Сашка

    Усы у Сашки, конечно, гусарские.
     И маленькая жена-хохотушка. Они приехали к нам из другого города,
     по распределению. Видимо, сразу после института поженились и поехали.
    А может и раньше свадьбу сыграли. Я не спрашивал.
    У нас и на третьем курсе
    уже начинали жениться. Нетерпеливые. Хорошо, если есть где жить,
    а если в общежитии ?
          Но с милым рай и в шалаше, а смелость города берет.
    Вот и эта счастливая пара сразу перешла в атаку и взяла наш город.
     А почему бы и нет ?!
       Откровенных стариков в коллективе было мало, ну очень мало.
    И погоду делала молодежь. Грамотная, энергичная и красивая.
    Эти двое пришлись ко двору.
  Много позже, на другой работе, я окажусь в коллективе-наоборот,
  напичканном людьми предпенсионного возраста
  и откровенными пенсионерами.
  И то ли молодежь стала другой, то ли время, но это была
  уже совсем другая планета, и неслась она по другой орбите.
  Даже не неслась, скрипя вращалась.
       Сашку сразу же назначили старшим мастером большого участка.
   Жену его радостно встретили в технологическом бюро.
   Комната в новеньком общежитии не устраивать просто не могла.
    Он захватил с собой в дальнюю дорогу еще одно свое сокровище,
   наряду с женой, новенький трансивер. Мало кто, конечно,
   видел своими глазами это чудище -
    приемопередатчик для любительской радиосвязи.
    В журнале " Радио " таким " чудакам " посвящалось две-три страницы,
    но для простых смертных это была геометрия Лобачевского и ничего,
    кроме непрофессионального уважения к Сашке мы не испытывали.
      Каждый вечер программу " Время " диктор начинал словами:
    - " Константин Устинович Черненко подчеркнул... ",
     а мы с удовольствием и лихим задором два раза в год
      ходили всем коллективом на демонстрации и под веселую музыку
     организовывали субботники.
        Работяги бесплатно трудились на своих рабочих местах,
     а всякие инженерные и технические работники вооружались метлами
     и лопатами, облагораживая и без того благородную территорию
     предприятия. Казалось, до коммунизма оставалось " раз плюнуть "...
          За углом, невидимый постороннему глазу, спрятался
     маленький магазинчик, всем своим видом и содержимым напоминавший
     деревенское сельпо. Продавщица знала всех в лицо и если что,
      запросто могла дать в долг, даже не записывая.
       " Занесешь ! Сам не забудь ! "
        Двадцать минут на автобусе и ты уже в центре города
        с его суматохой и толчеей, а тут...
 
     Перед субботником Сашка всегда выбирал себе метлу побольше
     и сам, небольшого росточка, с непропорционально большими усами
      и высокой шляпой, выглядел забавно.
           Начальство не отделялось от коллектива, было со всеми вместе,
      и это тоже конечно же сплачивало нас.
     Интересное было время... Или мы были какие-то особенные...
     Перед проходной, в камере хранения стоял большущий стеллаж
     с пронумерованными ячейками, для памяти, без дверок и без замков,
     где утром все оставляли вещи, а курильщики свои принадлежности.
     На территорию с ними было нельзя.
           Сейчас это похоже на фантастику или утопию,
      но никто ни у кого ничего не брал !
      Конечно, для проформы там сидела подслеповатая бабуля.
       И если бы у кого возникла крамольная мысль что-нибудь украсть
      или взять хотя бы чужие сигареты - это было бы проще пареной репы.
     Но не брали !

       Всего " каких-то " четверть века спустя, на маленьком предприятии,
      где я заканчивал свою трудовую деятельность,
      так сигареты не пролежали бы и десяти минут...
       Но что это меня все уводит и уводит в сторону ?
      Ведь разговор-то о Сашке !
      О молодой семье молодых специалистов, приехавших по распределению
     в другой город, получившей хорошую работу с хорошей зарплатой,
     хорошую комнату в хорошем общежитии. Казалось, коммунизм здесь,
     за поворотом...

