Тетрадь судьбы. Глава 8. Исповедь

Предыдущая глава: http://proza.ru/2026/10/24/543
Следующая глава: (скоро будет)

Руки пахли машинным маслом, хотя я мыл их дважды. Запах всегда оставался на руках, впитался так сильно, что уже не отмоешь.
Я сел за стол на кухне на съёмной квартире. Передо мной тетрадь. Вторая, а не та, что была у Олега. Я исписал её уже наполовину. Вторая половина мне понадобится для самого важного. Помню, как покупал в канцелярском магазине две штуки. Продавщица спросила: «Ребёнку?», а я ответил, что для себя. Месяц учился писать чужой рукой. Круглыми, почти печатными буквами, как в прописях. Чтобы ни одна закорючка меня не выдала.

Я прекрасно знал, что сейчас происходит у Олега в голове. Он не доверяет своим самым близким людям и даже самому себе. Человек сорвался на лучшего клиента, причём сделал это при всех. На следующий день в цехе давал противоречивые требования, сам не зная, чего хочет. Олегу завтра предстоит регата, к которой он готовился несколько месяцев, но так и не стал готов.
Слишком поздно отступать. Я слишком близок к своей мести. Ближе, чем когда-либо.

Я помню, как это началось. 7 лет назад Олег пришёл с горящими глазами, деньгами и поддержкой Николая.
Олег собрал со всего города лучших мастеров. Я был среди них. Набрал молодых ребят. Выкупил помещение, начал работать. Он спас отрасль, которую почти забыли в городе.
Далее было больше четырёх лет безумной работы. По 12 часов каждый день, один выходной раз в две недели. Олег постоянно подгонял, но и платил хорошо. Первая яхта за полгода — это очень быстро. Так даже у опытных мастеров не всегда получается. Яхта была дрянь, я это понимал, а Олег как будто нет.
За эти 5 лет кто-то уходил, а кто-то приходил. Но все они были нанятые люди — просто делали свою работу за деньги. Никто не видел, что я мог сделать больше. И не мечтал о своей верфи.
Два с половиной года назад я понял, что не выдерживаю такого режима. Подошёл сначала к Николаю, который всегда казался адекватнее. Объяснил ему, что по 12 часов без выходных работать нельзя никому. Попросил пусть и с потерями зарплаты, но сократить рабочие часы не только себе, но и всей бригаде. Потом зашли к Олегу с этим вопросом вместе. Олег согласился, даже зарплату не урезал. Работать начали в нормальном режиме.
Помню, как просто отдыхал первую неделю. Появились вечера для отдыха и размышлений. Раньше думать было просто некогда.

Начал писать дневники. Обдумывать свою жизнь, где свернул не туда, что сделал не так. Сначала было просто интересно, потом обидно. Ещё до прихода Олега я мечтал открыть своё дело. Строить свои яхты. Я видел, что в Межозёрске яхт никто не делал, что в стране к ним вновь появляется интерес. И, самое главное, что я умел это делать. Я много лет проработал на верфи до того, как она закрылась, и позже на заводе плотником.
А теперь я уже никогда не смогу сделать свою верфь, я просто не смогу начать. У Олега были деньги. Новые идеи. Он начал раньше, чем я решился. Олег принёс композитные материалы, которые я сначала видеть не хотел — так привык к дереву и считал, что лучше дерева ничего быть не может. Только тогда понял насколько отстал. Олег привёл мастера из Петербурга, который ушёл через год, но который дал много верфи. Нашёл где-то списанное оборудование, которое удалось починить.
Олег теперь берёт всё: славу, почёт, прибыль, громкое имя. А я беру стружку. Он реализует свои идеи, он проектирует яхты. Я — просто исполнитель. Это невыносимо.
— Я мог бы на его месте! — кричал когда-то я сам себе. — Я мог бы сделать лучше!
Но не сделал. И даже не начал. А теперь уже было поздно. Олега не обойти, и здоровье не то, что раньше. Мог бы тогда, 7 лет назад? Скорее нет. Не уверен. И теперь это уже не важно.

