Цена кристаллина. Глава 30

Охранник привёл её к тяжёлой дубовой двери кабинета. Постучал. Услышав негромкое «войдите», открыл дверь, пропуская Делию вперёд. Кабинет пах старыми книгами, чернилами и чем-то терпким — табаком, может быть, или сушёными травами. Воздух был густым, тяжёлым, пропитанным чужой властью.
Ректор сидел за массивным столом, заваленным бумагами, папками и книгами. Он был в строгом тёмном костюме и выглядел так же внушительно, как и всегда. Короткая седая стрижка, острый нос, тонкие губы, сжатые в прямую линию. И глаза — светлые, почти прозрачные, которые, казалось, видели насквозь.


- Вечер добрый, ректор Милс. Прошу прощения, что отвлекаю вас в столь поздний час, — произнёс охранник. — Вот. Воровку привёл.
Слово «воровку» ударило Делию, как пощёчина. Она вздрогнула, но промолчала.
Ректор поднял глаза. Обвёл Делию прожигающим взглядом — долгим, внимательным.

— Садитесь, — сказал он, указав на стул у стола. Голос был ровным, без эмоций.
Делия опустилась на стул. Дерево было холодным, и холод пробрал её до костей. Она ощутила, как дрожат руки.


Охранник бегло рассказал подробности произошедшего: кто обвиняет, что нашли, где, при каких обстоятельствах. Ректор внимательно слушал, не перебивая, задумчиво поглядывая на Делию.

Когда охранник закончил рассказ, ректор кивнул.
— Благодарю. Вы свободны. Оставьте нас.
Охранник вышел. Дверь закрылась за ним с мягким щелчком, и Делия осталась наедине с ректором. В тишине. Под его взглядом.

Она замерла в ожидании приговора. Сидела, уставившись в пол, и мысленно прощалась с академией. С аудиторией. С мольбертом. С красками. С мечтой. Представляла, как её закроют в тюремной камере — той самой, где она недавно побывала с Натией. Сырые стены. Паутина. Холод. А то и сошлют на рудники. Навсегда.

 Сердце её сжималось от мысли, что скоро её матери станет известно, что её дочь — воровка. Что та, ради кого она готова была на всё, будет смотреть на неё с ужасом и стыдом.

Ректор молча, не отрываясь, смотрел на неё. Вертел в руке ручку. О чём-то размышлял. Минуты тянулись, как часы. Тишина давила, как вода в коллекторе.
В конце концов Делия не выдержала этого молчания. Подняла глаза.
— Что со мной будет? — спросила она дрогнувшим голосом. Голос был чужим. Тонким.

 Ректор тяжедо вздохнул.
— Улик достаточно, чтобы исключить вас без лишних разбирательств, — сказал он ровно. — Но я не люблю поспешных решений. Никогда не любил.
Делия подняла глаза. В груди мелькнула искра. Не надежда, Но что-то похожее.
— Я не брала этот призматон, — сказала она тихо, но твёрдо. — Клянусь. Чем угодно.


Ректор смотрел на неё долго, пристально. Делия старалась не отводить взгляд, хотя внутри всё дрожало.

— Вы, должно быть, помните, что я вам говорил в первую нашу встречу. Об эксцессах. О том, что вы — исключительный случай, который не должен доставлять проблем, — спросил он. — Вы понимаете, как это выглядит со стороны? Девушка из бедной семьи. К тому же вентра. У неё нет дорогих вещей. И вдруг в её сумке находят чужой призматон. Стоимостью в несколько десятков дратов.


— Я не воровка, — твёрдо повторила Делия. — Пожалуйста, поверьте. Эта девушка, Аниса... она просто ненавидит меня. Она заревновала меня к одному парню. Но он для меня просто друг. Ничего больше. Она пытается добиться моего исключения. Я прошу... дайте мне шанс. Академия для меня слишком важна. Она — всё, что у меня есть.
Ректор снова тяжело вздохнул. И в его глазах мелькнуло сочувствие. Настоящее. Не наигранное. Не формальное.
— Я уже закрывал глаза на ваше попадание за решётку. По подозрению в организации нападения и связи с Сопротивлением, — произнёс он.

Делия вздрогнула и со страхом посмотрела на него. Сердце пропустило удар.
— Конечно, до меня дошли об этом сведения, — продолжил ректор, чуть наклоняясь вперёд. — Не думайте, что я не знаю. Не думайте, что стены академии глухи. Но поскольку дело разрешилось и с вас сняли обвинения, я не стал придавать этому происшествию значения. Решил дать вам шанс продолжить обучение без каких-либо нареканий. Учитывая ваш талант. Ваши успехи на занятиях.


 Он помолчал. Отложил ручку.
— Однако в академии уже распространяются слухи. Что студентка-вентра связана с криминальной преступной группировкой. Что допрашивалась в тюрьме. Что участвовала в беспорядках. Что безусловно накладывает тень на репутацию нашего учебного заведения. Я не могу этого не учитывать.
— Но я не хотела, — удручённо сказала Делия, вновь отводя взгляд. — Я не виновата, что наш мирный пикет совпал с тем нападением. Правда. Я не хотела никак очернять репутацию академии. Никогда.