       Им повезло. Словно судьба дала время обустроиться, оглядеться,
       сдружиться  с коллективом. Сашка словно и не выходил никуда,
       став сразу всеобщим любимцем.
      Быстро освоив свое дело, довел порядок на вверенном ему участке
      почти до идеального. Все совещания у начальника цеха
    начинались и заканчивались тем, что его ставили остальным в пример.
    " Остальные " не обижались на это. У них давно уже выработался
     своего рода иммунитет на критику. Да и критика эта была не злобная,
     не унизительная, а по существу.
 
           Начальник цеха, женщина импозантная, приходила всегда
      первой и последней уходила. За глаза все звали ее " Мамой "
     и как дети, слушались ее, побаивались и любили.
     Было даже удивительно, что всех до последнего рабочего
     она знала по имени. И с каждым готова была побеседовать,
     выслушать и если нужно, помочь.
       Доброта и уважение удивительно сочетались со строгостью.

   Чем лучше Саша справлялся со своими обязанностями, тем больше
   появлялось у него свободного времени. Все чаще и чаще его можно
    было найти не у себя на участке, а в тех.бюро.
    Он садился у окошка с бокалом чая и любовался своей женой.
      Бумаги, бумаги... Чертежи направо, инструкции налево.
      Постоянно кто-то стучит пишущей машинкой.
     Телефоны не умолкают ни на минуту, а он незаметно смотрит на нее.
     Похоже их медовый месяц затянулся...

    Но в один прекрасный день прогремел гром среди ясного неба.
     Нет, нет, еще не произошло ничего плохого !
    Просто пришла разнарядка из министерства, нужно в сжатые сроки
     освоить и приступить к выпуску нового изделия.
      Нового, сложного, требовавшего и расширения и увеличения,
     и дополнительных рук.
     На вновь созданный участок конечно же бросили Сашку.
     Вот тебе и карты в руки: молодой, энергичный, грамотный -
     проявляй себя !
            Создали даже новое бюро для " этого дела ",
    снабжение, оснастка, кадры.
      Приняли множество новых людей, у " старых "
      своей работы полон рот !
     Сашку уже не застанешь в тех.бюро рядом с женой.
     Уже не до чаепития с анекдотами и любованием своей ненаглядной.
      Да и домой вместе уже не уйдешь,
      обстановка все чаще требует сверхурочных усилий.
      Сроки и план как всегда не втискиваются в рамки обычного
     восьмичасового рабочего дня.
   
       И начальница цеха, найдя прекрасный предлог,
     стала задерживаться на работе все чаще и все дольше,
     назначая совещания на уж совсем нерабочее время !
        Для нового бюро выделили самую большую комнату,
      обставили всем необходимым.
       Сашка мечется между участком и этой комнатой,
     еще не чувствуя в ней свою погибель. Новые люди стали занимать
     все его время и жена незаметно отходит на второй план.
      Она теперь уже одна возвращается домой, в свою уютную комнату
     в уютном общежитии, готовит ужин, разговаривая
     с молчащим трансивером  и ждет Сашу.
       Он возвращался поздно, уставший и взволнованный,
      за ужином взахлеб рассказывая как идут дела - на работе-то
      уже не поговоришь даже !
          Все чаще в его разговоре мелькает новое имя - Гузель...
      Гузель сказала, Гузель посоветовала, Гузель помогла...
       А однажды он вернулся пьяным. Не так, чтобы,
    но заметно сразу и на недоуменный вопрос непривычно грубо ответил,
     что, мол, тебя не касается !
   Как это ?! Всегда все касалось и вот ?...
      Она проглотила обиду, как смогла, промолчала.
      Только посуду в этот раз мыла дольше обычного.
      Да еще девчонки в тех.бюро начали хихикать и напоминать,
       что Сашка опять пробежал мимо и даже не заглянул, деловой !
       А чай в бюро теперь пьет, а не с нами. Гузель там всем заправляет,
       и откуда взялась такая ?! Говорят, c " улицы " взяли, но деловая !

