Четыре Мушкетёра. Железная Маска II- 8 - 10

СЦЕНА 8

(Большой балкон, выходящий в парк в имении Фуке Во-ле-Виконт. В глубине звучит музыка, вспыхивают фейерверки. Король, и Кольбер)

ЛЮДОВИК

(Очень довольным и весёлым тоном)

Как вы находите этот праздник, Кольбер?

КОЛЬБЕР

Ваше Величество, во мне борются два противоречивых чувства. Как гость господина Фуке, я не могу не восхититься великолепными задумками и потрясающим исполнением.

ЛЮДОВИК

Это так, вы правы, Кольбер.

(В сторону)

Луиза де Ла Вальер в совершеннейшем восторге от этого праздника!

КОЛЬБЕР

А как интендант финансов, я оцениваю этот праздник не менее, чем в десять миллионов ливров.

ЛЮДОВИК

(С удивлением)

Десять миллионов ливров?

КОЛЬБЕР

Да, десять миллионов. Конечно, Фуке сообщит вам другую сумму, быть может в два или в три раза меньше, но я принимаю в расчёт не только прямые расходы, но также и косвенные. Это расходы на слуг, их ливреи, обстановку, декорации, а также перепланировку парка, изменение русла реки и всё прочее. Даже архитектуру. Кое-какие постройки предназначены исключительно для праздника и будут снесены после его окончания.

ЛЮДОВИК

Какое бессмысленное расточительство!

КОЛЬБЕР

Каждый человек имеет право тратить собственные деньги так, как сочтёт нужным. Но весь вопрос в том, что считать собственными деньгами господина Фуке. Если сложить всё его жалованье, полученное на службе у Вашего Величества за всё время, когда он имел счастье быть суперинтендантом финансов, и сопоставить эту сумму со всеми расходами, которые он себе позволяет, включая покупку и перестройку Бель-Иля, а также приобретение Во-ле-Виконт и полную его перестройку, и учесть другие имения господина Фуке, в том числе великолепный дом в Париже, который точнее было бы называть дворцом, то остаётся лишь удивляться тому, как господин Фуке умудряется оплачивать все эти огромные расходы из своего не столь уж огромного жалования.

ЛЮДОВИК

Это настораживает

КОЛЬБЕР

Да, Ваше Величество. Даже присовокупив сюда приданое, полученное им при женитьбе, я должен признаться, что у меня не складываются необходимые суммы. А ведь у Фуке имеется несколько братьев, которые заметно обогатились в последние пять лет, не имея для этого личных доходов, а также он позволяет себе содержать дома для дам, которые ему нравятся и которые оказывают ему самые нежные знаки внимания, и тогда загадка становится ещё более интересной, но, боюсь, почти неразрешимой.

ЛЮДОВИК

Здесь есть о чём подумать. Однако, мы в гостях у господина Фуке, так что не будем плохо отзываться о гостеприимном хозяине. Пожалуй, мы попробуем разрешить эту загадку, изучив более внимательно источники обогащения Фуке, но чуть позже. Ведь я дал вам все необходимые полномочия для того, чтобы контролировать все его транзакции. Подготовьте отчёт, используйте столько финансистов, сколько вам для этого понадобится. Если обнаружится, что источник богатства Фуке – это изъятия, сделанные им из казны без должных законных оснований, он будет отвечать по всей строгости закона. А пока просто насладимся праздником.

КОЛЬБЕР

Да, Ваше Величество.

ЛЮДОВИК

Что касается расходов, которые Фуке позволяет себе делать, тратясь на дам, которые ему нравятся, то мы можем простить ему эту небольшую слабость. Можно ли пенять мужчине за то, что он подвержен самым естественным природным слабостям, ценит достоинства и красоту достойных дам, которые и сами, кажется, не прочь сблизиться с ним более тесно?

КОЛЬБЕР

Вы правы, Ваше Величество, эту слабость следует прощать. Тем более, что вкус у господина Фуке отменный, он умеет в каждом обществе увидеть самую красивую и самую достойную даму, чтобы воздать ей должное.

ЛЮДОВИК

Самую красивую и самую достойную? Что вы имеете в виду? Самая достойная дама здесь, безусловно Королева. А также Принцесса. Неужели Фуке имеет дерзость видеть в них что-либо иное, нежели предмет почтения и преклонения?

