Первый блин комом

Свет вспыхнул так ярко, что кухня на миг стала белой. Запахло горелым тестом и испорченной сковородой. Под потолком тянулась тонкая струйка дыма.

Вспышки света заметались по комнате, сталкиваясь со стенами и посудой. Когда сияние погасло, движение осталось: ложки и вилки на столе зазвенели, ваза опрокинулась. Розы веером рассыпались по кафелю, будто кто-то забросал цветами сцену после спектакля.

— Что за гадость такая! Лазарь Петрович! Он нам сейчас всю кухню разнесёт!

За банкой с макаронами мелькнул пушистый хвост. Зверёк опрокинул мешок с мукой, и по кухне поднялось густое белое облако. Оно осело на шкафах, столе, подоконнике и ни в чём не повинных кастрюлях.

— Да что здесь происходит! — Лазарь Петрович выбежал из комнаты и остановился в дверном проёме, едва не войдя в мучной туман.

В кухне грохотало, скрежетало и звенело. Кухарка Варвара гоняла веником белого зверька по столешнице, одновременно пытаясь затушить огонь у плиты. Сквозь редеющее облако было видно, как тот нагло утаскивает печенье из-под коробки «Овсяный край», так удачно упавшей рядом со стулом.

Кухня выглядела так, будто в ней одновременно готовили завтрак, ставили пьесу и отбивались от нашествия.

Банки с крупой и специями валялись на полу. Тонкий слой муки покрыл всё — от окна до обеденного стола. Розы разбросаны по кафелю, а на каждой поверхности отпечатались маленькие лапки и цепочки крошек. Варвара стояла на табурете у буфета, подхватив подол юбки, чтобы не опускать его в муку.

— Лазарь Петрович, помогите! Я же не вижу его!

В центре комнаты замер пушистый белый зверёк — длинный, как хорёк, но с усатой львиной мордочкой. Рядом валялись перевёрнутые стулья и осколки тарелок. Из-за ножки одного из стульев был виден край голубого банта.

Лазарь Петрович нахмурился. Он встал в позу. Свет у его ног потемнел, будто на пол пролили чернила. Тень отлипла от каблуков ботинок, вытянулась и поползла между осколками.

Варвара попятилась. Сущь она не видела, лишь тени: воздух рядом с ней стал холоднее.

— Umbra. Найти.

Сущь поползла по полу в поисках источника суеты. На чёрном пятне обозначились хвост и когтистые лапы. Умбра пошла по-кошачьи, припадая к полу. В её силуэте начали проступать очертания рыси. Сквозь тень проступили тёмно-каштановая шерсть и жёлтый блеск глаз. Хорёк оглянулся, попятился и юркнул под стол. Рысь устремилась за ним.

Лазарь Петрович вздохнул, пытаясь оценить ущерб. В звенящей тишине стало слышно тихое всхлипывание. Сделав шаг, Лазарь вытянулся к центру комнаты, заглядывая за упавший стул. Он увидел голубой бант, потом посмотрел на светящегося хорька, забившегося под стол.

— Umbra. Стой!

Тень замерла, уже просунув когтистую лапу под скатерть. Потом медленно втянула её обратно и распласталась по полу.

— Вера, солнышко, у тебя всё в порядке? — спросила Варвара, всё ещё не решаясь сойти с табурета.

В углу, обняв себя за ноги, сидела маленькая девочка с голубым бантом на голове. Вера уткнулась лицом в коленки и тихонько всхлипывала. Платье было порвано, бант почти сполз с белокурых волос.

Лазарь Петрович подошёл к девочке и присел на корточки.

— Ты испугалась, милая? Что случилось?

Девочка хныкала и вытирала руками глаза, отчего они становились ещё краснее. Остатки света струились по её пальцам.

— Я... — заикалась она. — уронила… масло... — слова смешивались со всхлипыванием. — Огонь... сильный... я... я... — она сделала паузу. — ....испугалась... и Альбус...— она уткнулась в плечо Лазаря Петровича. Он её по-отечески обнял и ждал, пока она успокоится.

— Ничего страшного, Вера, — тихо сказал он. — Альбус пришёл, потому что ты испугалась. Это правильно. Но кухня не враг.

Лазарь Петрович посмотрел на обугленную печь.

— В следующий раз сначала позови Варвару. А, если придёт Альбус, то скажи: «Albus. Тихо». Ты скоро научишься, милая, — он продолжал её гладить по спине.

Вера немного отпрянула от него и посмотрела с заплаканными глазами, еле сдерживая эмоции. Затем она набрала немного воздуха в грудь и громогласно произнесла:

— Я просто хотела сделать блины! Простите! — почувствовав облегчение, она обратилась к хорьку.

— Альбус, не надо больше защищать кухню!

Лазарь Петрович улыбнулся. Варвара с сомнением оглядела разгром и начала прикидывать, с чего придётся начинать уборку.

Тем временем пушистый хорёк с львиной мордочкой мирно сидел под столом, уплетая остывший горелый блин. Рядом с ним мирно лежала сущь Лазаря Петровича, с любопытством наблюдая, как куски теста исчезают один за другим.