Светлый. Путь к Богу. Продолжение рассказа Светлый

От автора

Эта история — о человеке, который долго идёт к своему Светлому и не теряет при этом достоинства и человеческого облика.

Поэтому я и пишу этот рассказ. Сейчас перед вами вторая его часть.

В прошлом я журналист, работала в основном в жанре интервью. Я увидела душу ищущего человека, которого Бог ведёт путём поиска смысла.

Очень надеюсь, что мои рассказы вдохновят тех, кто сейчас в отчаянии и отчаянно ищет свой путь к светлым мечтам.

В образе Анисима — миллионы людей. У многих из нас есть стены, крыша над головой, горячий суп в тарелке. Но при этом мы точно так же, как он, сидим в темноте, обняв колени, и ждем своего «ноября». Мы все живем мечтой о своем «Светлом».

С теплом, ваш автор.

Эпиграф

Почти в Светлом. Недвижный странник в синеве.

Ещё снега. И трубы дышат жаром.
И вьётся пар, как дым в часы молитв.
Он держит молоко — смирен и тих,
Согрет не очагом — незримым даром.

Два серых ока полнятся тоской,
Но в них — не злоба — кротость без изъяна,
Как свет, прошедший сквозь немую рану
И не погасший под её золой.

Не движется — но странствует душой —
Туда, где март в полях едва алеет,
Где Светлый — выше суетного края.

Как Каратаев, слитый с синевой,
Он долгий век в груди стезю лелеет.
Блажен, кто путь свершает, не ступая.

Психолог Евгений Седов.

Глава первая. А годы летят...

Шли годы. Время перелистывало календарные листочки так бережно, как ветер срывает листья с клёнов, словно давая им напоследок насладиться бабьим летом и подарить людям сказку осени...

Дядя Анисим все лето провёл в лесу. Митя подарил ему надувной матрас, на котором удобно было спать. Регулярно навещал и подкармливал.

Митя знал, что Анисима можно застать на его привале только ночью. Днём старик был на рынке, где общался с уже знакомой ему торговкой Клавдией, которая жалела доброго дедушку и помогала ему, чем могла.

Ночью, подсвечивая себе дорогу фонариком, Митя пробирался через бурелом. Увидев вдали сгорбленную фигурку Анисима, сидевшего смирно и обнявшего колени, он подходил к нему, заботливо приветствуя, как всегда:
— Дядь Анисим, здравствуйте, как дела ваши?

Анисим смотрел на него усталыми глазами и, махая рукой, отвечал тихо:
— Пойдёт...

А потом глаза его загорались голодным блеском, и он с благодарностью принимал от Мити угощение — мисочку супа, хлеб и своё любимое молоко.

Митя всегда старался принести для него что-то особенно вкусное и сытное. Пусть старик отказывается от жилья и денег принимает не больше двух тысяч, хоть поест от души и будет сытым.

— Скоро похолодает, вы как, снова на трубы? — осторожно интересовался Митя, пока не затрагивая тему жилья.
— Я дождусь ноября, и если не получится поехать в Светлый, тогда посмотрим... — Анисим отвечал по-доброму и, казалось, все еще искренне верил в то, что вот-вот все-таки совершит желанную поездку туда, куда рвалась душа...

Здесь, в темноте, при свете фонаря, в этом накинутом на голову капюшоне, эти слова звучали как его личный, выстраданный рубеж. «В ноябре если не...» — словно он сам для себя поставил этот срок. Как крайнюю точку пути.

В его глазах столько всего было: кротость, и огромная усталость, и какая-то детская беззащитность перед надвигающимися холодами. Свет фонаря выхватывал его лицо из темноты, и казалось, что он один во всей этой ночи, среди деревьев и труб, со своей непоколебимой верой в Светлый.

Сердце Мити болело за этого человека. Но при этом он не мог не восхищаться его стойкостью. Анисим много лет не сдавался, держа свое слово — дождаться ноября как пристани своей мечты о Светлом...

Глава вторая. Костерок.

