Исповедь Медведя

Я вышел из лесу, где сумрак и туман,
Где папоротник-старец, помня миллионы,
Ведёт свой древний шёпот с кедром-великаном,
Хранящим на ветвях безмолвные иконы.

Я шел не со злом, неся в себе обман,
А лишь ведомый сном, что лечит сердца раны.
Мне снился дивный сад, где не было вражды,
Где зверь и человек бродили без опаски.

Где сочные текли медовые плоды,
И мир сиял вокруг, как в позабытой сказке.
Я помню этот сон... А может, это – быль?
Как твой далёкий пращур, без копья и лука,

С моей косматой шерсти стряхивал ковыль
И гладил по хребту, как преданного друга.
Мы вместе пили мёд из дубовых корыт,
И луч дневной ласкал и шкуру, и ладони.

И тот язык был прост, хоть ныне и забыт –
Язык любви ко всей ликующей натуре.
Но что-то в вас сожглось. Потух небесный свет.
И жадность родилась, а следом вырос страх.
Вам стало мало троп, вам стал неведом след,
Что вёл не за добычей, а к дарам в садах, лугах.

Вы выковали сталь, чтоб защитить свой кров,
Изобрели замки, и стали ставить стены.
Вы мне сказали: «Зверь. Тебе здесь места нет».
И жажда перемен вела вас к переменам.

Я жил в своей тайге. Я строил свой закон.
Ловил рыбу в ручьях, малину ел на склонах.
Но грохот ваших пил и топок жуткий стон
Теснили мой народ в ущельях раскалённых.

И вот мой дом исчез. Мой лес пошёл на сруб.
Моя река мертва от грязи и от яда.
И я пришёл к тебе – не враг и не супостат,
А нищий погорелец из былого сада.

И я иду к тебе через твои поля,
Где вместо ягод спелых – пластик под ногами.
И стонет подо мной отравлена земля,
Что некогда была раскинутым Эдемом.

А ты берёшь ружьё. В глазах твоих – свинец.
И память умерла в твоём холодном сердце.
Ты целишься в меня, как будто я – конец,
Не видя, что себе захлопываешь дверцу.

Ты думаешь, я враг? Я просто вышел в ночь,
Спросить тебя: «Мой брат, ужель совсем не помнишь?
Ужель нельзя беду нам вместе превозмочь
И снова тот Эдем однажды утром вспомнить?»

Я по тропе брожу, где предков ваших тлен.
Здесь пахнет тишиной, не злобой и не страхом.
Но эхо гонит прочь... И близок мой конец,
Чтоб обратиться здесь ещё одним лишь прахом.

Стреляй. Твоя взяла. Но прежде чем убить,
Взгляни в мои глаза – в них грусть лесного Рая...
И вспомни, человек, как мы умели жить,
Друг друга не боясь. И не уничтожая.

Смотри, как лунный свет на срезе дула мрёт,
Как палец твой дрожит, готовя мне расправу.
А помнишь, как твой род сажал медовый плод,
Чтоб разделить со мной на солнечной поляне?

Ведь мы – одна земля, один поток, один исток,
Один порыв души, летящей к свету солнца.
И этот горький выстрел – вырванный листок
Из книги Бытия, что больше не вернётся.

Пусть пуля оборвёт мой долгий, древний путь.
Пусть в травы упадёт моё большое тело.
Но я успел шепнуть тебе одну лишь суть,
Чтоб память о былом в душе твоей запела.

И может, твой потомок, годы спустя,
Наткнётся на рассказ о звере у порога,
И спросит: "Почему?" И, в тишине грустя,
Впервые ощутит в своей гордыне Бога.

И поймёт, что Эдем – не вымысел, не сон,
А хрупкий дар, что вы топтали сапогами.
И мой последний вздох, мой предсмертный стон
Останется навек неслышно между вами.

Я вижу в блеске глаз не ярость, не укор,
А только дрожь души, что путь свой потеряла.
Ты сам себя обрёк на вечный приговор –
Жить в страхе, где любви отчаянно так мало.

Ты ищешь лишь врагов, чтоб оправдать свой бой,
Свою броню из лжи, свои стальные двери.
А я пришёл с мольбой, я шёл поговорить с тобой,
Как самый старый друг, в которого не верят.

Твой палец на курке. Секунда – и конец.
Погаснет свет в глазах, что видели начало.
Но вспомнишь ли потом, безумия творец,
Как колыбель миров - природа нас в руках своих качала?