Ректор встал из-за стола и подошёл к окну. За стеклом мерцали звёзды — холодные, равнодушные, бесконечно далёкие. Его силуэт тёмной фигурой вырисовывался на фоне ночного неба.

— Конечно, вы не хотели. Я прекрасно это понимаю. Но самого факта это не отменяет. Понимаете, Делия... сейчас не простые времена. Для всех. Город подвергается жестоким атакам Сопротивления. Политическое напряжение растёт. И как это ни печально, растёт подозрение и негативное отношение к вентрам. Никто из нас не может сдержать эту волну. Ни я. Ни вы. Ни даже король Варлок.


Делия мрачно посмотрела на него.
— Я не могу знать наверняка, виноваты вы или нет, Делия, — продолжил ректор, не оборачиваясь. — Я не следователь. И я не в курсе ваших отношений с той девушкой, которая обвиняет вас в краже. Но я знаю, что вы талантливы. Ваши экзаменационные работы произвели впечатление на весь совет. Я не хочу терять таких студентов. И не хотел бы выносить это за стены академии. Не хотел бы вызывать стражников. Давать делу ход.
Делия замерла, боясь дышать.


— Однако, — ректор повернулся к ней. Его лицо было серьёзным. Усталым. — Я не могу гарантировать, что этого не сделает потерпевшая. Вещь дорогая. Ценная. Были свидетели, которые видели данный призматон в вашей сумочке. Поэтому, боюсь, это зависит уже не от меня. А от того, удастся ли вам уговорить эту девушку не давать делу ход. Не писать заявление. Не вызывать стражу.
Делия ощутила, как надежды тают. Как лёд на солнце. Вспомнила полный ненависти взгляд Анисы. Её улыбку. Её слова: «Все воры так говорят».


- Я постараюсь, — ответила она тихо.

Ректор вновь посмотрел на неё с искренним сочувствием.

— Я также проведу с ней беседу. Лично. Я прекрасно знаю, какой вспыльчивый и сложный характер у данной студентки. Ей уже были вынесены неоднократные предупреждения о её поведении. О её отношении к сокурсникам. Я не слеп, Делия. Я вижу больше, чем мне показывают.


- Спасибо, — глухо сказала Делия, чувствуя благодарность. Кажется, ректор и правда очень хотел ей помочь. И это безмерно удивляло.


- Будем надеяться, что данное происшествие не выйдет за пределы академии. Однако я не могу полностью проигнорировать случившееся, — продолжил он, и голос его стал чуть строже. Официальнее. — Учитывая, что происходящее уже видели. И слухи распространяются быстро.

— Понимаю, — тихо сказала Делия.
Ректор вернулся к столу. Сел. Достал из ящика лист бумаги, исписанный убористым почерком. Положил перед собой. Посмотрел на него. Потом на Делию.


— Я должен вынести вам предупреждение. С занесением в ваше личное дело. Это формальность. Но необходимая. В дальнейшем участие в любых конфликтах и подобных делах будет рассматриваться намного строже. И будет напрямую угрожать вашему нахождению в академии. Мы не можем игнорировать подобное. Не столько потому, что вы из народа вентров. А потому что таковы общие правила нашей академии. Для всех. Поэтому отныне настоятельно прошу вас не участвовать в подобных конфликтах. В учебное и внеучебное время. Особенно на территории академии. Прошу сосредоточиться на учёбе. Не нарушать правила. Не давать повода.

Делия сглотнула. Ком в горле не давал говорить.

— И если нечто подобное повторится... то, к всеобщему сожалению, наша академия будет вынуждена с вами расстаться. Навсегда. Без возможности восстановления.
— Я поняла, — прошептала она.
— Хорошо. Тогда вы свободны. Можете идти.
Делия встала. Ноги были ватными. Бархат платья шуршал. Жемчужины позвякивали. Она сделала шаг к двери. Остановилась.
— Можно задать вопрос?
Ректор поднял глаза. Кивнул.
— Вы верите, что я не брала этот призматон?



Ректор долго молчал. Потом сказал:

— Я верю, — вздохнул он, с грустью глядя на нее. — Но, увы, одной моей веры недостаточно, чтобы снять обвинения. Вы попали в очень нехорошую ситуацию. И теперь многое зависит от вашего диалога с Анисой. Я же знаю, что вы очень талантливы, Делия. Я верю, что у вас есть будущее. А в остальном... — он развёл руками. — Как распорядится судьба.
— Спасибо вам большое, ректор Милс, — искренне сказала Делия. И вышла за дверь.



