Хотите как во Франции?!

Париж – в огне. Не в первый раз…

Не будем вспоминать Великую французскую революцию 1789-1789… её сегодня всё равно никто не помнит. Отметим только, что произошла она из-за неспособности королевской власти решить финансовые проблемы государства. В итоге эта революция явила миру Наполеона Бонапарта, чем всё закончилось, вы в курсе («едут, едут по Парижу наши казаки»).

А вот парижские беспорядки 1968 года помню хорошо, смотрел их, третьеклассником, в программе «Время» по чёрно-белому телевизору. «Красный май» - вот как это называлось. Студенты требовали политически и сексуальных свобод (о последнем советским людям, понятное дело, не рассказывали). Началось всё с мирных демонстраций, закончилось – погромами и баррикадами в ответ на жёсткую реакцию властей. Главный студенческий лозунг того времени - «Запрещено запрещать» (нашим законодателям сейчас икнулось).

Потом к учащейся молодёжи присоединились пролетарии. У них уже была конкретика: улучшение условий труда, повышение зарплат, сокращение рабочей недели, пенсионная реформа , а также отставка некогда популярного президента Шарля де Голля, ибо надоел за столько лет (никаких ассоциаций!). Рабочая формула-лозунг «40 — 60 — 1000» (40-часовая рабочая неделя, пенсия в 60 лет, минимальный оклад в 1000 франков). Тут к протестующим подвалили анархисты, троцкисты, маоисты, ситуационисты…  и все те, кто за бардак.

Интересно, что мы, советские школьники, ещё и завидовали французским ровесникам – как же у них там весело, в цирк ходить не надо.

Чем дело кончилось: де Голль сразу не ушёл, но дни его как главы Франции были сочтены. Власть вынесла урок – с протестующими надо повежливей. В стране произошли серьёзные социокультурные сдвиги — ослабли традиционные нормы, усилились либеральные тенденции.  Европейское левое движение почувствовало свою силу. А из тех бунтующих студентов с годами получились вполне законопослушные буржуа, вспоминающие бурную молодость с ироничной усмешкой. И важный момент – то протестное движение было белым, что показал даже чёрно-белый телевизор.

Бунт 2005 года помню очень хорошо, даже написал по нему аналитическую статью «Отлупи ближнего своего» (но не могу найти на сайте).  И он уже был чёрным, вернее цветным. Буза началась с того, что в пригороде Парижа два подростка североафриканского происхождения пытались скрыться от полиции и спрятались в трансформаторной будке, где погибли от удара током. Сами дураки, не знающие физики, сами и виноваты? Но цветное население поддалось на крик «Наших бьют!».

Тут и сработал пресловутый спусковой крючок. Большинство молодёжи из «понаехавших» сталкивались с безработицей. Не всеобщей, любую работу во Франции найти не проблема… но они претендовали на такие должности и такие зарплаты, что не соответствовали их образованию и квалификации. К тому времени в крупных городах уже появились, так называемые, «национальные районы», в основном на окраинах, где из-за недостатка финансирования часто закрывали муниципальные культурные, спортивные и образовательные центры, т.е. минус социализация «новых французов». Плюс аналитики указывали на скрытый расизм работодателей – на приличную работу французу европейского типа легче устроиться, чем вчерашнему и даже позавчерашнему алжирцу.

Налицо кризис идентичности: дети иммигрантов росли во Франции, ходили в местные школы, но общество не всегда принимало их полностью. Политика ассимиляции встречала сопротивление именно со стороны ассимилирующихся, понятие «мультикультуризм» стало ругательным словом. В итоге теперь досталось не только полиции, но и коренным жителям с белой кожей (отсюда и «Отлупи ближнего своего»). Масло в огонь подлил и тогдашний министр внутренних дел Николя Саркози (что не помешало ему позже стать президентом), назвавший протестующих «отбросами» (архангелогородцы, вспомните Орлова с его «шелупонью»).

Чем закончилось: во Франции действительно запустили ряд программ, направленных на улучшение ситуации в неблагополучных пригородах с акцентом на образование, трудоустройство и укрепление связей между полицией и местными сообществами. Но не так быстро, как кому-то хотелось.

