Девять рассказов об Арыси

Предисловие

О том, почему девять

Есть города, о которых пишут энциклопедии. Есть города, о которых пишут романы. А есть Арысь — маленький городок на юге Казахстана, станция, дувалы, степь, река. О нём не пишут энциклопедий. О нём даже не пишут романов. О нём просто помнят. И этой памяти хватает на девять рассказов — ровно столько, сколько нужно, чтобы вместить небо, степь и реку.

Девять — хорошее число. Оно не может обидеть. Оно не претендует на полноту. Оно просто говорит: вот столько. Больше не надо. Меньше — нельзя.

Эти девять рассказов — не хроника. Это не история Арыси от древности до наших дней. Это — дыхание. Каждый рассказ — один вдох. Один выдох. И вместе они — жизнь.

Первый рассказ — о реке, которая говорит сама. Потому что всё начинается с воды. Вода — первая. Вода — до людей. Вода — до городов. Вода — до памяти. Арысь течёт сквозь годы и века, и в её течении — всё: и саки, и кангюй, и Отрар, и Аль-Фараби, и монголы, и казахские жузы, и переселенцы, и железная дорога, и мы. Она течёт и не спрашивает, хотят ли её слышать. Она просто течёт. И это — её величие.

Второй рассказ — о скачках за дувалами. О детстве. О том, как мальчик Сашка стоял в пыли и смотрел, как кони рвутся с места, как джигиты борются за тушу козла, как верблюды идут — медленно, неотвратимо, как сама жизнь. Это рассказ о страхе и восторге. О том, что страшно — но интересно. И о том, что это и есть детство.

Третий рассказ — о первой любви. О степи, о жаворонке, о черепахах, о белых грибах, о маках. О том, как мальчик понял, что любовь — она больше тебя. Она — как степь. Яркая — как маки. Тонкая — как запах белого гриба. И её нельзя отдать. Даже той, кого любишь. Потому что она — твоя. Навсегда.

Четвёртый рассказ — об арыках. Об Алма-Ате, где Сашка родился. Об Арыси, куда его привезли в пять лет. О воде, которая течёт вдоль улиц и учит думать. О том, как арыки стали первой школой — не той, где парты и доска, а той, где жизнь. Где ты смотришь на воду и понимаешь: всё связано. Всё течёт. И ты — тоже.

Пятый рассказ — о небе. О кровати с панцирем. О жаворонке и голубях. О журавлиных клиньях. О небе «с водой» и о зимнем, звонком небе. О разговорах с предками — теми, кто смотрел в это же небо и спрашивал то же самое. И о том, что небо отвечает. Молчанием. Но в этом молчании — всё.

Шестой рассказ — об Арыси и музыке. О Шамши, который родился на берегу, но всю жизнь искал себя в чужих городах. О вальсе, который не хотели принимать. О двух голосах, которые спели так, что радиостанция замерла. О том, что песня — она как река. Течёт, и неважно, на каком языке. И о том, что дом — это не место. Это звук. Это берег. Это — Арысь.

Седьмой рассказ — об «Адае». О трёх друзьях, которые спорили у костра, что такое кюй. О старике с домброй, у которого не хватало пальца. О степи, которая слушала вместе со всеми. О том, что самое главное — оно не в словах. Оно в том, как звучит домбра под ночным небом. Как пахнет полынь. Как течёт река. Как живёт память.

Восьмой рассказ — о памяти. О небе, о степи, о сусликах, о черепахах, о колючке, о полыни, о реке. О том, что память — она не в книгах. Она — в тебе. В руках, в глазах, в носу. В том месте, которое нельзя показать пальцем. И это — арысская память. Уникальная. Особенная. Твоя.