С приходом осени Митя снова решил навестить своего обездоленного друга. Придя на уже знакомую полянку, он увидел, что Анисим сидит у костра и греет руки.
— Дядь Анисим, вы костер развели, молодец, — улыбнулся Митя.

Тот посмотрел на него все так же устало и с нескрываемой грустью, коротко произнёс:
— Да... Вот... Холодно было.

Митя в этот раз снова хотел его побаловать и принялся доставать из пакета мисочку с лагманом. Дядя Анисим снова принялся благодарить и с большим аппетитом стал кушать суп вприкуску с кусочком батона.

Глава третья. Церковь.

Митя тревожился. Дядя Анисим перестал его узнавать издалека. Он уже не бродил по рынку. А днем его видели возле церкви. Рядом с ним стояли те самые пакеты, что зимой он бережно привязывал к кустику. Кусочек уюта, который он держал рядышком с собой. Анисим смотрел куда-то в сторону, словно застыл в раздумьях. Взгляд был отрешенным, в нём словно читалась вся боль человечества. Это взгляд глубоко чувствующего человека.

Митя подошёл поближе, и Анисим сразу узнал его. «Может, он стал хуже видеть», — пронеслось в голове у парня, когда он увидел, как старик, щурясь, смотрит на него в упор, с улыбкой кивая: узнал, значит.
— Люди вас здесь видели. Вы милостыню просите? А вы сегодня что-нибудь кушали? — обеспокоенно спрашивает Митя.
— Нет, сегодня ещё не довелось, — ответил Анисим.

Он словно совсем ослаб — еле стоял на ногах, взгляд стал потерянным. Во всем его облике читалась кротость и... желание прикоснуться к родному плечу. Может, поэтому ноги привели его к церкви.

Митя протянул ему две тысячи рублей и попросил сходить покушать.
— Пожалуйста, не голодайте, — заботливо попросил он старика, как своего родного дедушку.

Анисим с готовностью кивнул. Митя, чтобы завязать разговор, спросил ласково:
— А на что вы потратили те две тысячи?
— Рубашку купил, — спокойно ответил Анисим, указывая рукой на теплую фланелевую полосатую рубашку под простой чёрной курткой, и добавил просто: — Перчатки. Холодно уже...

Глава четвертая. Тишина.

Очень по-разному люди реагировали на Анисима. Кто-то жалел, кто-то помогал, а кто-то крутил пальцем у виска.

Но ни Митя, ни сам Анисим не обращали на это внимания. Они были выше пересудов. Потому что там, где живут вера в добро, любовь к ближнему, благодарность за доброту и милосердие, нет места осуждению, обидам и злобе. А Анисим жил надеждой. Жил верой. Жил с любовью в сердце. Той, что выше холодного расчёта. И Митя был из тех, кто видит отражение звезд в луже, а не грязь.

Глава пятая. Клавдия.

Она пришла на рынок не от хорошей жизни, но задержалась надолго. Ей нравилось торговать простым, но необходимым людям. Домашняя сметанка, творог, вязаные носки и кофты, шарфики. Их ей давали для продажи соседки, которые вязали. А Клавдия и не против была помочь. Это было ее отдушиной. Иначе не выжила бы от боли.

Она потеряла сына. День его памяти для неё — как внезапно окрасившийся в чёрно-белый цвет холст.

Она собрала угощение и пошла в гости к старенькой соседке снизу, которая была набожной, верующей, с просьбой помолиться за сына.
Бабушка тихо её перекрестила и сказала ласково:
— Помолюсь, Клава. Сходи завтра в церковь ты тоже. Держись, милая.
Клавдия с теплотой произнесла:
— Спасибо вам. Вы тоже себя смотрите. Давление не запускайте. Если что, звоните, я сразу прибегу.

Клавдия не любила жаловаться и больше стремилась помочь людям. На вопросы, как у неё дела, чаще всего отвечала коротко:
— Помаленьку, с Божьей помощью.

Так и теплятся люди друг от друга, как свечи на соборной молитве в храме.

Глава шестая. Митя.

