Amata monstra. Noli ex caedibus iudicare, ex anima

Глава 1.Чаки
Всё началось в скромном двухэтажном доме, построенном из потемневшего от времени, массивного темного дуба. Ей было 16 лет, а её рост составлял 160 сантиметров. Дом встречал удушливой, застывшей тишиной. Тяжелые деревянные стены почти не отражали свет, из-за чего углы комнат утопали в густой, благородной тени. Посреди этого мрачного интерьера стояла она, практически сливаясь с окружающим полумраком. Лестница на второй этаж уходила наверх массивным темным силуэтом, а под её ногами слегка поскрипывали тяжелые половицы.
Вдруг эту тишину разрезал резкий, противный скрип входной двери. На пороге появился Чаки. Его рыжие растрепанные волосы, яркий полосатый свитер и джинсовый комбинезон неестественно контрастировали с темным интерьером. В пластиковой руке куклы тускло поблескивало лезвие кухонного ножа. Маленькие ботинки со стуком опустились на дубовый пол. Он закинул голову, фиксируя на ней свой стеклянный взгляд, и на его обезображенном шрамами лице расплылась зловещая ухмылка.
— Привет, я Чаки, твой друг до самого конца! — раздался его пронзительный, хриплый голос.
Она совершенно спокойно ответила:
— Привет, маньяк.
Чаки на секунду замер, его стеклянные глаза широко распахнулись от удивления. Но это быстро сменилось резким, сухим смехом, от которого по темным стенам пробежало жуткое эхо. Он крепче сжал рукоять ножа и сделал два медленных шага вперед.
— Маньяк? Мне нравится, что ты сразу понимаешь, с кем имеешь дело. Но «привет» тебе не поможет!
Он резко вскинул нож на уровень груди. В этот момент она сделала шаг вперед и растрепала его волосы.
Кукла от такой наглости буквально окаменела на месте. Нож на мгновение опустился. Чаки сделал резкий шаг назад, вырываясь из-под её руки, и яростно затряс головой, пытаясь вернуть волосам прежний вид. Шрамы на его пластиковом лице побагровели от бешеной злости.
— Ты что творишь, девчонка?! Ты вообще понимаешь, кто я такой?! Я Чарльз Ли Рэй! Я убью тебя за это!
Он сделал резкий выпад вперед, целясь ножом в сторону её ног. Но она приказным тоном остановила его:
— Так, Чарли, быстро руки помыл и за стол.
Чаки застыл прямо посреди выпада в паре сантиметров от её брюк. Его пластиковое лицо перекосило от дикой смеси ярости и глубокого замешательства. Он тяжело и прерывисто дышал, глядя на неё снизу вверх.
— Что?! Чарли?! Руки помыть?! Ты с кем разговариваешь, пигалица?! Я тебе не домашний питомец и не твой младший брат!
Он резко выпрямился, угрожающе взмахивая ножом, но этот тон на мгновение сбил его с толку. Он злобно зыркнул в сторону массивного стола из темного дуба, а потом снова перевел взгляд на неё. В ответ она буднично предложила:
— Чай, кофе?
Чаки дернул рыжей головой. Его кухонный нож опустился чуть ниже. Весь его многолетний опыт серийного убийцы просто разбивался о её гостеприимство.
— Чай?.. Кофе?.. Ты издеваешься надо мной? — уже тише, но с явной угрозой хрипел он. — В этой чашке будет яд, да? Или ты думаешь, что если предложишь мне чаю, то я забуду, зачем сюда пришел?!
Он стоял посреди мрачной комнаты и ждал ответа. Она спокойно добавила:
— Ванная за дверью налево, там же табуретка.
Чаки перевел взгляд на тяжелую дверь из темного дуба, ведущую налево. Его маленькие плечи заметно вздрогнули от уверенности в её голосе. Кукла сделала короткий шаг назад, выставляя нож перед собой.
— Табуретка?! Ты что, реально думаешь, что я до раковины не достану без твоей табуретки?! Я пришел сюда убивать, а не мыть руки перед чаепитием!
Он рявкнул, но при этом сделал шаг именно в сторону указанной двери, действуя на автомате. Осознав это, он яростно топнул ногой, но она применила новое оружие:
— А если печеньки?
При слове «печеньки» Чаки буквально завис на месте. Его кухонный нож медленно опустился острием к дубовому полу. Он шумно втянул носом воздух, словно действительно пытался уловить из глубины дома запах выпечки.
— Печеньки?.. С какими еще шоколадными крошками?! Опять пытаешься меня задобрить? Я гроза округи, серийный убийца, во мне душа Чарльза Ли Рэя! Меня нельзя купить на... Ладно. Но если они окажутся черствыми или без шоколада, я тебя прирежу, поняла?!
Он развернулся и, сердито шаркая маленькими ботинками, направился в ванную. Из-за приоткрытой двери слышалось ворчливое сопение, глухой стук табуретки, которую Чаки со злостью придвинул к раковине, и шум льющейся воды.
— Подумаешь, печеньки у нее... — доносилось оттуда его недовольное хриплое бубнение под шум струи. — Если там не будет шоколадной крошки, эта девчонка сильно пожалеет...
Через минуту вода затихла. Дверь ванной распахнулась, и на пороге снова появился Чаки. Его ладошки были чистыми и влажными, но нож он всё равно держал наготове. Он подошел к массивному столу, ловко запрыгнул на тяжелый деревянный стул и усаживался, вонзив нож прямо в столешницу, чтобы он стоял торчком.
— Ну? Я помыл. Где мой чай и печенье?
Она подошла к шкафчику из темного дуба и достала печеньки с шоколадом.
Когда Чаки увидел печенье с крупными кусочками темного шоколада, его шрамированное лицо на секунду приняло выражение детского восторга. Но он тут же взял себя в руки, скрестил руки на груди и попытался вернуть себе грозный вид.
— О... Ну ладно. Признаю, девчонка, со вкусом у тебя всё в порядке.
Он взял одну печеньку, с хрустом откусил половину и начал шумно жевать, качая ногами в воздухе. Шоколадная крошка сыпалась прямо на его джинсовый комбинезон. Вытерев рот рукавом, он подозрительно посмотрел на неё снизу вверх.