Девятый рассказ — о вселенском классе. О пятом «Б», где учились казахи, греки, русские, корейцы, иранцы, немцы, татары, дунгане, китайцы, украинцы. О песнях всех народов. О танцах всех народов. О том, как все до потери пульса любили уроки казахского языка. О последних десяти минутах — Алдаре-Косе, безбородом обманщике. О «Мазандаранском тигре» и о том, как стучали по плечу Фарида. О том, что весь мир может поместиться в одном классе. Если этот класс — в Арыси.

Вот и всё. Девять рассказов. Девять вдохов. Девять выдохов.

Это не сборник. Это — дыхание Арыси. Это величие маленького городка, с его небом, степью, рекой, людьми. С его памятью. С его жизнью.

Читайте медленно. Не спешите. Потому что Арысь не спешит. Она течёт. И в этом течении — всё.

Послесловие
О том, что остаётся
Когда я закончил девятый рассказ, я долго сидел и смотрел в окно. За окном был не Арысь. За окном был другой город, другие люди, другие звуки. Но я всё равно слышал — не ушами, а чем-то другим — как скрипит карусель в парке железнодорожников. Как течёт река. Как поёт жаворонок. Как воркуют голуби. Как звенит зимнее небо.

Я думал: а что остаётся? Когда рассказы написаны, когда точка поставлена, когда книга закрыта — что остаётся?

И я понял: остаётся память. Не та, о которой пишут в энциклопедиях. А другая. Та, которая живёт в тебе. В руках, в глазах, в носу. В том месте, которое нельзя показать пальцем. Она остаётся. Всегда.

Остаётся небо — днём голубое, бездонное, с жаворонком и голубями. Ночью — чёрное, звёздное, с тишиной, которая звенит. Остаётся степь — с полынью, с сусликами, с черепахами, с колючкой. Остаётся река — которая течёт сквозь годы и века и не спрашивает, хотят ли её слышать. Остаются люди — разные люди, которые пели, танцевали, читали сказки. Которые стучали по плечу иранца, когда на экране был тигр. Которые хотели стать как Кобланды-батыр. Которые любили уроки казахского языка. Которые были — вместе.

Остаётся память. Арысская. Уникальная. Особенная.

И ещё остаётся одно — то, что я понял, пока писал эти девять рассказов. Я понял, что Арысь — она не место. Она — состояние. Это когда ты стоишь среди маков и чувствуешь, что любовь — больше тебя. Это когда ты лежишь на кровати с панцирем и разговариваешь с небом. Это когда ты сидишь у костра и слушаешь «Адай», и никто не говорит ни слова. Это когда ты стучишь по плечу иранца, и у него на глазах слёзы. Это когда ты понимаешь: весь мир может поместиться в одном классе. Если этот класс — в Арыси.

Арысь — это маленький городок. Но в нём — всё. Небо, степь, река. Прошлое, настоящее, будущее. Саки, кангюй, Отрар, Аль-Фараби, Курмангазы, Шамши, Фарид, Ганс, Мишка, Ахмет, Ким, Ставрос, Ли, Рустам, Света. И Сашка. Мальчик, который лежал на кровати с панцирем и разговаривал с небом. Мальчик, который вырос и уехал. Но который всегда возвращается. Потому что память — она одна. И жизнь — она одна. И это не конец. Это течение.

Я закрываю книгу. Но я знаю: она не закрывается. Потому что Арысь — она не в книге. Она — в тебе. В тебе, читатель. В твоей памяти. В твоём небе. В твоей степи. В твоей реке.

И это — навсегда.

***

Внуки мои, запомните: была такая Арысь. Маленький городок. С небом, степью, рекой. С людьми. С памятью. И был мальчик Сашка, который разговаривал с небом, со степью, с сусликами, с черепахами, с колючкой, с полынью, с рекой. И они отвечали. Молчанием. Ветром. Течением. Запахом. И в этом было всё. И это было счастье. Настоящее. Без кавычек. И это — память. Арысская. Навсегда.

Девять рассказов. Девять вдохов. Девять выдохов. И — течение.