Сцена номер один. Глава 4

 Свою первую работу на новом поприще я получила, как водится, по знакомству: неожиданно и не прилагая к тому никаких усилий.  Женщина, с которой я вместе училась в Orange Beauty School и была в приятельских отношениях, работала маникюристкой в салоне, откуда как раз собиралась уходить. Она и предложила мне занять её место, порекомендовав меня хозяйке. «Её зовут Синди»,  – это всё, что она сказала мне о ней.  До окончания учёбы было ещё далеко, а мизерная зарплата мужа едва покрывала расходы нашей семьи. Можете себе представить, как я обрадовалась возможности заработать несколько «баксов»!

 Каждый салон в Америке имеет название. Как правило, в нём присутствует слово Hair (Волосы). Наш выделялся своей оригинальностью: никаких волос. Просто и со вкусом: Stage one, что означало «Сцена номер один». Для меня это выспренное имя на вывеске ничем не примечательной парикмахерской звучало как насмешка судьбы. Могла ли Синди думать, давая такое хвастливое наименование своему крошечному хозяйству и несомненно воображая себя театральной дивой, что мне, её новому стилисту, эти два слова будут напоминать совершенно другую сцену? Огромную, освещённую софитами и громадной хрустальной люстрой, где размещался коллектив музыкантов в сто человек во фраках и концертных платьях до пола; сцену, на которой я когда-то выступала в роскошном зале филармонии, играя в оркестре и наслаждаясь музыкой, а не парфюмерными запахами.

 О чём думала хозяйка, я так никогда и не узнала. Вот только эта сцена безраздельно принадлежала одной-единственной «примадонне» – Синди, а зрителями были её клиентки.  Другие стилисты в счёт не шли.

 Я сознательно дальше не употребляю хорошо знакомое нам всем слово «парикмахерская», потому что в Америке его просто нет – кругом сплошные салоны!   Итак, продолжим.

 Салон Синди находился всего в нескольких кварталах от многоэтажного дома, где наша семья на первых порах снимала трёхкомнатную квартиру.  Вполне можно было и пешком пройти. Но я предпочитала ездить на машине. Заканчивали работу мы поздно, в восемь или девять вечера, как придётся – пока были клиенты. А идти пешком в районе со смешанным населением, где большинство обитателей являлось потомками дяди Тома, было крайне неблагоразумно. Тем более что у меня уже был печальный опыт, случившийся в первые месяцы нашей жизни на «земле обетованной». В ту пору я ещё не обзавелась своей машиной.  И как-то раз, рано утром, когда я переходила улицу, беззаботно радуясь яркому весеннему солнышку, на меня неожиданно напал высокий темнокожий джентльмен, который до того момента спокойно и не торопясь шёл мне навстречу, а поравнявшись со мной, неожиданно рванул сумку с плеча и побежал. Я, конечно, сгоряча попыталась кинуться за вором, чтобы вернуть собственность, но, увидев, как он вскочил в поджидавший его автомобиль, вовремя одумалась и, пригорюнившись, поплелась на работу. Немного запоздало припомнился мне и полицейский, который в самом начале нашей эпопеи пришёл в «Джуйку», чтобы рассказать господам иммигрантам, в какую страну они попали. Мало что запомнилось из его лекции, но вот этот его совет врезался накрепко в память: «Если на вас совершат нападение и попытаются ограбить,  – сказал он,  –  не сопротивляйтесь и отдайте сразу!».

 Моему сыну, который вместе со мной посещал «Джуйку», напутствие полицейского тоже пригодилось. В первый год его работы к нему на светофоре подсел в незапертую машину темнокожий гражданин, и приставив нож к горлу, потребовал пять долларов. У моего взрослого ребёнка таких больших денег при себе не было, но он проявил сознательность и находчивость: отцепил золотую цепочку на шее и отдал грабителю. Так наш подарок в честь первого места на Олимпиаде по химии среди школьников спас ему жизнь. 

 Погруженная в невесёлые мысли, я вскоре пришла на работу.  А там меня окружили сердобольные товарки, хором утешая и одновременно ужасаясь моей легкомысленности.

 Надо добавить, что через несколько дней к двери нашего салона подкинули мой старенький кошелёк из украденной сумки. Но денег – всего-то несколько жалких долларов! –  в нём уже не было, остались только ключики от квартиры и какие-то квитанции.  Значит знали, гады, где я работаю! Следили за мной!

 Долго ещё болело у меня плечо... А сумку было очень жаль: мне её купил муж в Риме, когда мы жили в Италии в ожидании разрешения на въезд в Америку. И хотя она была из искусственной кожи – вопреки уверениям мужа, который поверил на слово продавцу, – сумка была красивая и мне очень нравилась.

 Замки в дверях квартиры мы, конечно же, в срочном порядке поменяли. И жизнь покатилась своим ходом дальше.