Она шла по пустым коридорам академии. Кристаллические светильники светились тусклым, усталым светом, отбрасывая длинные тени. Её шаги гулко отдавались от каменных стен, и каждый шаг был как удар колокола.
Она чувствовала себя так, словно идёт по тонкому льду. И не знает, где окажется вскоре. Вернётся ли в эти стены завтра. Или отправится в тюрьму. Или исчезнет. Как исчезают вентры в лесу. Тихо. Без следа.
У выхода её ждали.
Тай и Натия сидели на ступеньках в гробовой тишине. Не разговаривали. Не двигались. Просто сидели, как два стража, которые не уйдут, пока не убедятся, что тот, кого они охраняют, жив. Увидев Делию, они вскочили одновременно.



— Ну? — Натия схватила её за руку. Пальцы её были холодными. — Что он сказал? Тебя...
— Что я должна убедить Анису не давать делу ход, — ответила Делия. Голос был ровным. Пустым.
— Я поговорю с ней! — решительно сказал Тай.
— Спасибо, Тай. Я, наверное, сама должна.
— Но тебя не исключают? — спросила Натия, и в её голосе звучала тревога.
— Нет. Но теперь всё зависит от того, удастся ли достучаться до совести Анисы. Правда, я не уверена, что она у неё есть, — вздохнула Делия

Она посмотрела на звёзды. Холодные. Равнодушные. Но красивые. Такие далёкие, что казалось, им нет дела до чужой боли.
Тай шагнул к ней и взял за руку. Молча. Просто сжал пальцы. И этого было достаточно. Больше, чем любые слова.
— Я рядом, — сказал он. — Что бы ни случилось.
— Я тоже, — добавила Натия. И её голос был твёрдым, как сталь.
Делия посмотрела на них. На своих друзей. Единственных, кто верил в неё. Кто ждал на ступеньках в ночи. Кто не ушёл. И почувствовала, как внутри разливается тепло.
Она не одна. Это было важно. Важнее всего.


— Идёмте, — сказала она. — Мне нужно домой. Поздно уже. Мама начнёт переживать.
Они пошли втроём по тёмной улице. Делии показалось, что она слышит, как где-то далеко кричит ночная птица. Или это плачет ветер. Или это плачет она сама внутри. Но она не позволяла себе слёз. Не сейчас.

Тай вызвался проводить её. Натия обняла Делию на прощание, крепко, молча, и ушла в другую сторону, бросив через плечо: «Если что — звони. Даже ночью».
Большую часть пути они шли молча. Погружённые в мрачные мысли. Звёзды смотрели сверху. Луна висела низко, почти касаясь земли. Тени ложились на дорогу, длинные и холодные.
— Прости, Делия, — внезапно сказал Тай. Голос его был глухим, сдавленным. — Я не хотел, чтобы так получилось.
Делия остановилась. Повернулась к нему. Взяла за его руку и посмотрела в глаза.
— Тай, ты не виноват!



- Как это не виноват? — он покачал головой. В его глазах плескалась боль. — Конечно же виноват. Я не ожидал, что Аниса зайдёт так далеко в своей глупой ревности. Я должен был предвидеть. Не относиться так беспечно. Должен был поговорить с ней раньше. Или вообще не соглашаться на эту роль. Именно после спектакля у неё совсем сорвало крышу. Она отчего-то решила, что моя песня на сцене являлась признанием ей в любви. А не частью постановки. Что я пел для неё. О ней.
Тай говорил с искренним раскаянием, словно по-настоящему верил в то, что это его вина.

Делия хотела прервать его. Но не могла вставить ни слова. Казалось, он уже вынес себе обвинение и приговор. И не нуждался в суде.
— Тай, хватит. Ты что? — наконец прервала она этот поток. Сжала его руку крепче. — Ты не виноват! Так сложилось. Никто не мог предвидеть это.

- Делия, ты не волнуйся, — сказал он очень серьёзно, сжимая её руку. — Я поговорю с ней. Она не посмеет обращаться к стражникам. Даю слово.
— Тай, спасибо. Но я завтра с утра сама поговорю с ней. Хорошо? Я знаю, что ты начнёшь с ней спорить или угрожать, как вчера... Я хочу сперва попытаться иначе. Мирно. Спокойно. Может, она услышит.
Делия вздохнула, чувствуя усталость и неуверенность.
Тай посмотрел на неё и чуть помедлив, кивнул.

- Конечно, Делия. Как хочешь. Но я буду рядом, если что. И не спорь. Аниса сейчас совершенно непредсказуема. Может, как всегда, начать кидаться декорациями.
Делия чуть улыбнулась. Слабо. Но по-настоящему.
— Ну тогда, конечно, этого я не учла.
Они пошли дальше. Медленно. Молча. И ночь обнимала их своими холодными руками, и звёзды смотрели сверху, и где-то далеко кричала птица. А Делия смотрела вперед и думала: «Завтра. Я поговорю с ней завтра. И всё будет хорошо».
И не верила в это. Но повторяла. Как заклинание. Как молитву. Как единственное, что у неё осталось.