И вот пришёл 2026-й…

Опять началось всё со школьников (лицеистов). Ученики были недовольны конкретными проблемами: нехваткой учителей, переполненными классами, перегруженным расписанием и всякими, с их точки зрения, несправедливостями при поступлении в вузы.  Начиналось мирно – с блокады учебных заведений, но быстро вылилось на улицы со всеми составляющими – потасовками с полицией, поджогами, погромами и т.д. И это уже было чёрно-белое кино, две расы выступили единым фронтом против государственной власти.

Западный мир живёт так, что там иногда необходимо выпустить пар наиболее недовольным слоям населения. Молодости свойственен бунт против всего старого, леворадикальные группировки никогда не упустят шанса половить «рыбку в мутной воде» (в данном случае бытовую технику в разбитых витринах магазинов).

Есть и объективные причины: падение покупательной способности, инфляция, давление на социальную сферу в связи с увеличением числа иммигрантов.  Плюс скоро выборы… чего же не по бузить?! В этом заинтересована вся политическая оппозиция, даже самая конструктивная – может укоризненно качать головой и одновременно подмигивать из-за спины властей. Не надо забывать и о действующем президенте – Эммануил Макрон даже внешне ни разу не боец, его так и тянет проверить на прочность.

Но есть такой важный аспект, как расовая составляющая протестного движения во Франции, от которой никуда не деться.

Полицейским волей-неволей приходится применять силу при борьбе с погромщиками магазинов, и если дубинкой прилетело в голову выходцу из Северной Африки, сразу начинаются вопли о расизме, что выводит на улицы ещё больше его земляков, до этого мирно смотревших футбол по телевизору («наших бьют»).

Видно даже по телевизионным репортажам: многие участники протестов (если не большинство) потомки мигрантов из стран Африки и Ближнего Востока, родившиеся во Франции. В их коллективной памяти долгая история колониализма и связанного с ним неравенства, которая до сих пор влияет на положение этих сообществ. Пусть они родились на французской земле, этот язык для них родной, они полностью интегрированы в европейское общество и считают себя атеистами (хотя в мусульманских семьях с этим проблемы), в данном случае включаются скрытые механизмы генетической памяти.

Конечно, не стоит всё происходящее сводить к конфликтам с этнической подоплёкой. Она – катализатор глубоких социальных проблем, как-то: сегрегация в отдельных районах (в богатых пригородах цветные не живут, они туда убираться ходят), неравенство в доступе к качественному образованию и работе, ощущение, что государство не решает насущные вопросы, отдавая предпочтение полицейским функциям.

Однако даже по телевизионной картинке видно, что нацменьшинства в беспорядках превалируют. При этом число мусульман, сегодня проживающих на территории Франции, колеблется от 7 до 15 процентов (смотря как считать). Такое впечатление, что все эти проценты вышли на улицу и участвуют в погромах.

Сгущаю краски? Мои знакомые, переехавшие на ПМЖ во Францию ещё в прошлом веке, жалуются, что за прошедшие два десятилетия некоторые пригороды Парижа превратились в подобие Гарлема по этническому составу и интенсивности уличной преступности. «Закрыть» их там, не впускать в Париж-туристический вряд ли получится.

Симптоматично, что французский процесс быстренько перекинулся на другие страны, причём на разных континентах – Германия, Италию, Албанию, Аргентину, Бразилию, Пакистан, Индонезия… Везде со своей спецификой, но заводилы одни – учащаяся молодёжь, хоть «революцией дневников» происходящее называй. Аналитики заговорили, о проблеме «непоротого поколения», которое пора бы… что?

Если признать, что среди французских погромщиков основную массу составляют выходцы из Северной Африки и Арабского Востока, то стоило бы устроить депортацию нарушителей общественного порядка. Но только для недавно прибывших со статусом беженцев, с гражданами Франции любого цвета кожи такое не прокатит. Или так менять законы, что ни один парламент не утвердит.

Отцам брать в руки ремни в прямом смысле слова? Этих «ребятишек» давно не уложишь поперёк лавки.

Вывести войска и дать пулемётную очередь поверх голов? Могут разбежаться, а могут начать гражданскую войну, этих «зумеров» хрен просчитаешь.

Остаётся ждать, когда выйдет пар, как уже было не раз. Лишь бы Нотр-Дам-де-Пари не сожгли по новой…