— Хм, неплохо. Даже очень. Но ты так и не налила чай. Или ты всё еще думаешь, как от меня избавиться, пока я занят?
Она вежливо поинтересовалась:
— А, прости, чай.. Так какой тебе: зеленый, черный?
Чаки замер с печеньем в руке, его челюсть перестала жевать.
— Зеленый? Черный? Девчонка, во мне живет душа сурового убийцы из Бруклина, а не изнеженной леди на диете! Какой еще к черту зеленый? Давай черный. Крепкий, как моя ненависть к свидетелям, и без сахара — сладости от твоих печенек уже выше крыши. И поживее там, а то печенье всухомятку — это преступление похуже моих.
Пока по мрачной кухне разносилось мерное закипание воды, она включила чайник и сделала ему чифир.
Густой, почти черный напиток задымился в кружке, которую она аккуратно поставила на темный деревянный стол прямо перед куклой. Чаки заглянул в кружку, втянул носом горький пар, и его стеклянные глаза расширились от дикого уважения. Он сделал приличный глоток, забавно зажмурился от крепости и с удовольствием крякнул, хватая еще одну печеньку.
— О-о-о, ни хрена себе... Чифир?! Девчонка, да ты шаришь! А я-то думал, ты мне тут ромашку заваришь. Ну точно, спокойная как танк... Тебя вообще за что в этот глухой дом сослали? Ты случайно банк не грабила в свои шестнадцать? Ладно, выкладывай, как тебя звать-то? А то «эй, ты» как-то не по-пацански, раз уж мы тут чаевничаем.
Она коротко пояснила:
— Я тут живу.
Чаки сделал еще один глоток, со стуком поставил кружку на дубовую столешницу и обвел медленным взглядом темные стены.
— Живешь тут, значит?.. Одна в таком огромном деревянном гробу? Ну, у каждого свои причуды. Местечко, конечно, мрачноватое, прямо в моем вкусе. Идеально, чтобы прятать... ну, ты понимаешь. Слушай, ты меня, конечно, жестко обломала со своим гостеприимством. Я вообще-то шел сюда с четким планом устроить тут кровавую баню. А теперь сижу, пью тюремный чай, ем сладости и даже убивать тебя как-то... не по-пацански, что ли. Слишком уж чифир хороший. И что мы теперь делать будем? У тебя телик-то хоть работает в этом скромном замке? Или в карты сыграем?
В ответ на это она хитро ухмыльнулась и озвучила неожиданную фразу:
— Погоди, но ведь если ты кукла, то, по сути, ребенок.
Чаки на полуслове замер с печеньем в зубах. Его шрамированное лицо налилось яростью. Он резко, с силой ударил кулаком по дубовому столу, отчего кружка испуганно звякнула.
— ЧТО?! РЕБЕНОК?! Да как у тебя язык повернулся, пигалица?! Я Чарльз Ли Рэй! Душитель из Бруклина! На моем счету столько тел, сколько ты печенья в своей жизни не видела! То, что я заперт в этом пластмассовом дерьме компании «Хороший парень», не делает меня мелким сопляком! Я взрослый, опасный, безжалостный маньяк! Забирай свои слова обратно, девчонка, или этот чифир станет твоим последним ужином!
Он яростно замахнулся, но она спокойно парировала:
— Позову-ка я Багула.
При упоминании древнего вавилонского божества в темной комнате как будто стало еще холоднее. Чаки внезапно осекся. Его кухонный нож замер в воздухе, а сам он испуганно покосился на тени в углах первого этажа.
— Багула? Это еще что за хрен с горы? Твой воображаемый друг из интернета? Или какой-то местный гот в маске, с которым ты тут тусуешься? Ну давай, зови своего Багулу. Посмотрим, как этот твой приятель справится с Чарльзом Ли Рэем. Только учти, если он придет без шоколадного печенья, я и его на ремни порежу!
В этот момент половица на втором этаже, прямо над их головами, протяжно и тяжело скрипнула. В доме воцарилась гробовая, леденящая тишина. Из глубины коридора второго этажа послышался едва уловимый звук, похожий на стрекотание старой кинопленки. Чаки резко замер, его рыжие волосы слегка шевельнулись от сквозняка.
— Слышь, девчонка... Ты же сейчас просто скрипнула половицей, да? Ну, типа, наступила на нее? Или у тебя тут крысы размером с лошадь по второму этажу ходят?
Она быстро осмотрелась в полумраке, заметила старые пыльные видеокассеты и на всякий случай уничтожила их, решив, что шаги ей просто показались.
Под её кроссовками с хрустом сломался пластик, а магнитная лента порвалась. Напряжение в воздухе спало, и в дом вернулась прежняя тишина — звуки проектора и шаги наверху просто показались из-за разыгравшегося воображения. Чаки, стоявший у лестницы с ножом наготове, резко обернулся на грохот.
— Эй... Слышь, ты чего творишь?! Ты зачем кассеты-то раздолбала? Там что, порнуха старая была или твои детские утренники? Ну ты и дикая, конечно... Я на секунду реально подумал, что к нам твой Багул-шмагул из подвала лезет! Короче, пугаешь ты знатно. Давай без этих фокусов больше. Так что ты там говорила про карты или телик? Чем займемся в этом твоем мрачном замке, пока ночь не кончилась?
Она вздохнула и направилась к лестнице:
— Да, дожили, развлекаю маньяков.
Чаки медленно обернулся, перекидывая нож из одной пластиковой руки в другую, и на его лице расплылась наглая ухмылка.
— Дожили, говоришь? Эй, цени момент, девчонка! Не каждому выпадает шанс потусить с легендой Бруклина! Обычно от меня бегают с криками, а ты тут чайные церемонии устраиваешь. Так что еще неизвестно, кто из нас двоих больший псих! Ну и чего ты там застряла внизу? Веди давай, развлекай гостя, раз уж назвалась хозяйкой! Где тут у тебя телик?
Они начали подниматься по деревянным ступеням, погружаясь в густой полумрак коридора второго этажа. И тут на одной из неприметных полок она снова замерла, заметив кассету со зловещей Самарой Морган из фильма «Звонок». Чаки недовольно скривился:
— Опять кассета? Ты же вроде только что внизу всё уничтожила? Это что, сиквел твоего безумия?