КОЛЬБЕР

О, нет, Ваше Величество, разумеется, нет. Господин Фуке не упускает случая заверить в своём совершеннейшем почтении Её Величество и Её Высочество, но эти выражения почтения ничуть не превышают стандарты обычной вежливости.

ЛЮДОВИК

Тогда о какой даме вы говорите, называя её самой красивой и самой достойной?

КОЛЬБЕР

Я говорю о той даме, которую и вы, Ваше Величество, отметили как одну из достойнейших дам при дворе. Герцогиня де Шеврёз рассказала мне об одном письме, которое господин Фуке написал мадемуазель. Впрочем, мадемуазель является фрейлиной Её Высочества, и я не хотел бы называть её имени в связи с этим письмом, простите меня, Ваше Величество.
 
ЛЮДОВИК

Фрейлиной Её Высочества, говорите вы? Уж не идёт ли речь о том, что Фуке подбирался к этой мадемуазель?

КОЛЬБЕР

Мадемуазель была очень раздосадована, получив это письмо, и даже оскорблена. Она собиралась немедленно пожаловаться Вашему Величеству, но затем решила посоветоваться со своей наставницей и добрым другом герцогиней де Шеврёз, которая, будучи хозяйкой Тура, знает мадемуазель, можно сказать, с детства, ведь мадемуазель родом из Блуа.

ЛЮДОВИК

Мадемуазель родом из Блуа! Вы говорите о мадемуазель де Ла Вальер! Говорите же, что это за письмо, и откуда вы о нём знаете?

КОЛЬБЕР

Мадемуазель хотела посоветоваться с герцогиней, но не застала её. Но сегодня она встретила её и рассказала ей всё. Поскольку мы с герцогиней собираемся породниться, как вы знаете, моя дочь собирается замуж за её внука, мы встречаемся с ней время от времени, чтобы обсудить дату свадьбы и другие необходимые детали. Вопрос настолько деликатный, что герцогиня решила посоветоваться со мной. Я взял у неё это письмо для того, чтобы показать его Вашему Величеству.

ЛЮДОВИК

(Резко)

Давайте!

(Кольбер достаёт из-за обшлага рукава сложенное письмо и с поклоном даёт его Королю, после чего деликатно отходит в сторону. Король разворачивает и начинает его читать)

ЛЮДОВИК

(В сторону, читая письмо)

«Сударыня! Будучи близко знакомым с вашими родителями, господином Лорентом де Ла Бом ле Бланом и госпожой Франсуазой де Прево, а также будучи в большой дружбе с вашей родственницей герцогиней де Сен-Реми, предлагаю вам своё покровительство. Понимаю, как должно быть тяжело вам в Париже одной, без родителей, без братьев и сестёр. Зная состояние вашей семьи, полагаю, что они не могут оказывать вам существенную поддержку, так что вам, бедняжке, приходится довольствоваться тем содержанием, которое вы получаете по статусу фрейлины Принцессы. Сочувствую этому тяжёлому материальному положению, в котором ни в коем случае не должна оказываться такая достойная девица, каковой вы являетесь, и готов приложить все усилия для исправления этого несчастья. Я предлагаю вам располагать необходимыми вам суммами для своих надобностей без малейших стеснений, для чего обращайтесь ко мне в любое время. В ответ я не прошу ничего, кроме доброго отношения к старинному другу ваших почтенных родителей. Быть может вы время от времени захотите побеседовать со мной о том и о сём, порассказать, как вам живётся при дворе, и этого для меня будет довольно. Проводя в делах и хлопотах всё своё время, я порой не имею возможности узнать последних новостей при дворе, так что вы меня чрезвычайно обяжете, если время от времени будете сообщать мне новости, которые узнаете, даже не прилагая к этому ни малейшего труда, а для меня это будет глоток свежего воздуха, живительный глоток чистой ключевой воды на фоне тех рутинных дел, кои я обречён выполнять в силу своих скучных, но ответственных обязанностей. Если вы согласны на подобные беседы, я буду счастлив считать, что договор о дружбе между нами заключён, и те суммы, которые вы соблаговолите потратить на свои насущные нужды, я ни в коей мере не потребую возвратить, считая их подарком для дочери моих старинных друзей. Искренне ваш Никола Фуке».

(Вслух)

Негодяй! Он предлагает ей шпионить за мной за взятку! Задумал подкупить эту чистую душу! Почему же она не сказала мне об этом тотчас?

