Пушкин. Дар напрасный

Тревога  и предчувствие лидеров цеха Русский Парнас   в откликах на первые творения пушкинского гения

(1)
Начало 1815 г.

Первый, кажется нам, или самый ранний  отзыв поэтов об АС Пушкине принадлежит князю-поэту  ПА Вяземскому в письме КН Батюшкову (усл. втор. пол. января — нач. февраля 1815 г):

«Что скажешь о сыне Сергея Львовича? чудо и всё тут. Его Воспоминания вскружили нам голову с Жуковским. Какая сила, точность в выражении, какая твердая и мастерская кисть в картинах. Дай бог ему здоровия и учения и в нем прок и горе нам. Задавит каналья! Василий Львович, однако же, не поддается и после стихов своего племянника, которые он всегда прочтет со слезами, не забывает никогда прочесть и свои, не чувствуя, что по стихам он племянником перед тем».

(Пушкинский дом (ПД), ф. 19, № 28, л. 19 об. Отзыв П. А. Вяземского опубликован в сборнике Тартуского государственного университета (вып. 98): Ю. М. Лотман. Историко-литературные заметки. Неизвестный отзыв о лицейском творчестве Пушкина. Труды по русской и славянской филологии, III, Тарту, 1960, с. 311-312. Отзыв приведен без комментариев и с датировкой «вероятно, сентябрь 1815 г.», которая представляется нам необоснованной. - Измайлов Н.В. П. А. Вяземский и К. Н. Батюшков о Пушкине. (Отзывы 1815 и 1818 г.)

Задавит каналья!

 – воскликнул и предрек умнейший князь и умный поэт, не понимавший, что поэзия наша должна быть глуповатой) из более позднего ему рока Пушкина): ПУШКИН — П. А. ВЯЗЕМСКОМУ. Вторая половина (не позднее 24) мая 1826 г. Михайловское:
Твои стихи к Мнимой Красавице (ах, извини: Счастливице) слишком умны. — А поэзия, прости господи, должна быть глуповата. Характеристика зла. Экий ты неуимчивый, как говорит моя няня.

И задавил

(2)

Середина 1825г.

Восторженно-тревожный отзыв ВА Жуковского в его письме князю-поэту  ПА Вяземскому 19 сентября 1815 г.:

«Я сделал еще приятное знакомство с нашим молодым чудотворцем Пушкиным. Я был у него на минуту в Сарском селе. Милое, живое творенье! Он мне обрадовался и крепко прижал руку мою к сердцу. Это надежда нашей словесности. Боюсь только, чтобы он, вообразив себя зрелым, не помешал себе созреть! Нам всем надобно соединиться, чтобы помочь вырасти этому будущему гиганту, который всех нас перерастет. Ему надобно непременно учиться и учиться не так, как мы учились! Боюсь я за него этого убийственного Лицея — там учат дурно! Учение худо предлагаемое теряет прелесть для молодой пылкой души, которой приятней творить, нежели трудиться и собирать материал для солидного здания! Он истощит себя — я бы желал переселить его года на три, на четыре в Геттинген или в какой-нибудь другой немецкий университет! Даже Дерпт лучше Сарского села. Он написал ко мне послание, которое отдал мне из рук в руки, — прекрасное! Это лучшее его произведение! Но и во всех других виден талант необыкновенный! Его душе нужна пища! Он теперь бродит около чужих идей и картин. Но когда запасется собственными — увидишь, что из него выйдет! Послание доставлю тебе после».

(Цявловский. Послание К Жуковскому: Т. Зенгер. Неизвестное письмо В. А. Жуковского (текст подготовлен к печати А. С. Блазер).— «Огонек», 1949, №23, с.9; ил : «Литературное наследство», т. 58, 1952, с.33. Письмо хранится в ЦГАЛИ, ф. 195, князей Вяземских, оп.1, ед. хр. 1909, л. 6—7. Вошло в «Летопись», с. 80-81)

Послание Пушкина к Жуковскому:

 Благослови, поэт!.. В тиши  Парнасской сени
Я  с трепетом склонил пред музами  колени:
Опасною тропой с надеждой  полетел,
Мне жребий вынул Феб, и лира мой удел.


(3)

1817 год

Пришла очередь поэту КН Батюшкову тревожиться и ревновать Славу. Он пишет ДН  Блудову в Лондон:

«Сверчок начинает третью песню поэмы своей. Талан<т> чудесный, редкий! вкус, остроумие, изобретение, веселость. Ариост в девятнадцать лет не мог бы писать лучше. С прискорбием вижу, что он предается рассеянию, со вредом себе и нам, любителям прекрасных стихов …»

Прим. Речь идет об ирои-комической поэме Руслан и Людмила. Батюшков явно ревнует – ведь он  сам в 1815—1818 гг упорно обдумывал замысел полуисторической, полусказочной богатырской поэмы на древнерусскую тему. Пушкин обошел его на вираже и возник чудным миражом в витраже Зала Славы

Далее Константин Николаевич Батюшков  высказывал опасения, что А.Пушкин может растратить свой выдающийся талант из-за «рассеянного» образа жизни. Эти мысли он выразил в письме к Александру Ивановичу Тургеневу от 10 сентября 1818 г.