Его детство прошло в дружной многодетной семье. Мама была простой работящей женщиной.

Судьба Мити не всегда была сахарной, но он не унывал. Люди знали его как приветливого доброго паренька, а он не гордился этим, а просто старался по возможности помочь. Кому словом, кому делом, а кому и копеечкой, как Анисиму.

Митя говорил, что знает цену куску хлеба. Работал и грузчиком, и строителем, не чураясь никакой работы.

А такие люди зачастую самые милосердные. Кто сам испытал нужду и шёл к счастью через испытания.

И Бог даровал ему это счастье. У Мити подрастала маленькая дочурка. Он возвращался домой, зная, что там его ждут его девочки — любимая жена и их долгожданный ребеночек.

Глава седьмая. Поиск света.

Два года пролетели, как один день. Интересно, как время с возрастом, кажется, ускоряет свой ход. А все дело в том, что за плечами все больше пережитого, и оттого каждый день ощущается всё весомее, и хочется остановить миг...

Анисим продолжал приходить к церкви. А однажды к нему подошла добрая женщина-прихожанка и сказала, что едет в монастырь на выходных и может передать требу о его здравии или близких.
— За кого мне помолиться? — сердечно спросила она.

Старик благодарно и смущенно ответил:
— За Ларису. И Клавдию. И Дмитрия. А еще Степана. — Он назвал имена своих благодетелей и друзей, включая своего брата, который волновался за него. Но в этом списке не было его имени, Анисима.
— За вас я тоже помолюсь, — тихо сказала она ему, улыбнувшись по-доброму.

Женщина словно уловила в его словах тихое смущение и захотела обнять его словами. Анисим улыбнулся и поблагодарил её.

Он и сам заходил в храм и ставил свечи у икон. Молитв дословно не помнил. Но душой чувствовал, что поступает правильно. Понимая, что здоровье сдает, он тянулся туда, где найдет объятия...

А еще Анисим чувствовал душой, что его сестра ближе, чем он думал. И его дорога в Светлый уже совершается...

Глава восьмая. Анна.

Приехав в монастырь, как и обещала, она подала требы о здравии за людей, чьи имена упомянул Анисим, и за него самого. Женщина все думала об этом добром дедушке у храма и искренне хотела ему помочь. Не выходила у нее из головы его щупленькая фигурка, сгорбленный стан и потерянный, ищущий пристанища взгляд.

И она обратилась к настоятелю этой обители:
— Отче, а вы принимаете простых людей, кто ищет приюта в вашем монастыре?

Настоятель призадумался и спокойно ответил:
— Конечно, дочь моя. Бог никого не приводит просто так. И если кто-то стучится в наши двери, мы впускаем и даем убежище.

Анна поцеловала руку батюшки и тепло произнесла:
— А можно я привезу к вам такого человека? Очень доброго и светлого по виду. Он уже много лет хочет поехать к сестре, не зная, что её уже нет. Не пьет, не курит. Даже бреется у добрых людей, живёт на улице, просит милостыню у храма, рад каждому куску хлеба и никому зла не делает. Он смиренно несет свой крест и живёт мечтой о Светлом...

Священник тихо сказал:
— Привози, дочь. Пусть Господь управит. Неисповедимы пути Его...

И Анна, тихо перекрестившись, отправилась домой с твёрдым намерением помочь Анисиму.

Глава девятая. Путь домой.

Анна слышала про Митю и то, что он помогает обездоленным людям. И решила поговорить с ним насчет Анисима.
— Вы знаете, ведь он слабеет, а там он найдет свой приют и утешение. Попробуйте уговорить его. Он вам доверяет.
— Да, я вижу, что он стал хуже видеть и смотрит всё тоскливей... — Митя посмотрел вдаль и тихо добавил: — Я поговорю. Обещаю. А там посмотрим...

Анисим действительно слабел. Он все больше мерз ночью. Все больше одолевали тоскливые мысли. Мог подолгу сидеть без сна и смотреть в темноту, мыслями проваливаясь в забытье.