КОЛЬБЕР

Ваше Величество, пожаловаться вам было её первой мыслью. Но она рассудила, что отсутствие ответа на это письмо заставит господина Фуке образумиться, и, кроме того, как я уже сказал, она решила посоветоваться с госпожой де Шеврёз, подругой Её Величества Королевы-матери, которая, разумеется, не посоветует худого, коль скоро она сама вызвалась быть ей наставницей и заменить ей мать.

ЛЮДОВИК

(С иронией и сарказмом)

Герцогиня очень мила.

КОЛЬБЕР

(Смотрит вглубь комнаты, затем тихо говорит)

Ваше Величество, сюда идёт мадемуазель. Я буду лишним, позвольте мне удалиться.

(Король кивает, Кольбер уходит)

СЦЕНА 9

(Там же, Большой балкон. Король один, входит мадемуазель де Лавальер)

ЛУИЗА

Ах, Ваше Величество!

ЛЮДОВИК

Вы в слезах, Луиза! Кто посмел вас обидеть?

ЛУИЗА

О, мой Король! Меня преследуют! Мадам дю Плесси-Бельер только что попыталась предложить мне в подарок двадцать тысяч экю!

ЛЮДОВИК

Мадам дю Плесси-Бельер?

(В сторону)

Любовница Фуке! А теперь  ещё и его сводница!

ЛУИЗА

Она намекнула, что это – подарок от господина Фуке, который рассчитывает сделать из меня свою шпионку! Это уже слишком! Сначала он написал мне письмо, которое можно было истолковать двояко, так что я не стала сразу же жаловаться на него Вашему Величеству, но это предложение настолько недвусмысленно, насколько же и оскорбительно! Я умоляю Ваше Величество защитить меня, защитить моё доброе имя, мою честь! Если я прибыла из провинции, это ещё не значит, что меня можно купить!

ЛЮДОВИК

Успокойтесь, дорогая Луиза! Никто в моём королевстве не посмеет нанести вам никакого оскорбления. Господин Фуке не стоит ни одной слезинки на вашем прелестном лице! Он будет жестоко наказан! Я вам это обещаю!

ЛУИЗА

О, мой Король, умоляю, только не будьте слишком жестоки!

ЛЮДОВИК

(Ревниво)

Вам жаль его?

ЛУИЗА

Ничуть, Ваше Величество! Мне жаль только вашу чистую душу, которую я люблю больше жизни!  Не следует мстить тому, кто полностью зависит от вас, достаточно просто поставить его на то место, которое ему надлежит занимать, и не позволять ему даже в помыслах стремиться к чему-то большему, чего он не достоин. Жестокость по отношению к нему ляжет пятном на вашу чистую душу, мой Король! Обещайте же мне, во имя нашей любви, что вы выдержите не менее десяти дней, прежде чем решитесь что-либо предпринять против него, а до той поры просто избавьте меня от неудовольствия видеть его, только и всего!

ЛЮДОВИК

О, какая чистая душа! Но почему же десять дней?

ЛУИЗА

Потому что первый гнев редко бывает хорошим советчиком, в особенности для тех, кому подчинено целое государство. Через десять дней вы сможете смотреть на это дело беспристрастно, как только и надлежит смотреть на любое дело Королю, который хозяин во всякой точке своего Королевства. Вы накажете его так, как сочтёте нужным, но не раньше, чем ваш справедливый гнев на него уляжется.

ЛЮДОВИК

Обещаю вам это, моя дорогая Луиза. Но точно ли вы сказали, что он вам безразличен?

ЛУИЗА

Я уже сказала это, и скажу ещё хоть тысячу раз. Но если мой Король не верит моим словам, отпустите меня в монастырь, где я буду молиться за вас и за спасение моей погибшей души.

ЛЮДОВИК

Нет, этого не будет! Я верю вам, Луиза, простите, что я задал вам этот вопрос. Я обещаю не преследовать Фуке ещё десять дней, раз вы меня об этом просите. Теперь же забудьте о нём, и поговорим только о вас.

СЦЕНА 10

(Апартаменты герцогини Шеврёз. Герцогиня и Кольбер)

КОЛЬБЕР

Дорогая герцогиня, благодарю вас за помощь. Это письмо сделало своё дело.

ШЕВРЁЗ

Не обольщайтесь, дорогой министр! Если враг пошатнулся, не спешите торжествовать. Добейтесь того, чтобы он был повержен, и его падение должно быть столь стремительным и бесповоротным, чтобы не смог подняться.