         Как и догадался проницательный читатель, добром для Сашки
      это не кончилось.
       Татарочка... Не скажешь, что красавица, но волосы черные,
       таких и не встречал.
       А имя ! Как музыка - Гузель ! Не то что там, Вань, Мань...
       И голос, низкий, тягучий, тоже как музыка.
       Глаза сквозь очки кажутся еще больше и смотрит она на него
      так долго, не отрываясь, словно книгу читает-перечитывает.
      Над шутками его не ржет как лошадь, только уголком рта покажет,
      что поняла, оценила.
           И такая реакция Сашке дороже почему-то.
 
      " Банальный служебный роман ", - скажете Вы и не ошибетесь.
      Но одно дело, если это в кино и ты следишь за событиями
      с семечками во рту, и совсем другое, если на расстоянии
      вытянутой руки в жизни.
         На Сашкину жену уже больно смотреть, ее голоса давно уже
       никто не слышал.
       В то время были в моде всякие профкомы, месткомы, парткомы.
      Дошло до того, что его вызывали, воспитывали, что-то объясняли.
      Он молча выслушивал, ничего не отвечая. Вызывали даже ее.
      Гузель по-своему, уголком рта, показывала свое отношение
      к говорящим и только чаще обычного поправляла очки.

       Вернувшись из отпуска, я не обнаружил ни того, ни другого,
     ни третьего.
      Сказали, что им подписали освобождение, не дождавшись
      окончания срока отработки. Гузель попросили тоже,
      по собственному.
     " В семье не без урода ", - резко подвела итог на общем собрании
      коллектива " Мама ".

           Уже Горбачев затеял перестройку, которая свелась к тому,
      что одно за другим стали сворачиваться производства.
     Дошла очередь и до нашего. Дружная семья распадалась и рассыпалась,
     по образу и подобию Сашкиной семьи.
        Прошло несколько лет как неожиданно позвонил Сашка.
         - Привет ! Я у вас в городе, приехал навестить дочь.
      Хотел встретиться с тобой, но завтра уже уезжать, не успеем.
      Адрес свой скажи, я напишу.
         Я растерялся, не зная как спросить... Он опередил меня,
      пытаясь облегчить любопытство:
     - Да, развелись. Алименты плачу, сын у меня.
       А тут, у вас - дочь.
       Работаю, кручусь. Ты не осуждай меня ! Так вот, не получилось,
       ни здесь, ни там. Адрес диктуй !
 
         Я медленно проговорил адрес, повторяя каждое слово дважды.
      Но почувствовал, словно увидел на расстоянии,
      что Сашка ничего не записывает.
      А когда в трубке раздались гудки, облегченно вздохнул.
       Зачем ? Зачем он позвонил ? Что хотел сказать или услышать ?
      Или, уже позвонив, понял, что не найдет у меня ни сочувствия,
      ни понимания, ни жалости ?
      Или постеснялся откровенничать при Гузели ?
      Звонил-то он от нее, больше неоткуда.

       Как бы там ни было, о нем я больше не слышал.
      О той, кто разбила ему  все на свете - тоже.
       Хоть и живем в одном городе...

        Я вспомнил о нем случайно, как-то проезжая мимо завода,
       на котором прошла наша молодость. Заброшенные здания,
       пустынная территория. И поломанные судьбы героев тех лет.
        Сколько их...
         Вспомнил и решил обязательно об этом написать.
       И пусть Сашка не гордится, что это о нем ! Это - не о нем !
        Это о времени. О времени, когда казалось,
        что до коммунизма - рукой подать !
        И до счастья - тоже.

                *****