Глава 2. Самара
Воздух вокруг них снова начал слегка остывать, а из глубины коридора донесся далекий звук капающей воды. Но она не стала сомневаться и решительно вставила кассету в старый видеомагнитофон.
Экран телевизора мгновенно вспыхнул слепящим белым шумом и громким шипением помех. Чаки от неожиданности сделал шаг назад, выставляя нож перед собой.
— Эй, ты реально маньячка! Сама же только что паниковала, а теперь добровольно врубаешь какое-то проклятое дерьмо?!
Сквозь пелену помех на экране начало проступать зернистое изображение одинокого каменного колодца. Пока Чаки завороженно смотрел на экран, она воспользовалась его невнимательностью и поменяла его настоящий нож на игрушечный.
Пластиковая подделка легла в его руку точь-в-точь как оригинал, а стальное лезвие скрылось в её кармане. Чаки, думая, что держит свое смертоносное оружие, угрожающе наставил его на телевизор, где из колодца уже поднималась длинноволосая фигура в мокром белом платье.
— Так, ладно, это выглядит жутковато, — хрипел он. — Но если эта девка в белом думает, что может прийти в мой сектор и пугать Чарльза Ли Рэя, она сильно ошибается! Я её этим тесаком прямо на выходе из экрана встречу!
Он сделал пафосный взмах рукой, но игрушка издала издевательское: «Пик!». Кукла замерла, перевела взгляд на гнущуюся пластмассу и яростно закричала:
— Что за... Ты?! Где мой нож, пигалица?! Ты подменила мой нож?!
Она спокойно посмотрела на него и заметила:
— Это тебе больше идет.
— Идет?! Мне?! Главному потрошителю Бруклина идет розовая пищалка?! Да я тебе сейчас...
Чаки замахнулся, но в этот момент экран старого телевизора дико исказился, и бледная, мокрая рука Самары Морган просунулась сквозь серую пелену кинескопа прямо в комнату. От неё по полу начала растекаться лужа сырости. Кукла испуганно отпрыгнула назад, судорожно нажимая на пищалку: «Пик! Пик!».
— Твою мать, она реально лезет! Девчонка, твою направо, верни тесак! Какое «больше идет»?! Мы сейчас оба тут утонем из-за этой волосатой чучелы!
Самара уже наполовину выбралась из телевизора, её мокрое платье шуршало по дереву. Но она, оглядев жуткого призрака, неожиданно произнесла:
— Какая же она красивая все-таки.
Чаки от этих слов буквально уронил челюсть.
— Красивая?! Ты сейчас серьезно?! У нее лицо как у утопленника, из нее течет болотная жижа, а волосы выглядят так, словно их год не мыли! Девчонка, у тебя реальные проблемы со вкусом! В Бруклине за такое мнение тебя бы засмеяли! Слышь, красавица... Ты это... не слушай её, она странная. Чайком вон маньяков поит, ножи ворует. Ты печенье шоколадное любишь? У нас внизу осталось...
В этот момент Самара замерла, уставившись на неё. Она же сделала шаг вперед по влажному полу, протянула Самаре расческу и ласково спросила:
— Она всего лишь одинокий ребенок, хочешь, волосы причешу?
Самара застыла окончательно. Атмосфера в комнате изменилась: леденящий ужас уступил место тихой грусти одинокого ребенка. Чаки, торчащий за спиной, едва не упал в обморок от этой сцены.
— Вы издеваетесь? Одна путает маньяков с детьми и устраивает тут салон красоты. Вторая — смертоносный призрак из телевизора, который пришел убивать, но теперь думает над новой прической! Я куда вообще попал?! Это какой-то дурдом!
Самара медленно приподнялась с колен и несмело протянула бледную руку навстречу расческе. Она подошла ближе и расчесала Самаре волосы.
Её руки двигались плавно, распутывая влажные черные пряди. Капли воды продолжали мерно падать на дубовые половицы, но леденящий холод полностью исчез. Самара стояла неподвижно, опустив плечи, а её бледное лицо теперь выглядело умиротворенным. Чаки сидел на полу, поджав короткие ноги, и в полном шоке наблюдал за происходящим.
— Ну обалдеть теперь. Слышь, ты Самаре косички заплетать будешь? А то у меня тут чифир внизу стынет, да и печенье само себя не доест. Можем мы уже пойти телик нормально посмотреть?
Она строго посмотрела на куклу и предупредила:
— Не ворчи, а то она утопит.
Самара медленно перевела свой мертвенно-бледный взгляд на Чаки, и из-под её мокрого подола по темным половицам стремительно поползла тонкая струйка холодной воды.
— Э-э, хорош, хорош! Всё, молчу! Никакого ворчания, Самарочка. Прическа — блеск, честное бруклинское! Девчонка, подтверди, я же просто любя. У нас на районе все так общаются!
Экран телевизора послушно погас. Она оглядела притихшую гостью и добавила:
— Тем более, Чаки, у меня 7 дней в запасе, уйма времени.
Чаки резко замер, переваривая услышанное, и его пластиковое лицо исказилось в дикой смеси ужаса.
— Семь дней?! То есть ты знала про правило семи дней?! И поэтому решила провести всю эту неделю в компании маньяка-куклы и мокрой девки из колодца в этом дубовом гробу?! Нет, вы слышали её?! У нее «уйма времени»! Это значит, что мне придется целую неделю терпеть твои приказы, мыть руки перед едой, пить этот ядерный чифир и смотреть, как ты заплетаешь косы привидениям?! Да я за семь дней тут с ума сойду! Верни мой тесак, садистка!
Но тут она осознала деталь канона и поправила саму себя:
— А, стоп, это она должна была прийти через 7 дней.
Чаки со стуком остановился на дубовых досках и медленно повернул рыжую растрепанную голову.
— В смысле — «должна была через семь дней»?! То есть... ты только что посмотрела кассету, правила нарушены, и эта волосатая шпала должна была явиться через неделю... но припёрлась СРАЗУ?! Самара, слышь! У тебя с чаями всё нормально?! Какого черта ты нарушаешь собственный регламент?! Где твоя пунктуальность?! Она права, ты должна была прийти через неделю! У нас был четкий план на чифир и карты!
