Угасающее великолепие. Кто льстит - первый предаёт

Александр Денница


ФИЛОСОФСКАЯ ПРИТЧА-СКАЗ.

«УГАСАЮЩЕЕ ВЕЛИКОЛЕПИЕ, ИЛИ КТО ЛЬСТИТ, ТОТ ПЕРВЫЙ И ПРЕДАЁТ»

ЭПИГРАФ: «Когда золото тускнеет, ярче всего блестят глаза тех, кто замышляет удар в спину».

ГЛАВА 1. ТЕНЬ НАД ТРОНОМ

В Тридевятом царстве, в тридесятом государстве, в старом, старом полуразрушенном замке на вершине обветренной базальтовой скалы доживал свои век, свои дни престарелый Король. Его былая Империя, когда-то гремевшая победоносными походами, давно уже распалась. Парадные залы, некогда знавшие блеск сотен факелов и шёлк дорогих знамён, теперь тонули в полумраке и сырости, а витражные стёкла покрылись слоем вековой пыли. От Угасающего Великолепия остался лишь массивный деревянный трон, с которого осыпалась позолота, обнажая трухлявую, источенную червями сердцевину дерева.

Каждый день у подножия этого трона собирались трое последних придворных, оставшихся во дворце: Лжец, Льстец и Молчун.

-- Ваше Величество! -- со слезами мнимого восторга на глазах восклицал Льстец, низко склоняясь и буквально зарываясь лицом в холодный каменный пол. -- Ваше великолепное Величие бессмертно! Ваш разум глубже океана, а этот священный трон... о, этот трон будет стоять вечно, как символ вашей несокрушимой власти и мудрости! Соседние державы трепещут перед одним вашим именем!

Король утомлённо прикрывал глаза, лениво поправляя тускнеющую, тяжёлую корону, и ничего не отвечал. Он был слишком стар, но ещё сохранил остатки проницательности, чтобы видеть, что золото на его троне угасает с каждым заходом и восходом солнца.

Лжец, стоя чуть поодаль и делая вид, что сверяется с государственными донесениями, вкрадчиво добавлял:
-- Мой Великий государь, слухи о голоде в провинциях королевства -- лишь выдумки бунтовщиков и смутьянов. Завтра в казну прибудет новый караван с податями. Ваша власть крепка как никогда, народ молится за ваше здоровье и своё благополучие. И весь народ, конечно, никак не проклинает Вас, Ваше неувядающее Величество и несомненно такое же Высочество!

И только Молчун сидел в стороне, на грубой деревянной скамье у разбитого окна. Он спокойно, методично чистил медный кувшин к ужину и молча смотрел, как багровое солнце медленно тонет в вечернем тумане на горизонте стареющего королевства.

ГЛАВА 2. ЧАС ИСПЫТАНИЯ

Время шло, река текла, судьба стонала и угасание замка стало очевидным и абсолютным. Стены дали глубокие трещины, крыша над галереей обвалилась, а изголодавшаяся стража покинула свои посты, унеся с собой последние факелы и мелкое имущество замка. Великолепие развеялось, как дым. Трон вековой власти под Королём жалобно застонал и окончательно затрещал.

В этот самый час, когда во двор ворвался подлый холодный осенний ветер, Льстец первым вскочил с колен. Его лицо, ещё минуту назад излучавшее рафинированное благоговение, мгновенно преобразилось, став злым, ледяным, хищным, и расчётливым. Без тени былой покорности он шагнул к трону, дерзким и быстрым движением сорвал с головы немощного Короля тускнеющую Корону Империи и брезгливо швырнул её своему подельнику Лжецу.

-- Время вышло, старик, -- цинично ухмыльнулся Льстец, небрежно вытирая руки о накрахмаленный воротник камзола. -- Твоя казна пуста, армия разбежалась, а твои указы больше не стоят и клочка пергамента и туалетной бумаги. Ты больше не повелитель, а лишь немощный старик затухающей власти королевской династии. И я тот первый, кто покидает этот гиблый дом, твоё, дед, разорённое великолепие.

Король даже не шелохнулся на деревянном остове трона. Он лишь хмуро посмотрел на уходящего придворного и тихо спросил:
-- Ты ведь веками пел мне самые сладкие дифирамбы. Ты клялся в верности до гроба. Зачем же ты предаёшь меня первым, не дождавшись даже рассвета?

-- Потому что тот, кто льстит и лжёт, всегда предаёт первым, -- раздался вдруг спокойный голос от разбитого окна. Это произнёс старый, мудрый Молчун, -- Лесть и ложь, это не уважение и обман, государь. Это всего лишь удобная ширма, призванная маскировать истинные намерения корыстного человека. Тот, кто громче всех восхваляет угасающее величие, просто ждёт момента, когда хозяин ослабеет, чтобы выгодно забрать его остатки. Сладость его речей была лишь ценой, которую он платил за близость к твоим щедротам. А когда брать стало нечего, маска спала с корыстной рожи.

Льстец и Лжец, не слушая Молчуна, лихорадочно бросились к воротам, деля на ходу украденное золото и Корону. Но едва они выбежали на горную дорогу былого королевства, как в темноте наткнулись на банду разбойников, которые веками грабили окраины государства. Бывшие придворные были ограблены и выброшены в глубокий овраг, лишившись и добычи, и жизни, и памяти. А их предательские имена навсегда стёрлись из нашей памяти и людей.

ГЛАВА 3. НАСТОЯЩАЯ ОПОРА

В тронном зале воцарилась глубокая, кристально чистая «социальная тишина». Тишина стонала от злости. Предательство, торжествуя, процветало. Король медленно повернул голову к окну и увидел затмение Солнца.

Молчун, нарушив установленную «социальную дистанцию» и дворцово-идиотский этикет спокойно закончил свою работу, отставил вычищенный до блеска кувшин, поднялся со скамьи и подошёл к трону. Он не стал падать на колени. Он просто бережно укрыл плечи старого больного и преданного всеми Короля своим тёплым дорожным плащом, спасая его от сквозняка и простуды, «Короны-вируса».

-- А ты почему не сбежал вместе с ними? -- хрипло спросил Король. -- Ты ведь за все эти годы не произнёс ни одного доброго слова в мой адрес. Ты никогда не хвалил моё Великолепие и не преклонял преддо мной колен, не льстил и не лгал?

-- Я не умею красиво говорить, лгать и льстить, -- негромко ответил Молчун. -- Но я умею держать строй, когда все остальные бегут, как крысы с корабля и остаюсь рядом, когда социальная тишина становится абсолютной. Тот, кто молчит, в глаза не льстит, не нанесёт коварный удар в спину. Пойдёмте к очагу, Ваше Величество увядающего великолепия, государь. Огонь ещё горит, ужин уже готов, а скоротечная жизнь продолжается, и пока в нас жива душа, её совесть и честность.

Король впервые за многие годы искренне улыбнулся. Он уверенно опёрся на руку Молчуна, сошёл с трухлявого деревянного разваливающегося трона, и они вместе пошли к тёплому очагу. Наступал вечер, величие замка угасло навсегда, но в этой тёмной дворцовой тишине родилось нечто гораздо более ценное и настоящее, -- не преданная человеческая Верность.

ЭПИЛОГ

 «Не верь тому, кто лжёт, а потом и предаёт». Вот.

КОНЕЦ