Валенсия принимает гостей. Гл. 3

Гл. 3. Лотос безмятежности

Из закрытого протокола легионеров «Тени Терры»: «Запах магнолии и морской соли используется как векторный носитель для нейростимуляторов. Эффективность подчинения — 99%. Сопротивление подавляется на уровне лимбической системы».
В этой главе: Мишель и Бастиан в роскошном номере. Сладостный дурман «лотоса» начинает действовать, но Мишель находит силы сопротивляться, разоблачая природу этого «курортного» рая.

——————————


Воздух в апартаментах «Изумрудного Грота» пах сладкой свежестью, влажной солью и едва уловимым, дурманящим ароматом цветущей магнолии. Этот запах не имел ничего общего с безжизненной стерильностью Терры Прим или едкой гарью Кайроса. Он проникал под кожу, расслаблял натянутые, как струны, нервы и нашептывал, что всё плохое наконец осталось позади.

Мишель стояла у панорамного окна, выходящего на бескрайнюю террасу. Внизу, лениво перекатывая лазурные волны, вздыхал теплый океан. На золотом песке лежали беззаботные гости в легких, полупрозрачных одеждах. Они смеялись, пили искристые коктейли из высоких бокалов, а над ними, словно дрессированные птицы, кружили изящные золотистые дроны-официанты.

Всё это казалось сном. Слишком ярким, слишком правильным. Сзади послышался тихий шорох. Мишель обернулась.

Бастиан вышел из душевой кабины. Без своей обгоревшей, тяжелой брони «Тени Терры» он выглядел непривычно. На нем были свободные белые брюки и тонкая шелковая рубашка цвета морской волны — стандартный гардероб, который отель любезно предоставил «пострадавшим при крушении наследникам». Сыворотка маскировки всё еще действовала: его глаза оставались янтарными, а на скулах играл безупречный аристократический загар. Но шрамы на руках и жесткая, военная осанка выдавали в нем хищника, даже в этом шелковом раю.

Он подошел к столику, на котором стоял серебряный поднос с фруктами и запотевшим графином.

— Расслабься, сестренка, — негромко произнес он. Голос Бастиана звучал мягче, чем на пляже, словно сам воздух Валенсии лишил его привычной резкости. — Сканеры отеля подтвердили наши личности. Мы в полной безопасности. По крайней мере, на ближайшие несколько дней.

Он налил в бокал прозрачную розовую жидкость и сделал глоток.

— Это нектар лотоса, — Бастиан посмотрел на бокал с легким удивлением. — Настоящий. Без синтетических добавок. Попробуй. Он снимает стресс после перелетов.

Мишель подошла ближе, но к бокалу не прикоснулась. Она внимательно посмотрела на Бастиана. Её пугало то, как быстро разгладилась морщина между его бровями. Человек, который несколько часов назад хладнокровно пробивал им путь сквозь огонь и рушащиеся балки, сейчас выглядел… умиротворенным.

— Бастиан, — тихо позвала она. — Ты не находишь это место странным?

— Странным? — он усмехнулся, садясь в глубокое, невесомое кресло, которое тут же приняло форму его тела. — Мишель, это Валенсия. Лучшая планета Сектора Б. Здесь нет войн. Нет контрабандистов Торна. Нет фанатиков Директората с их вечными проверками Резонанса. Здесь люди просто… живут.

Он откинул голову на мягкий подголовник и закрыл глаза. Его дыхание стало ровным и глубоким.

— Знаешь… — прошептал он, и в его голосе Мишель впервые услышала смертельную, вековую усталость. — Я шестнадцать циклов служил в «Тени». Я не помню ни одного дня, когда бы не просыпался от сигнала тревоги. Мои руки по локоть в чужих секретах и чужой крови.

