Два билета в Тулузу. Глава 54 Новые сценарии

Глава 54 Новые сценарии

1

Я боялась, что не смогу написать плохую новость, так как будет больно. Но новости хорошие, а я всё не могу ими поделиться, так как не получается их осмыслить. Плюс на радостях от хороших новостей я зашла на три часа в салон красоты и снова стала яркой блондинкой в стиле Мэрилин, а в результате вернулась домой чуть ли не на четвереньках и с дикой болью, в восьмом часу вечера.

2

Врач сказала, что сканер показал удивительно хорошие результаты: метастазы не только остановились, но даже уменьшаются, а некоторые исчезли совсем. В частности, исчезли образования в лёгких и печени. А главное — поражённые ткани начали восстанавливаться!

То есть мои костные дыры немного затягиваются! А это сулит мне движение и много прекрасных и давно забытых удовольствий: спорт, долгие прогулки, подвижные игры, интимные отношения, в конце концов!

Если всё пойдёт в том же направлении, то у меня будет ещё несколько лет, а то и десятилетий подвижной и активной жизни, в которую можно вместить столько интересного: отношения, работу, семью, путешествия, воспитание детей и внуков, научную деятельность, творчество. Ааааа, сколько всего, дайте!

3

И всё это вместо хосписа, скрежета зубов, криков, стонов и больничных коек с сумасшедшими матрасами. Я просто не могу поверить!

Кстати, пока я ныла и дёргалась сама и грузила своих друзей, моё лекарство наконец получило все необходимые разрешения и вышло на рынок. Вот те самые таблетки, с которыми я ежедневно разговаривала и умоляла их помочь мне поправиться (только у меня блистеры, а не коробка). Вычитала, что месячный курс в Великобритании стоит семь тысяч фунтов. Всё-таки жизнь нынче в прямом смысле дорогая!

4

Правда, в моей истории есть и ложка дёгтя. При эффективности 80 % моё лекарство даёт ремиссию на срок от двух до восемнадцати месяцев. То есть потом болезнетворные клетки могут адаптироваться к веществу и отыгрывать новые сценарии. И тогда — хоспис, крики, стоны и матрасы. Но к тому времени появится что-нибудь ещё. Или прилетит волшебник и меня спасёт. А потом приедет принц и покатает на лошадке.

5

Друзья, но я не хочу давать вам ложные надежды. В действительности ситуация гораздо сложнее.

«Если меланома диагностируется на ранней стадии, она обычно хорошо поддаётся лечению. Тем не менее, в случае распространения процесса на другие органы и системы она становится наиболее агрессивной формой злокачественных новообразований кожи, характеризующейся высокой летальностью. Продолжительность жизни пациентов с метастатической меланомой, как правило, измеряется месяцами. Предполагается, что менее четверти пациентов будут живы спустя год после установления диагноза. Ежегодно приблизительное число смертей от этого заболевания во всём мире составляет 40 000».

Так что... посмотрим, что со мной будет «спустя год после установления диагноза»...

6

Я думала, что вместе с болезнью у меня будет бонус — например, любящий человек рядом. Но Бог не дал, а одной так трудно иногда, хотя мне грех жаловаться. А я вот всё равно жалуюсь.

7

Я умудрилась зациклиться не на отличных новостях, а на том, что результаты кратковременны, что Вемурафениб не излечивает, а просто даёт отсрочку, а потом рак атакует с новой силой до летального исхода, и всё это развивается за несколько месяцев. Вместо радости я ощущаю себя так, как будто меня обманули: обещали долгую и активную жизнь, а вместо этого только подразнили несколькими месяцами ремиссии. Я так уверилась в том, что ремиссия временна, что кажется, будто мне по каким-то неведомым причинам выгодно скоротечно угаснуть.

8

Мне и правда совсем расхотелось бороться за жизнь, в которой близость напрямую сопряжена с болью, а отсутствие близости — с одиночеством. Вылечиться, лишь пассивно принимая таблетки, слишком просто. А я не хочу ничего предпринимать, потому что не верю в глубине души в то, что может быть близость без боли.

На протяжении всей моей жизни близкие люди делали мне очень больно, и такое ощущение, что я просто уже не умею жить по-другому, и, если близость без боли, я атакую сама. В итоге выходит, что жить по-старому, в одиночестве или с болью, я больше не имею сил.

Но близости без боли в моей жизни, похоже, быть не может. Что же мне остаётся, если не быстрое угасание?

8

Всё сказанное навеяно выкидонами Никиты и мамы и предоперационным стрессом. Но я, наверное, никогда не смогла бы честно признаться самой себе, что я действительно не хочу жить.

9

Позвонила мама, она была трезвая, но полная праведного гнева и возмущения: все вокруг неё были виноваты, а я — так в десятикратной степени, так как болею, расстраиваю её и заставляю волноваться. А я-то думала, что уж если она не приехала, а вместо оформления визы напилась, то хотя бы сейчас будет ползать передо мной на коленях и молить о прощении. Какое там!

Мы поругались так, что я сорвала голос, она обиделась и бросила трубку, а я потом долго рыдала оттого, что она отдала переданные ей мною бельгийские трюфели, хотя я себе таких не покупаю (мне подарили их на Пасху, а я берегла их для неё).

10

Это заставило меня вспомнить о Никите: я точно также думала, что он наконец покается, слезет со своей девушки, как следует вымоется, наденет чистое белье и приедет в Тулузу умолять простить его. А он, вместо этого, наоборот - пустился во все тяжкие. В общем, я разочарована.