Самара угрожающе наклонила голову, и вода под её ногами начала прибывать чуть быстрее. Чаки мгновенно заткнулся и снова испуганно спрятался за её спиной. Чтобы разрядить обстановку, она уверенно сделала шаг вперед, обняла Самару и ласково произнесла:
— Ладно тебе, Самара, не топи его, он вредный, но.. Вредный.
Мокрое белое платье обжигало холодом, но она крепко прижимала к себе одинокого призрака. Самара застыла, а затем робко прижалась головой к её плечу. Вся потусторонняя агрессия растворилась в этом объятии. Чаки медленно опустил свою пластиковую пищалку.
— Ну ты даешь, девчонка... Обнять Самару Морган и выжить. Да тебя после такого в Бруклине королевой криминального мира короновали бы! И вообще... почему это я вредный? Я просто принципиальный! И харизматичный. Ладно, раз уж у нас тут образовалась такая... странная компания, что дальше по плану? Идем вниз допивать чифир на брудершафт, или эта бледная красавица тоже с нами мультики смотреть будет? Она хоть разговаривать умеет, или только сырость разводить?
Самара отстранилась, поправила причесанные волосы и молча встала рядом с ней. Она повернулась к Чаки и выдала строгое предупреждение:
— Еще слов, и тебя обниму, ясно?
Чаки мгновенно захлопнул свой шрамированный рот. Для сурового бруклинского потрошителя нежность была самым страшным оружием. Он судорожно сделал два шага назад, прижимая розовую пищалку к полосатому свитеру.
— Воу, воу, воу! Всё, понял, без рук! Никаких обнимашек! Я опасный серийный убийца, а не плюшевый мишка из супермаркета! Мне моя репутация дорога! Ужас какой-то... Ты реально маньячка, раз такими методами пользуешься.
Когда обстановка наладилась, она предложила развлечение:
— Так, на выбор: мультик «Счастливые лесные друзья» и «Крюгер против Вурхиза».
Чаки мгновенно забыл про страх. Его стеклянные глаза загорелись азартом.
— О-о-о, девчонка, ну ты даешь! Насчет Фредди и Джейсона... Хм, я этих двоих лично знаю, они те еще заносчивые придурки. Фредди вечно треплется языком, а Джейсон — просто молчаливый шкаф с мачете. Смотреть, как они месят друг друга, конечно, весело, но... «Счастливые лесные друзья» — это же просто шедевр черного юмора! Эти милые, тупые зверюшки, которые дохнут самыми изощренными способами... Это же буквально бальзам на мою пластиковую душу! Давай врубай их! Самаре тоже полезно будет, хоть посмотрит, как весело можно пускать всё на фарш без всякой этой вашей мрачной мистики и сырости!
Самара согласно кивнула головой. Она достала телефон и показала ей трейлер этого мультфильма.
На экране под веселую музыку разноцветных милых зверюшек начало размазывать бревнами и насаживать на заборы. Самара завороженно смотрела на экран. Её бледное лицо вытянулось, а единственный видимый глаз округлился от глубочайшего шока. Она даже сделала робкий шаг назад, поближе к ней. Чаки же, напротив, упал на спину прямо на дубовый пол и оглушительно, хрипло расхохотался.
— А-ха-ха-ха! О боже, девчонка, это гениально! Ты видела, как этого лося переехало?! Вот это я понимаю — искусство! Самара, проснись, ты червей в гробу пересчитала, а такой годноты не видела! Врубай полную серию!
Но у неё появился новый вариант:
— Или Уэнсдэй?
Чаки мгновенно перестал ржать и недовольно замахал на неё пищалкой.
— Уэнсдэй?! Это та бледная девка из семейки Аддамс, которая вечно ходит с каменным лицом, носит всё черное и танцует эти дурацкие вирусные танцы? Ну уж нет! Девчонка, тебе в этом доме одной меня и Самары мало, ты хочешь еще одну готическую фанатку мрака сюда приписать? Да вы с ней тут сольетесь с дубовыми стенами, я вас вообще искать задолбаюсь! Ладно-ладно, понял я, большинство за готику. Идемте уже вниз, пока мой чифир окончательно в болото не превратился. Только чур Вещь руками не трогать, если он тут из шкафа вылезет!
Вся компания начала спускаться по массивной дубовой лестнице обратно на первый этаж. Она устроила всех у стола и включила им первый сезон Уэнсдэй.
По скромной комнате разнеслась мрачно-веселая мелодия. Она сидела в очках, Чаки пододвинул к себе кружку с чифиром, а Самара скромно пристроилась на краешке, тихонько грызя шоколадное печенье и полностью погрузившись в сериал.
— Хм, ну ладно, признаю... — хрипло ворчал Чаки. — Девка, конечно, высокомерная пигалица, но сцена с пираньями в бассейне — это чистое золото! Вот тут у нее бруклинский почерк, одобряю. Слушай, а она мне кого-то напоминает... Спокойная как удав, маньяков чаем поит... Вы с ней случайно не родственницы?
Посреди просмотра она внезапно повернулась к кукле:
— Чаки, мела не найдется? Нужно кое-кого призвать.
Чаки со стуком опустил кружку на дубовый стол, расплескивая чай.
— Мела?! Призвать?! Девчонка, ты издеваешься над моей бруклинской психикой?! Мы смотрим сериал всего двадцать минут! Ты уже притащила сюда меня, призрака из колодца, уничтожила кассеты ради какого-то Багула, а теперь тебе ЕЩЕ КОГО-ТО надо?! У тебя тут что, не скромный дом, а проходной двор для потустороннего дерьма?! Кого ты там еще собралась вызывать? Битлджуса? Пинхеда? Или, может, Кэндимена, чтобы он нам весь твой шкаф из темного дуба разнес?! Нет у меня мела! И вообще, я против! Нам и втроем печенек едва хватает! Ну отлично. Предательство в собственных рядах, — ворчал он, когда Самара вытащила мел. — Ладно, валяй, призывай. Но если это чудище займет мое место у телевизора, я за себя не ручаюсь.
Самара залезла рукой глубоко в карман своего мокрого платья и молча протянула ей маленький, идеально белый кусочек сухого мела. Взяв его, она прошла в одну из пустых, утопающих в тени комнат первого этажа. Там она опустилась на корточки и нарисовала на полу пятиконечную звезду в круге для призыва Люци.
