайловичъ очень ценилъ безкорыстiе и заслуги Князя Хилкова, часто приглашалъ его къ своему столу и въ 1654 году назначилъ его Первымъ судьей въ Монастырскомъ и Переносныхъ делъ приказе…

    Князь Хилковъ на время отсутствiя Царя былъ оставленъ четвертымъ "Москву ведать". Пожалованный 20 февраля 1655 года в Бояре, онъ былъ, назначенъ Первымъ Воеводою сперва въ Псковъ, а потомъ въ Юрьевъ Ливонскiй, въ которомъ геройски выдержал осаду… ему были пожалованы "за осадное въ Юрьеве сиденье" шуба атласная золотая и кубокъ… Въ январе 1660 года онъ былъ, назначенъ Первымъ Воеводою въ
Полоцкъ, откуда предпринялъ походъ противъ литовцевъ, разбилъ ихъ на голову… Съ
1664 по 1670 годы Князь Хилковъ былъ Первымъ Воеводою въ Тобольске, а затемъ въ
Астрахани…» (Жизнь и деятельность Богдана Хитрово. Артур Богатырёв. Статья на сайте «ЛитПричал». 2012; С. 323).

    То есть перед нами выдающийся человек, которому Царь доверял Москву на период своего отсутствия, а историки ничего про него толком не знают, даже годы жизни точно не установлены.

    Боярин Пётр Михайлович Салтыков также останется верным присяге вместе со
своим знаменитым родом. За это романовские историки обделят вниманием боярский род Салтыковых, но в годы царствования Алексея Михайловича Пётр Салтыков стоял во главе многих важных приказов: Денежного сбора, Судного, Владимирского, Большой казны. Был воеводой в Астрахани, участвовал в Крестьянской войне. Именно из этого рода выйдет будущая Царица, супруга Царя Ивана Алексеевича (на самом деле настоящего Петра Алексеевича, 29.6.1665 г.р. Просто братьев наши продажные горе-историки, эти наперсточники, поменяли местами, чтобы проложить путь к престолу клону лжеПетра [Исаакию (Фридриху Петеру Гогенцоллерну)].

    Мы ещё встретимся с Петром Михайловичем Салтыковым в нашем повествовании. Заметим только, что внезапно прекративший своё существование в конце XVII века род Салтыковых получит новое рождение при клоне лжеПетра [Исаакие (Фридрихе Петере Гогенцоллерне)] (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) получившего в дальнейшем титул Петра I.

    В 1714 году среди рядовых Преображенского полка браво зашагает Василий Фёдорович Салтыков. Прошагает недолго. В том же году по приказу клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна)]  он, якобы отправится за границу на 15 лет! И уже при Анне Иоанновне (28.01.1693-5.10.1740) (на самом деле Петровне, дочери Петра Алексеевича, 29.6.1665 г.р.) в 1730 году род Салтыковых вновь засияет. Тогда в графское достоинство будут сразу возведены двое Салтыковых – Василий Фёдорович и Пётр Семёнович, благополучно вернувшиеся из загранкомандировки. Они будут прекрасно воспитаны на европейский манер и свободно говорить на немецком. Вместе с Бироном они продолжат дело первых просветителей и начнут выжигать всё тюркско-казачье. Но это, как вы понимаете, уже совсем не те тюркские Салтыковы, это прусские оборотни. Поэтому они сразу внесут в свою родословную замечание, что ведут свой род от некоего Михаила Прушанина «мужа честного из Прусс».

    Так будут поступать все немецкие дворяне при дворе клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна)]. И подобный маскарад продолжался весь XVIII век. Насколько очевидный, настолько и вопиющий. Порой дело доходило до того, что право называться той, или иной боярской фамилией покупалось у властей за огромные деньги. Но вернёмся в век XVII.