КОЛЬБЕР

Задето чувство Короля! А также его гордость. Фуке придётся заплатить за это самую высокую цену.

ШЕВРЁЗ

Да, при условии, что это чувство не переменится, а также при условии, что за него не заступится сама виновница этого гнева. И к тому же свергнуть Фуке в настоящее время чрезвычайно сложно даже Королю, ведь Фуке по сути держит в руках всё королевство!

КОЛЬБЕР

Вы правы, герцогиня, и мы именно поэтому решили его свергнуть, поскольку договориться с ним нет никакой возможности. Но какой же ещё удар я могу нанести ему?

ШЕВРЁЗ

Вы дали Королю причину его ненавидеть, но это лишь пол дела. Теперь ему необходим также повод для мести. Ведь не сможет же он арестовать суперинтенданта финансов лишь за то, что тот положил глаз на одну из фрейлин Принцессы? Это не может служить оправданием его преследования. Королю необходимо предоставить весомый повод для ареста Фуке, а, кроме того, обеспечить его нужными средствами арестовать его так, чтобы это не привело к волнениям, как это было после ареста советника Брюсселя.

КОЛЬБЕР

Начнём с повода. Разве необоснованное и незаконное обогащение за счёт злоупотреблений должностными возможностями не является достаточным поводом для ареста с последующим расследованием?


ШЕВРЁЗ

Всё это так, но всех этих мелких провинностей недостаточно для того, чтобы казнить Фуке, или, хотя бы заключить его в Бастилию пожизненно. Ему будет предъявлено обвинение, судьи его оправдают, или приговорят к штрафу, который он с лёгкостью выплатит. Даже если его лишат его должности, он поднимется вновь.

КОЛЬБЕР

Но штраф может оказаться таким, что у него просто не найдётся нужных сумм!

ШЕВРЁЗ

У него слишком много друзей, сторонников, и просто тех людей, которым он помог хотя бы тем, что не мешал расхищать королевскую казну! Нет, следует бить наверняка, чтобы он не смог подняться! Вот это вам поможет!

(Достаёт из небольшой сумочки письмо и показывает его Кольберу)

КОЛЬБЕР

Почерк Мазарини! Что это? Неужели непогашенное заёмное письмо Фуке?

ШЕВРЁЗ

Лучше. Это сопроводительное письмо, которым кардинал Мазарини сопроводил отправку Фуке весьма значительной суммы. На нём подпись Фуке, расписка  в получении. Эта сумма не проходила ни по каким транзакциям. Фуке не сможет отчитаться за неё, тогда как Его Величество имеет полное право потребовать у него отчёта.

КОЛЬБЕР

О какой сумме идёт речь?

ШЕВРЁЗ

Прочтите сами.

(Даёт письмо Кольберу)

КОЛЬБЕР

(Читает и вскрикивает от удивления)

Не может быть! Тринадцать миллионов ливров! Ведь это стоимость Во-ле-Виконт! Откуда у вас это письмо?

ШЕВРЁЗ

Так ли уж вам необходимо знать это?

КОЛЬБЕР

Совершенно не важно, вы правы, герцогиня. Почему же вы раньше молчали об этой бумаге? Ведь ей цены нет! Тринадцать миллионов ливров!

ШЕВРЁЗ

Я имела в виду использовать эту бумагу по назначению тогда, когда это будет уместно, и вот теперь это время пришло.

КОЛЬБЕР

(В сторону)

Она, безусловно, пыталась продать это письмо Фуке. Такое письмо стоит, как минимум, половину обозначенной в нём суммы! Таких денег сейчас у Фуке нет. И она об этом знает. Вероятно, предлагала его за полмиллиона ливров, Фуке отказался, и напрасно, очень напрасно! Но мне она предлагает его просто так. Что ж, сочтёмся с ней после по-семейному. 

ШЕВРЁЗ

Считайте это свадебным подарком вашей дочери от моего внука. Осталось обговорить только вопрос о том, кто или что поможет Королю арестовать Фуке. И я вам дам ответ на этот вопрос. Это – д’Артаньян.

КОЛЬБЕР

(Презрительно)

Д’Артаньян? Этот выскочка, который постоянно трётся возле Короля?