Глава 3. Люцифер
Как только линия круга замкнулась, дубовые доски внутри нарисованной пентаграммы начали мягко светиться алым пламенем. Из этого багрового сияния соткалась высокая, элегантная фигура Люци в безупречном черном смокинге.
— О, милое местечко. Столько темного дерева, обожаю такой консервативный стиль, — раздался его бархатный, ироничный голос. Он перевел свои темные, искрящиеся умом глаза на неё и сделал изящный полупоклон. — Приветствую, смертная. Я Люцифер. И раз уж ты призвала меня по всем правилам, скажи мне... Чего ты по-настоящему желаешь?
Она, оглядев Короля Ада, с ухмылкой спросила:
— Погоди, а ты чего вылез, я же свечи не зажгла?
Люци удивленно приподнял бровь и театрально вздохнул:
— О, прошу тебя, дорогая! Какие свечи в этом году? Черный дуб, идеальная пентаграмма мелом, ты в стильном аутфите... Я почувствовал этот призыв и решил пропустить бюрократическую часть со свечами. К тому же, у вас там на кухне так потрясающе пахнет настоящим бруклинским чифиром и шоколадным печеньем, что оставаться в Аду было бы просто преступлением.
Чаки в дверном проеме испуганно сглотнул:
— Слышь, бледная... Кажется, этот пафосный чувак в костюме пришел отжать наш чай. Девчонка, скажи ему, что печенье только для своих!
А она внезапно насыпала соль вокруг Люци и громко заржала. Повелитель Ада, подыгрывая шутке, картинно вздохнул и скрестил руки на груди, уставившись на неё с самым несчастным видом:
— Соль?! Серьезно?! Смертная, ну это уже просто неспортивное поведение! Мало того, что ты попрекаешь меня отсутствием свечей, так теперь еще и засыпала меня специями, как какую-то индейку перед запеканием?! Я вообще-то Дьявол, а не надоедливый слизень! Ну и ладно. И сидите тут сами со своим сериалом. Но учти, соль портит паркет из темного дуба. Ладно, снимай барьер, я же пошутил про печенье. Я вообще могу наколдовать нам целую гору шоколадных сладостей, если вы меня выпустите!
Из дверей раздался победный хохот Чаки:
— А-ха-ха-ха! О боже, девчонка, хороша! Так его, пафосного! Насыпала Сатане под хвост! Самара, ты видела?! Она его засалила!
Люци легко перешагнул через белую полосу соли своими начищенными туфлями и щелкнул пальцами. Посреди комнаты из воздуха появился шикарный кожаный диван, огромная коробка со свежей пиццей пепперони и гора шоколадного печенья. Все устроились перед телевизором. Она, глядя на Короля Ада сквозь солнцезащитные очки, иронично заметила:
— Мда, а эго какое, Самаэль.
Люци при упоминании своего истинного имени на мгновение замер. По стенам пронесся едва слышный гул, но ослепительная ухмылка быстро вернулась на его лицо.
— О-о-о, Самаэль... Как официально! С моим эго и моим прошлым я имею полное право на легкий нарциссизм. К тому же, кто еще наколдует тебе гору печенья в этот скромный деревянный замок?
Она, продолжая удерживать инициативу, поинтересовалась:
— А крылья же остались? Ну покажи.. Обещаю надеть солнцезащитные очки..
Люци медленно опустил кусок пиццы. Он поднялся с дивана, сделал глубокий вдох, и за его спиной с тихим шелестом распахнулись огромные, ослепительно белые ангельские крылья, сотканые из чистейшего света. Она мгновенно надела очки и пожаловалась, что чуть роговицу себе не сожгла.
Люци тихо засмеялся, и крылья с тихим шелестом исчезли, вернув в комнату мягкий серый свет от экрана.
— О, прошу прощения за мои скромные люмены, милая! Я предупреждал, что мое прошлое бывает слишком... ярким. Но должна признать, в этих солнцезащитных очках ты выглядишь еще круче. Настоящий босс этой вечеринки.
Чаки испуганно вытер лоб:
— Фух, твою ж направо... Слышь, Самаэль, ты давай свои спецэффекты больше не врубай. У меня от твоего нимба чуть джинсовый комбинезон не выгорел. Ты как там, жива? Очки-то хоть брендовые, или на рынке за сотку покупала?
Когда все снова уселись на диван, она спросила:
— А адские крылья есть?
Люци заговорщицки прищурился и пояснил:
— Адские крылья? О, смертная, ты путаешь меня с дешевыми картинками из интернета или второсортными фильмами ужасов! Вся эта чушь про перепончатые крылья летучей мыши, покрытые чешуей и костями — это просто бурная фантазия смертных, которые пытались сделать меня «пострашнее». На самом деле, адская сторона моей силы проявляется совсем иначе. Когда я по-настоящему злюсь, мои белые перья не превращаются в кожу. Они просто начинают чернеть от копоти первородного греха и вспыхивают чистым, всепоглощающим адским пламенем. Но поверь мне на слово: если я разверну здесь такие крылья, от твоего чудесного дома из темного дуба останется только горстка пепла. А я слишком ценю твое гостеприимство и это шоколадное печенье, чтобы устраивать тут филиал преисподней.
На это она спокойно ответила:
— А мне ад нравится.
Король Ада бархатно расхохотался, в полную силу оценив её выбор:
— О-о-о, дорогая, ну теперь мне окончательно ясно, почему ты сидишь посреди этого готического замка! Тебе нравится Ад? Великолепный выбор! У нас там, знаешь ли, потрясающий дизайн, лучшие вечеринки в истории человечества и абсолютно никакого лицемерия. Все грешники получают именно то, что заслужили. Раз тебе так блисок наш вайб, я официально записываю тебя в список своих VIP-гостей. Когда-нибудь я устрою тебе личную экскурсию по самым жарким чертогам Преисподней, обещаю!
Чаки аж поперхнулся:
— Ну ни хрена себе пристрастия в шестнадцать лет! Ей, блин, Ад нравится! Да ты опаснее, чем все мы трое вместе взятые. Самаэль, ты её сильно-то не балуй, а то она через пару лет у тебя трон отожмет, а нас заставит чертям косички заплетать!