 Вот полный текст этого фрагмента:

«Не худо бы его запереть в Геттинген и кормить года три молочным супом и логикою. Из него ничего не будет путного, если он сам не захочет; потомство не отличит его от двух однофамильцев, если он забудет, что для поэта и человека должно быть потомство... Как ни велик талант Сверчка, он его промотает, если... Но да спасут его музы и молитвы наши!». feb-web.ru

Как ни велик талант Сверчка, он его промотает, если …

Если осталось на Пресне … хоть тресни  Что хочешь, то и думай
Если не обдумается
Если не протрезвеет
Если не перебесится
Если не женится
Если не будет убит

Батюшков в тот момент был еще отн-но душевно здоров: в письме к В. А. Жуковскому в 1816 г писал: «С рождения я имел на душе чёрное пятно, которое росло с летами и чуть было не зачернило всю душу. Бог и рассудок спасли. Надолго ли — не знаю...». В 1809 г в письме к Гнедичу он предсказал: «Если я проживу ещё десять лет, то сойду с ума». Первые тревожные признаки появились ещё в юности: впечатлительность поэта стала почти болезненной, его охватывали хандра и предчувствие неминуемого сумасшествия. В 1809 году в письме к Гнедичу он предсказал: «Если я проживу ещё десять лет, то сойду с ума». К 1821 г болезнь уже давала о себе знать: у Батюшкова развились стремление к уединению, раздражительность, ипохондрия, а иногда — бурные, необъяснимые порывы.  К 1822 г состояние резко ухудшилось. У поэта развилась мания преследования — убеждение, что его кто-то преследует, за ним следят тайные враги. В Симферополе, где он находился в тот период, Батюшков неоднократно покушался на самоубийство.  В 1824 г по распоряжению императора Александра I его отправили на лечение в саксонскую клинику Maison de Sant; в Зонненштейне. Однако лечение не дало результатов. В 1828 г Батюшкова вернули в Россию. В последующие годы, вплоть до смерти в 1855 г в Вологде, он провёл большую часть времени в различных закрытых заведениях.

Прошла одна трудовая пятилетка на пути Пушкина от лицейского  истока Кастальского ключа возле легендарных мифических Дельф к вершине Парнаса …

(4)
1824, поздняя осень

Фрагмент письма    В. А. Жуковский — Пушкину.  12 (?) ноября 1824 г. Петербург:

На всё, что с тобою случилось, и что ты сам на себя навлек, у меня один ответ: ПОЭЗИЯ.
Ты имеешь не дарование, а гений. Ты богач, у тебя есть неотъемлемое средство быть выше незаслуженного несчастия, и обратить в добро заслуженное; ты более нежели кто-нибудь можешь и обязан иметь нравственное достоинство. Ты рожден быть великим поэтом; будь же этого достоин.
В этой фразе вся твоя мораль, всё твое возможное счастие и все вознаграждения. Обстоятельства жизни, счастливые или несчастливые, шелуха.
Ты скажешь, что я проповедую с спокойного берега утопающему. Нет! я стою на пустом берегу, вижу в волнах силача и знаю, что он не утонет, естьли употребит свою силу, и только показываю ему лучший берег, к которому он непременно доплывет, естьли захочет сам. Плыви, силач. А я обнимаю тебя.
Читал Онегина и Разговор, служащий ему предисловием: несравненно! По данному мне полномочию предлагаю тебе первое место на русском Парнассе. И какое место, естьли с высокостию гения соединить и высокость цели!
Милый брат по Аполлону! это тебе возможно! А с этим будешь недоступен и для всего, что будет шуметь вокруг тебя в жизни.
Адрес: Александру Сергеевичу  Пушкину.

Выписка:  Диагноз:
Ты имеешь не дарование, а гений
Ты более нежели кто-нибудь можешь и обязан иметь нравственное достоинство
Ты рожден быть великим поэтом; будь же этого достоин
Надо лишь чуть: высокостию гения соединить и высокость цели …

А ты, победивший ученик, губишь себя и свой гений в обстоятельствах жизни  кои суть шелуха.

Жуковский находит жизнь Пушкина безнравственной, а гений его не имеет достойной его цели

Это более, чем тревожно …
 
Пушкин «одумался» и … в 1826-ом пошел на сговор с Царем-вешателем …

И попал в двусмысленное положение с ярлыком сервилиста царя  и шпиена власти

И закручинился и на свой день рождения записал:

Дар напрасный, дар случайный,
Жизнь, зачем ты мне дана?
Иль зачем судьбою тайной
Ты на казнь осуждена?

Кто меня враждебной властью
Из ничтожества воззвал,
Душу мне наполнил страстью,
Ум сомненьем взволновал?..

Цели нет передо мною:
Сердце пусто, празден ум,
И томит меня тоскою
Однозвучный жизни шум.
(26 мая 1828)

А еще чрез тройку лет  в 1831-ом и того хуже - женился на его дальней родственнице, обладавший одним даром богов – внешней красотой, которая по Гесиоду суть обман и беда мужикам и которой дева всегда воспользуется во материальное свое благо, содействуя тем умышленно или бестолково, но всё одно – толково,  погибели нелюбимого мужа

Дар богов Пушкин реализовал.
На все 100?
Для россиян глубинного народа – да
Для всего мира чтецов – нет

Этому помешала паутина шелухи  из тщеславия,  ревности, интриг, молвы и слухов
Он в этой шелухе зарылся … до шеола («земля тьмы», «земля нижняя», «яма» … могила, ад).
Этому помешало не публичное решающее поведение его женки Натали, а его реакция на это
Суета в шелухе…

(5)

1837

И нет гения