Потом я начал готовиться к мести. Хватило нескольких месяцев таких вечеров. Перед «Кубком Межозёрья» я испортил ванту. Аккуратно облил кислотой из стеклянного шприца. Внешне — ванта была совершенно такой же. Но нагрузку уже не выдерживала. Это было очень удобно — ванты — не обычные тросы, их проверяют не каждый сезон.
Ванта лопнула на регате. Олега ударила упавшая мачта, он упал в воду и почти утонул. Другие спортсмены помогли ему выбраться. Он проиграл в гонке, но обошёлся малой кровью. Я был разочарован.
Тогда я понял, что это слишком простой способ, и просто убить Олега будет недостаточно. Надо унизить Олега, показать, что он никто. Он ничего не контролирует, даже собственную жизнь. Я хотел, чтобы он сам себя сожрал.
Я начал узнавать про Олега всё.
Спрашивал бабок в доме, где Олег жил в детстве. Они ещё помнили поминки Василия, отца Олега. Рассказали много, но важно только то, что Олег вышел к столу с красными глазами. Поднял истории болезней в больнице, нашёл, как Олега ещё ребёнком привезли в травмпункт с оторванным пальцем.
Про куртку я никого не спрашивал. Василий пах машинным маслом и табаком, как и все мы тогда. А какой мальчишка не нюхает отцовскую куртку, когда отца нет дома? Я и сам нюхал.
Ездил на границу с Монголией, где Олег проходил срочную службу. Подружился с прапорщиком, узнал, как Олег перечитывал письмо от матери. Проверил слух, идущий от бабок, что его не отпустил командир части на похороны.
Тогда я понял: очень многое, что мы стремимся оставить в секрете, известно слишком многим.
Яхту «Северный ветер» в Петербурге найти было несложно. Обычно люди запоминают лишь название. Я знал, что все яхты разные. И точно нашёл именно ту самую. На которой Олег выиграл тогда. Все на верфи знали, что это не наша яхта, но какая именно — не знал никто.
Про булинь узнать было проще всего. Я знал Василия с тех пор, как он начал ходить в клуб. Он был единственный, кто вязал булинь особым способом. Когда Олег связал свой булинь, я узнал его сразу.
 
В отпуска, когда другие люди ездят на курорты, я искал шаманов, гадалок и колдунов. Наводил порчу. Все были рады помочь, если было чем заплатить. Порча не работала. Колдуны говорили, что Олег просто слишком силён. Или что она сработает, но позже. Когда Олег будет меньше всего ожидать. Я понял, всё это была ложь, когда один шаман познакомил меня с древней языческой магией. Он жил в глубине Сибири. Свою парку он не снимал годами. Выглядел как медведь. Говорил загадками. Но смысл был понятен.
Принцип магии всегда один — в действии по подобию. Пронзаешь сердце куклы вуду — убиваешь того, на кого она похожа. Делаешь идола — это и есть твой дух, твой бог. Шаман связал две тетради так, что все записи из одной появлялись в другой. Пиши в любой — другая тоже получит запись. Это было для шамана простой магией. Как для хорошего плотника — сделать игрушечную модель корабля. Для меня этого было достаточно.
Месяц назад пришло время действовать. Подкинул тетрадь только с третьей попытки. Каждый раз клал ночью, когда никого нет. Оставлял у подъезда. Около офиса. Но Олег заметил её только в парке.
Устроить пожар на складе и запереть все двери было сложнее. Накануне я заехал на склад за мелочью и оставил у масел и красок коробку с таймером. Завалить выход было несложно, там и так всё стояло как попало. Про дверь на крышу я знал. Знал и то, что, если замок не поддастся, задохнёмся все вместе. Мне было уже всё равно.
Предсказать срыв было легко для того, кто привык наблюдать за людьми. Я Олега читал как открытую книгу. Небольшой разговор с Эдуардычем до Олега, немного его поддел, разозлил, ушёл, когда надо — вот и всё.
Я долго смеялся над попыткой Олега выиграть в лотерею. Тебе мало того, что у тебя есть, ты хочешь ещё и это!

Как-то я говорил себе: выйди из своей роли. Не из профессии, не из города. Но из роли того, кто смотрит на чужую жизнь. И считает, что эта жизнь могла быть его. Пока ты живёшь, ты сравниваешь и проигрываешь в этом сравнении. Это не жизнь. Построй одну лодку для себя. Выйди на воду, почувствуй, что ты что-то можешь. Ты не как Олег, ты как ты. Месть тебя не спасёт, а окончательно убьёт. Ты тратишь слишком много сил на это, а мог бы найти себе другую мечту. Но я не слушал.
Олег не виноват в том, что он был раньше. Он не виноват, что у него получилось. Он не пытался меня обойти. Ему даже предъявить нечего — он просто есть, и этого достаточно.
Полгода назад от меня ушла жена. Сказала, что жить со мной стало невыносимо. Я не спорил. Я бы сам с собой жить не смог. Друзья кончились ещё раньше.
Я отдал за магию в тетрадях очень многое. Деньги. Отпуск. Здоровье. Жену. Себя. Что-то ещё, что взял шаман, но я не помню что. Сейчас уже отступать слишком поздно.