Она же задумчиво добавила:
— Все-таки в аду есть те, кто добрее ангелов.
Люци медленно опустил взгляд, и на его лице проступило глубокое уважение. Он тихо, абсолютно искренне произнес:
— О, милая... Ты даже не представляешь, насколько ты права. Ангелы на Небесах так ослеплены собственным «светом» и правилами, что за их праведностью часто скрывается абсолютное, леденящее равнодушие. А в Аду... в Аду сидят те, кто ломался, страдал, любил слишком сильно или просто не вписался в их идеальные стандарты. Там много тех, кто сохранил в себе крупицы истинного тепла, потому что они знают, что такое настоящая тьма и одиночество.
Самара крепче сжала край её рукава, а Чаки непривычно тихо буркнул:
— Ну... да. В Бруклине тоже так было. Всякие святоши в костюмах грабили людей по-крупному, а обычные бандиты с района могли последнее отдать своему корешу. Так что... ты зрю зришь. Уважуха.
Тогда она хитро улыбнулась и спросила:
— Таак.. Кого бы еще сделать добрым..
Чаки испуганно отполз за стул:
— Так, стоп! Хватит! Эксперимент закрыт! Слышь, угомони свой материнский инстинкт! Ты уже сделала шелковистой Самару, заставила Дьявола плакаться о высшей справедливости, а меня поишь чаем и заставляешь мыть лапы! Если ты сделаешь добрым кого-то еще, этот дом превратится в филиал детского сада «Ромашка»! Я протестую!
А Люци с азартом поинтересовался:
— О, дорогая, это звучит как самый опасный вызов в истории вселенной! Перевоспитывать монстров — это, безусловно, твой главный талант. Кого ты там присмотрела на этот раз? Кожаное Лицо? Пеннивайза? Или, может, Пеннивайзу ты тоже предложишь расчесать его рыжие кудри и угостишь шоколадным печеньем? Давай, выкладывай, у меня как раз мела еще на пару кругов призыва хватит!
Она спросила про клоуна:
— А у Пеннивайза там хоть что-то осталось?
Люци подробно ответил:
— О, Пеннивайз... Точнее, Оно. Ты замахнулась на очень древнюю рыбину. Понимаешь, в отличие от Чаки, который в душе остался обычным бруклинским парнем Чарли, Оно — это не человек. Это космическое, первобытное Зло из Макровселенной, чистое безумие, сотканое из Мертвых Огней. Оно питается исключительно чужим страхом. Для Него страх — это как шоколадная крошка для твоих печенек, без этого Оно просто чахнет. Осталось ли там что-то человеческое? Нет, потому что человеческого там никогда и не было. Но! Раз уж ты умудрилась обнять Самару и засалить меня поваренной солью... Кто знает? Может, если заставить Оно сожрать коробку твоих шоколадных печенек под чифир и усадить смотреть «Уэнсдэй», у Него случится такой системный сбой, что Мертвые Огни просто перегорят от умиления.
Чаки испуганно закричал:
— Слышь, Самаэль, ты её не подзадоривай! Только клоуна-переростка нам тут не хватало в этих дубовых стенах! Он же весь дом своими дебильными воздушными шариками завалит! И вообще, я клоунов с детства не перевариваю, они жуткие! Даже не думай чертить круг!
Пока шло это обсуждение, она внезапно повернулась к Королю Ада и скомандовала:
— Ссутулься уже, Люци!
Люци в полном шоке замер, но, встретив её непоколебимый взгляд сквозь очки, демонстративно сгорбился, вжимая шею в плечи в своем дорогом смокинге:
— Ну и как тебе? Довольна, босс этой вечеринки? Теперь я достаточно приземленный для твоего скромного двухэтажного дома? Нам так вторую серию «Уэнсдэй» смотреть, или я могу вернуть себе законные тридцать процентов королевского величия?
Чаки от радости упал со своего стула прямо на пол, катаясь со смеху:
— А-ха-ха-ха! Ссутулься! О боже, девчонка, ты гений! Посмотрите на него! Люцифер Морнингстар превратился в горбуна из Нотр-Дама! Ну ты его умыла! Чисто бруклинский щелчок по носу!
Позволив ему побыть в этой нелепой позе, она с ухмылкой спросила:
— А падшие ангелы любят обнимашки?
Люци медленно выпрямил спину. На его лице расплылась мягкая, немного грустная улыбка, и он вальяжно раскинул руки на спинке дивана, тихо ответив:
— Падшие ангелы и... что? — переспросил он. — Знаешь, милая... Падшие ангелы не знали тепла и объятий с самого начала времен. С тех самых пор, как нас сбросили в холодную бездну. Так что... если ты не боишься испачкать свою одежду пеплом моих воспоминаний — я, пожалуй, рискну своей репутацией Владыки Ада. Только Чаки не показывай, а то он лопнет от зависти.
Чаки пулей побежал обратно:
— Так, Самаэль, брат, держись! Теперь она за тебя взялась! Беги, чувак, у неё это... вирус добра! Она сейчас тебя обнимет, и ты начнешь колдовать вместо Ада радугу и пони! Я предупреждал!
Она медленно подошла к дивану, крепко обняла Люци и уверенно озвучила ему фразу: «Твой отец дурак.». Король Ада сначала окаменел от такой запредельной дерзости, а затем невероятно бережно обнял её в ответ, тихо и облегченно рассмеялся:
— О-о-о, дорогая... Если бы ты знала, сколько тысячелетий я мечтал, чтобы кто-то пришел и просто вслух озвучил эту очевидную истину! Ты официально самый бесстрашный человек, которого я когда-либо встречал. Сказать такое Самому Дьяволу про Создателя... Это гениально.
Чаки в полном ужасе спрятался за подушку:
— Всё... Сбрендила... Окончательно сбрендила девчонка! Она обняла Сатану и оскорбила Бога! Самара, собирай вещи, мы сваливаем из этого дома, пока нас всех тут молнией не шарахнуло прямо сквозь крышу!
Когда объятие завершилось, она повернулась к испуганной кукле:
— Чаки, иди к нам.
Рыжая кукла обреченно вздохнула, спрыгнула со стула и аккуратно втиснулась прямо между ней и Люци, забавно уткнувшись растрепанной головой ей в бедро.