ШЕВРЁЗ

Этому его обязывает его должность. Но если Король велит ему отбыть в любой конец Франции или даже за границу, в любой конец мира, он безропотно подчинится и выполнит даже то, что любому разумному придворному покажется невыполнимым. Да что там, многие, весьма многие постараются увильнуть от исполнения такого поручения, вознаграждение за которое может оказаться недостаточным, чтобы окупить риск и расходы. Д’Артаньян никогда не принимает подобных соображений во внимание. Если его суверен приказывает ему, приказ будет исполнен. Поначалу он служил только Королю Людовику XIII и ещё в большей степени Королеве Анне, подчиняясь только де Тревилю. Затем он выбрал себе в качестве суверена Мазарини, которому служил верою и правдою не только в моменты его возвышения, но и при самом жалком его состоянии. Такая верность встречается редко, очень редко, почти никогда. Теперь же он служит Королю.

КОЛЬБЕР

Хм-хм, не знаю. Он не кажется мне чем-то особенным. Простой служака.

ШЕВРЁЗ

Во времена Людовика XIII только один человек мог бы арестовать кардинала Ришельё, если бы на то была воля Короля. Этим человеком был де Тревиль. Кардинал знал об этом, и прилагал все силы, чтобы устранить де Тревиля. Под конец жизни ему удалось добиться его отставки, но как только кардинала не стало, Король восстановил де Тревиля в его должности. Так вот, господину суперинтенданту следовало бы во что бы то ни стало подружиться с господином д’Артаньяном ещё до того, как он поступил на службу к Королю. Даже и в этом случае ему следовало бы опасаться, что Король призовёт д’Артаньяна на службу к себе и прикажет ему арестовать Фуке. Я не берусь предсказывать, каковы были бы шансы у Фуке, но коль скоро он упустил момент и не попал в число друзей господина д’Артаньяна, капитан мушкетёров сделает то, что не осмелились бы сделать генералы, маршалы и принцы. Он смахнёт господина Фуке словно срубленную шахматную фигуру с доски. Он арестует Фуке даже в том случае, если за него вступится всё дворянство Франции.

КОЛЬБЕР

Так ли уж он силён, чтобы противостоять всему дворянству?

ШЕВРЁЗ

Вы совершенно напрасно недооцениваете этого человека. Я знаю его вот уже … Не важно сколько лет, но поверьте, достаточно давно. С некоторых пор, то есть с тех самых пор, когда Ришельё ополчился против меня, я сделала своей профессией знать обо всём, что происходит во Франции, и не только. Так вот уж я знаю то, о чём говорю. Даже лучшие его друзья не знают всего того о нём, что знаю я, и они не знают, какие хитроумные дела он проворачивал по приказу своего суверена или даже вовсе по собственному почину. Он, разумеется, не станет сражаться со всеми сторонниками Фуке ради того, чтобы его арестовать. Он выждет удобного случая и переместит Фуке в Бастилию прежде, нежели кто-нибудь успеет понять, что же всё-таки произошло. Да что там! Он сможет арестовать даже Папу Римского, если ему велит это сделать Его Величество.

КОЛЬБЕР

Что ж, если всё обстоят именно так, как вы говорите, герцогиня, то я благодарен вам за ваш совет. Я подскажу Его Величеству, кто может справиться с этой задачей.

ШЕВРЁЗ

Его Величество и сам это знает, не беспокойтесь. Но на тот случай, если он запамятует об этом, просто напомните ему, что у него есть д’Артаньян. И Фуке будет арестован надёжно и аккуратно.

КОЛЬБЕР

Я верю вам, герцогиня!

ШЕВРЁЗ

 (В сторону)

Ещё бы ты не верил! Что за люди! Всему-то их надо учить!

КОЛЬБЕР

(В сторону)

Я и без тебя, старая лисица, я прекрасно знаю, на что способен д’Артаньян! Ведь я столько сил приложил к тому, чтобы не дать этому человеку подняться на ту высоту, на которую он способен забраться! Использовать его против Фуке – отличная мысль, вот только как потом обуздать его? Ведь он весьма сильно влияет на Короля! А если его стараниями Король избавится от Фуке, ставшего ему обузой, препятствием и даже, как знать, быть может, опасным конкурентом, как бы Король не воспылал чувством излишней признательности к проклятому гасконцу и не приблизил его настолько, что он станет затмевать меня? Впрочем, монархи редко подвержены сильным приступам признательности. Благодарность – не их грех! Будем надеяться, что Король так же быстро забудет эту услугу, как все они забывают все добрые дела, совершаемые ради них другими, считая самопожертвование ради их персоны естественным порядком вещей.