Однажды он проснулся и вскочил, как ошпаренный. Ему приснилось, как кто-то звал его. Так жалобно, протяжно, словно волнуясь о нем, как никто никогда не волновался.

И Анисим ощутил вдруг такое щемящее чувство одиночества и печали, захотелось вдруг разрыдаться, сжавшись в комочек и закутаться с головой в одеяло. Хотя у него его сроду и не было. Он забыл, когда укрывался им. Да и без надобности оно было. Курточкой укроется — и будет.

Митя просил подумать... Он предлагал отвезти его туда, где его примут и поймут. А может, там так же хорошо, как... в Светлом?

Внезапно его сморил сон. И, засыпая, Анисим подумал, что хочет поехать туда. Он хочет поехать в свой Светлый... Может, это он и есть?!
— Лара, я скоро буду дома.

И с этими мыслями он провалился в сон.

Глава десятая.

У Мити сердце сжималось от жалости к Анисиму. Он в своей потрепанной чёрной курточке, с пакетиками в руках, в рваных ботинках. Настоящий. Тихий. С верой в сердце. Светлый.

Он просит смущенно Митю: «Купи мне, пожалуйста, ботинки и трико, ночи уже холодные». А потом тихо уходит вдаль, зная, что добрые люди ему помогут и не оставят. Потому что сестра тоже рядом с ним. Душа, даже уставшая, всё равно тянется к свету. И это так по-христиански.

Он всех благодарит. Это святость простая, незаметная, на соседней улице. И то, что Митя, Клавдия это видят, — говорит об их глубокой душе.

Глава одиннадцатая. На пути к Светлому.

На выходных Митя с Анисимом отправились на базар и купили то, что он просил. Зимние ботинки с крепкой подошвой и тёплое трико.

Там они встретили Анну. Она, как родного, обняла старика и с теплотой в голосе рассказала о своей поездке в монастырь и предложила, чтобы они вместе туда съездили.
— Спасибо. Я не против, — неожиданно согласился Анисим. И с надеждой спросил: — Завтра?

Митя и Анна с улыбкой переглянулись.
— Можно и завтра, дядь Анисим. Я машину как раз свою из сервиса забрал, — тепло похлопал его по плечу Митя и добавил: — С Богом.

Глава двенадцатая. Дома.

«И свет во тьме светит, и тьма не объяла его». Евангелие от Иоанна, глава 1, стих 5.

Анисиму в монастыре понравилось. Братья и настоятель встретили его тепло и с добротой. А самое главное — старику показалось, что он словно оказался дома. Уютная келья окутала теплом материнской избы, где он когда-то играл с сестрой.

Каша на завтрак была приготовлена с молитвой и любовью к ближнему.

Но больше всего покорил сердце Анисима хлев... Где жили коровки. Когда он попробовал сам подоить корову, он прослезился и благодарно произнёс:
— Я дома. Я там, куда шёл всю жизнь...

Глава тринадцатая. Угощение.

— Здравствуй, — радостно поприветствовал Митю Анисим, который приехал не один к нему в гости, а со своей маленькой дочкой.

Старик вышел к ним навстречу, протягивая руки.
— Я рад вас видеть.

И на этот раз он угощал дорогих гостей. И наливал им в кружечки молоко, которое подоил сам. Из глиняной крынки.
— Как вкусно, — поблагодарила его девочка, лакомясь полезным парным молоком.
— У нас ещё яблочки как раз поспели. На здоровье, милая, — тепло ответил ей Анисим.

А Митя смотрел на него и думал: неисповедимы пути Господни. Этот человек всю жизнь шёл к своему Светлому. И нашёл свою пристань там, где душа успокаивается и отогревается.

А когда Митя с дочкой собрались в обратный путь, Анисим вынес им корзинку с яблоками и баночку с молоком.
— Угощайтесь, друзья мои. Спасибо за то, что верили в меня.

И перекрестил их вслед, шепча простую молитву от сердца:
— Господи Иисусе Христе, помилуй нас. И спасибо Тебе за все.

Конец.