— К вам?! Да щас, разбежался! Чтобы вы меня тоже затискали?! Я гроза Бруклина, Чарльз Ли Рэй, а не плюшевый... Ладно! Но только ради пиццы! И если кто-то попробует меня потискать — я эту розовую пищалку вам в ухо засуну! — ворчал он.
Спустя некоторое время, пока все мирно сидели на диване, она хитро посмотрела на Люци. Тот поспешно прикрыл ладонями лацканы смокинга:
— Так... Этот взгляд мне очень не нравится. В прошлый раз после такой ухмылки я сидел согнувшись в три погибели и выслушивал, что мой Отец — дурак. Что ты еще задумала? Какое «проявление заботы» ждет меня на этот раз? Ты хочешь заставить меня убирать крошки за Чаки или мыть посуду вручную?
Чаки подначивал её:
— А-ха-ха! Попался, Самаэль! Давай его! Заставь этого пафосного чувака в костюме чистить картошку или стирать мой полосатый свитер! А то ишь, расселся тут как на приеме у королевы!
Но в ответ на их ворчание она лишь хитро ухмыльнулась. В её голове созрела безумная, грандиозная идея, но вслух она пока ничего не произнесла. Она молча выдерживала интригу, заставляя Люци и Чаки нервно переглядываться. И только когда тишина затянулась, она перевела взгляд на Короля Ада и задала свой главный вопрос:
— А тебе слабо вернуть кое кого к жизни?
Люци подробно ответил:
— Слабо?.. Милая, Дьяволу не бывает «слабо». Вернуть кого-то к жизни — это не фокус с исчезновением крыльев и не гора шоколадного печенья из воздуха. Это прямое вмешательство в Баланс. В ту самую Систему, которую выстроил мой упрямый Старик. Я могу вытащить душу из любого чертога Преисподней, могу договориться со Смертью или буквально переписать чужую судьбу. Но ты ведь сама только что говорила про искреннюю заботу, верно? Возвращение мертвых всегда имеет свою цену, и чаще всего эта цена слишком уродлива для тех, кто остался жить. Так о ком ты говоришь, босс этой вечеринки? Кто этот человек, ради которого ты готова бросить вызов правилам Вселенной?
Чаки тоже посерьезнел:
— Слышь... С этим дерьмом лучше не шутить. Поверь моему бруклинскому опыту.
Но она снова загадочно промолчала, удерживая интригу в своих мыслях. Она думала о Слендерине, о разбитом сердце старой Грэнни и о том, как сильно её воскрешение исцелит эту проклятую семью. И только полностью обдумав свой план, она наконец четко произнесла вслух:
— Верни, Грэнни, Слендерину.. Разве она не станет счастливее?
Люци понимающе улыбнулся и сделал изящный пасс ладонью в воздухе:
— Слендерину?.. Внучку старой Грэнни... Дорогая, ты копаешь в самую глубь. Ты права. Слендерина — это тот самый якорь проклятия, из-за потери которого вся эта семья превратилась в кровожадный кошмар. Вернуть её материнское и бабушкино счастье — это значит полностью исцелить их изувеченные души.
Чаки испуганно закричал:
— Слендерину?! Это ту бледную девку в белом платье, которая летает по углам, дико орет и ломает шею каждому, кто на нее посмотрит?! Ты уверена, что она после воскрешения не захочет открутить нам головы прямо здесь, на твоем дубовом полу?!
Пространство посреди гостиной засветилось густым золотистым светом, и на темные дубовые половицы медленно опустилась хрупкая, абсолютно живая девушка в длинном белом платье с тонкими лямками. Её кожа больше не была серой, а глаза смотрели абсолютно умиротворенно. Самара тут же протянула ей шоколадную печеньку. Она оглядела воскрешенную внучку Грэнни и скомандовала Люци:
— Открывай портал к старухе.
Люци элегантно взмахнул рукой, объявив:
— Как прикажешь, босс этой вечеринки. Прямой рейс до заброшенного дома Грэнни объявляется открытым.
На стене из темного дуба проступил круговорот золотисто-черного пламени, открывая вид на обветшалый деревянный холл дома Грэнни. Чаки в панике вцепился в её штаны:
— Э-э-э, слышь! Ты это... сама туда иди, если хочешь, а меня с этой старой каргой не знакомь! Она же глухая напрочь, швыряется капканами и лупит битой без разбору! Я туда в своем полосатом свитере точно не полезу, мне мой пластиковый череп еще дорог!
Но она действовала решительно: взяла куклу на руки и пошла к Грэнни. Она уверенно шагнула сквозь мерцающий портал вместе со всеми. Они вышли посреди мрачного холла.
Глава 4.Грэнни и Слендерина.
 Из темноты коридора, опираясь на массивную бейсбольную биту, медленно вышла Грэнни. Старуха угрожающе замахнулась, прохрипев: «Я вижу тебя...». Но Слендерина сделала шаг вперед из-за её спины и тихо позвала: «Бабушка?..». Бейсбольная бита с грохотом выпала из рук Грэнни. Вся её кровожадная ярость мгновенно испарилась, и она крепко прижала внучку к себе. Она, по-прежнему удерживая Чаки на руках, спокойно произнесла:
— Да, Грэнни, это она.
Чаки у нее на руках выдохнул:
— Всё, нам хана! Нас сейчас упакуют в багажник! Офигеть... — прошептал он позже. — Она реально её обняла. И биту бросила. Ты... ты реально ведьма какая-то. Твоя забота даже эту старую каргу сломала. Ладно, можете меня опустить на пол, капканов я тут вроде пока не вижу.
Люцифер подошел ближе:
— Восхитительно, милая. Ты принесла мир в самый проклятый дом этой вселенной. Грэнни теперь точно станет счастливее.
Тогда она спросила Люцифера:
— Люци, ты хоть понял, что совершил?
— Да, дорогая... — тихо ответил он. — Я понял. Я всю свою жизнь только и делал, что забирал души, карал грешников и доказывал Отцу, что Его проект под названием «человечество» — это полная чушь. А сейчас... благодаря твоей безумной идее, я впервые за тысячи лет вернул кому-то искреннее счастье. Я исправил то, что сломала судьба. И знаешь... это чертовски приятное чувство.