И сейчас, глядя на этот океан… я думаю. А что, если мы действительно брат и сестра? Что, если мы просто богатые бездельники, которые могут остаться здесь? Купить виллу на побережье. Забыть про Код Архитектора, про Неизвестного, про Врата…

Он замолчал, и на его лице отразилась тень блаженства. Это было пугающе красиво. Бастиан засыпал, убаюканный тихим шепотом прибоя и сладким ароматом магнолий. Валенсия принимала его в свои объятия, смывая память о долге, чести и боли.

Мишель почувствовала, как внутри нее поднимается холодная волна паники. Она сама ощущала этот притягательный зов. Ей тоже хотелось закрыть глаза, упасть на мягкую постель и забыть, как горел Кайрос, как погибла Библиотека её отца. Лотос Валенсии предлагал самое сладкое лекарство — забвение.

Но она была дочерью Архитектора. Её разум, привыкший работать с чистыми массивами данных, сопротивлялся туману.

Мишель подошла к терминалу управления апартаментами. Фиолетовые сенсорные линии Валенсии дружелюбно мигнули, приветствуя её. Она провела пальцами по панели, запуская глубокий анализ микроклимата комнаты. Строки кода побежали по экрану. Она искала то, чего не должно быть в обычном курортном воздухе.

И она нашла.

— Бастиан, вставай, — Мишель подошла к креслу и резко встряхнула его за плечо.

Он открыл глаза медленно, нехотя. В его янтарном взгляде не было привычной молниеносной реакции бойца спецназа.

— Что такое?.. — пробормотал он.

— В системе вентиляции микродозы ингибитора активности, — быстро заговорила Мишель, показывая ему экран своего портативного планшета. — Химический состав на основе пыльцы лотофагов. А в аудиосистему вшиты ультразвуковые частоты, которые подавляют бета-ритмы мозга. Это не просто курорт, Бастиан. Это загон.

Бастиан нахмурился, стряхивая с себя остатки сонной одури. Он сел, потер лицо ладонями. На его лбу снова проступила та самая жесткая морщина.

— О чем ты?

— Посмотри на них, — Мишель указала на террасу, на улыбающихся гостей у бассейна. — Я наблюдаю за ними последние десять минут. Они улыбаются по таймеру. Их движения цикличны. Каждые три минуты они делают глоток из бокалов. Дроны-официанты не просто разносят коктейли, они замеряют уровень расслабления в их крови.

Она повернулась к Бастиану, и её глаза лихорадочно блестели:

— Валенсия усыпляет их разум. Делает послушными. Богатые наследники, политики, ученые — все они приезжают сюда за свободой, а получают золотую клетку. Спящим разумом легче управлять. Неизвестный… или те, кто стоит за Валенсией, создали здесь идеальный фильтр. Они забирают у людей волю, оставляя им лишь улыбки.

Бастиан медленно поднялся. Сонливость в его глазах окончательно сменилась холодным, опасным блеском ветерана «Тени». Он посмотрел на бокал с розовым нектаром, который только что пил, и с тихим звоном перевернул его, выливая жидкость на дорогой ковер.

— Значит, рай отменяется, — тихо произнес он, и в его голосе снова зазвучала сталь. — Они не просто ищут нас, Мишель. Они создали место, откуда никто даже не подумает бежать.

Мишель сжала в руке скрытый в складках платья накопитель данных.

— Нам нельзя здесь спать, Бастиан. Если мы уснем хотя бы на одну ночь… мы проснемся теми, кем они хотят нас видеть. Без памяти. Без прошлого.

В этот момент под потолком раздался мягкий, мелодичный сигнал. Терминал связи на стене вспыхнул теплым золотым светом, и приятный женский голос произнес:

— Уважаемые гости апартаментов 402. Администрация отеля «Изумрудный Грот» рада сообщить, что для вас подготовлена индивидуальная программа восстановления. Личный куратор уже направляется к вам для проведения первой процедуры сонастройки. Пожалуйста, оставайтесь в номере и… улыбайтесь. Валенсия любит вас.

Мишель и Бастиан переглянулись. Время расслабления закончилось. Одноглазое Око Валенсии уже протягивало к ним свои золотые щупальца.