Чаки буркнул:
— Ну... да. Устроили тут минуту откровений. Самаэль, хорош разводить сопли, ты Владыка Ада или где? Хотя ладно... ход реально был сильный. Бруклин одобряет.
Тогда она задала вопрос:
— Слушай, Грэнни, меня вот все волновало, а как у тебя тот ворон поячвился?
Старуха сделала глубокий вдох и тихо, со слезами на глазах ответила прямой речью:
— О-о-о, дитя... Этот ворон... Он прилетел ко мне в самый страшный день, когда мой дом опустел, а разум помутился от горя. Я сидела на полу и кричала от бессилия, и тут на подоконник сел он. Птицы ведь чувствуют мертвую пустоту и чужую боль. Он не побоялся моего безумия. Стал моей единственной живой душой в этих проклятых стенах... Моими глазами и ушами, когда я окончательно ослепла от слез.
Чаки попытался вставить реплику:
— А я-то думал, ты его завела, чтобы он шпионил за гостями и орал на весь дом, когда кто-то пытается сбежать! А тут, оказывается, опять сплошная драма. Ну и дела в этой глуши.
Но она мгновенно пресекла это: дала Чаки подзатыльник и строго пообещала:
— Еще одна ирония, и я отправлю тебя через Люци прямо к Богу. Ясно?
Голова куклы забавно дернулась вперед, и он в ужасе зажал рот ладошкой, пообещав молчать:
— Воу, воу! Всё, понял, молчу! Никакой иронии! Честное пацанское! У тебя рука тяжелая, как у Николая Валуева, хорош драться! Я просто... поддерживал светскую беседу!
Люцифер безудержно расхохотался:
— О-о-о, милая, это лучшая угроза, которую я слышал за всю вечность! Угрожать маньяку депортацией в Рай через Дьявола — ты превзошла саму себя! Ладно, Чаки, ты слышал босса в солнцезащитных очках. Будешь ворчать — я лично выпишу тебе путевку на upper-облака к ангелам. Посмотрим, как ты там запоешь.
Попрощавшись с воссоединенной системой семьи, она подвела итог:
— Ладно, дел у нас еще полно.. Буду тебя навещать иногда, если не против.
Грэнни с благодарностью ответила ей прямо:
— Не против?.. Дитя, этот дом всегда открыт для тебя. Ты вернула в эти стены жизнь. Приходи в любое время, мы с внучкой всегда будем ждать тебя. И ворон твой любимый тоже...
Вся компания перешагнула через мерцающий портал и вернулась обратно на первый этаж скромного дома из темного дуба. Золотистое пламя на стене погасло. Люци вальяжно опустился на кожаный диван к новой горе шоколадного печенья, а Чаки покорно устроился рядом, боясь издать лишний звук. Она оглядела их и с хитрой ухмылкой подвела итог этой безумной ночи:
— Ну-с, кого еще осчастливим?
Чаки испуганно выставил перед собой розовую пищалку, умоляя дать маньякам перерыв:
— Так, стоп, воу-воу-воу! Хозяйка, пощади! У меня от твоего конвейера добра уже пластиковые шрамы чешутся! Ты за одну ночь перевыполнила план по спасению душ на три века вперед! Даи маньякам хоть дух перевести! Самаэль, ну скажи ей!
Люци с дьявольским азартом предложил навестить Фредди Крюгера:
— О-о-о, милая, этот вопрос звучит как начало лучшего апокалипсиса в истории! Мне определенно нравится твой аппетит на великие дела. Список кандидатов на принудительное счастье просто огромен! Мы можем заглянуть в хрустальное озеро к Джейсону Вурхизу — у парня явно проблемы с мамой и тяжелое детство. Или навестим Фредди Крюгера? Хотя, боюсь, если ты обнимешь Фредди и предложишь ему чаю, его сгоревший свитер просто развалится от умиления.
С сожалением она произнесла:
— Знаешь, Крюгер, он.. Садист. Такими становятся из-за своего выбора.
Люци понимающе и весомо кивнул, согласившись, что Крюгер наслаждался болью осознанно:
— Ты чертовски права, дорогая. Фредди Крюгер — это совершенно другой случай. Чаки стал убийцей из-за бруклинской грязи и бандитского эго, Грэнни сошла с ума от горя, Самара была брошенным ребенком... А Крюгер сделал свой выбор осознанно. Он наслаждался чужой болью еще при жизни, будучи обычным человеком. Он пошел на сделку с Демонами Сна только ради того, чтобы продолжать свои зверства вечно. Его садизм — это его личная, осознанная гниль. Таких невозможно «осчастливить» или задобрить шоколадным печеньем, потому что внутри у них нет той самой сломанной крупицы тепла, которую можно исцелить заботой. Что ж, раз Крюгер официально вычеркнут из нашего благотворительного списка за полное отсутствие души, у нас освободилось уйма времени. Вторая серия «Уэнсдэй» уже вовсю идет на экране, а пицца пепперони сама себя не съест. Каковы будут дальнейшие распоряжения босса в солнцезащитных очках на это туманное утро?
Чаки тоже сердито поддержал её:
— Ну хоть тут ты права! Этот обгорелый придурок в грязной шляпе — конченый ублюдок. Сколько его знаю, он даже с коллегами по цеху общаться не умеет, только ржет как гиена и своими лезвиями машет. К нему с чаем соваться бесполезно — он туда только стекло накрошит. Туда ему и дорога, пускай дальше в своих снах маринуется.
Она предложила:
— Завтра пойдем к Вурхизу, а пока что-то смотрим сериал. Кому чаю? Бурбона нет, Люци!
Люци трагично вздохнул, но подчинился, согласившись на термоядерный чифир:
— Нет бурбона?! Милая, ты разбиваешь мне сердце! Ну ладно, ладно. Наливай свой термоядерный чифир, раз раздаешь! От него бодрит не хуже, чем от адского пламени.
Чаки радостно запрыгал на подушке, предвкушая завтрашний поход к немому великану на Хрустальное озеро:
— О-о-о, к Вурхизу! Вот это дело! Мамашкин сынок в хоккейной маске! Мне тоже черного крепкого чаю! Будем смотреть, как ты заставишь этого немого великана смывать грязь с его любимого мачете. А пока — не отвлекай, там Уэнсдэй как раз идет на бал!
…