Хочу в Тюмень

Хочу в Тюмень

     Шестидесятые-восьмидесятые годы двадцатого века стали переломными в истории Тюменской области. Освоение Западно-Сибирского нефтегазового комплекса – одного из мощнейшего в мире, ставшего на многие-многие годы главной топливно-энергетической базой страны, потребовало привлечения кадров со всего Советского Союза.
     Люди, родившиеся и жившие в СССР, наверняка помнят слова из «Песни о Родине» Исаака Дунаевского и Василия Лебедева-Кумача: «Молодым везде у нас дорога, старикам везде у нас почет». Ставка в освоении «нефтяной целины» и «газовых кладовых» Тюменской области была сделана на энергию молодых, на их горячие сердца, на их силы, идеи, труд, опирающиеся на опыт, мудрость и знания старшего поколения, на их вклад первопроходчиков в разведку, открытие газовых и нефтяных месторождений Тюменской области, в освоение и обустройство Западно-Сибирского нефтяного комплекса.
     12 февраля 1965 года ЦК ВЛКСМ принял постановление «Об участии комсомольских организаций в освоении нефтяных и газовых месторождений Западной Сибири и полуострова Мангышлак», где говорилось, что в Западной Сибири в сложных природных условиях героически трудится многотысячный отряд геофизиков, буровиков, геологов, строителей, водителей автомобильной, тракторной и другой спецтехники. Подавляющие большинство – комсомольцы и молодежь.
     Поэтом Львом Ошаниным и композитором Аркадием Островским в 1965 году была написана песня «Хочу в Тюмень», пронизанная духом романтики собирательного образа «столицы деревень» Тюмени, означающего всю Тюменскую область, где «ночь зимою, а летом день», где «всех лесов ее и болот обойти не сумеешь в год», где «олень на рогах поднимает день, и горит на снегах живых круговой огонь буровых», где «каждый день вырастает дом».
     Вот это «замануха», вот это «маркетинг», нынешняя реклама отдыхает! А эти строчки:
          «Здесь земля в нефтяном соку,
          И завидует ей Баку.
          Ты не знал, что за край – Тюмень?
          А это просто завтрашний день.

          Тюмень, Тюмень, Тюмень…

          Ты унты надень, надень.
          За сто городов,
          За сто деревень,
          Хочу в Тюмень,
          Хочу в Тюмень,
          Хочу в Тюмень и лечу в Тюмень».
     По сути дела, в скрытом смысле песни, приукрашенной местным колоритом, скрывается заманчивое, привлекательное предложение - со всех ног броситься в аэропорт, купить билет и не медля вылететь в «завтрашний день». Класс! И ведь сработала эта «замануха» («замануха» в хорошем смысле слова). Кто-то отправился в Тюмень «за туманом, за мечтами и за запахом тайги», кто-то по призыву комсомола, кто-то «за длинным рублем», а кто-то по зову души и сердца, чтобы почувствовать себя частью большого общего дела, стать сопричастным к грандиозному освоению и обустройству Западно-Сибирского нефтегазового комплекса.
     А вот для Толича эта песня едва не сыграла роковую роль в его судьбе. Толич родился в Тюмени, учился в Тюмени, в Бугурусланское летное училище гражданской авиации поступил в Тюмени и был вправе рассчитывать, что при распределении после окончания учебы его направят летать в родную Тюмень.
     В шестой роте, где обучался Толич, у него был земляк из поселка городского типа Березово Тюменской области Стас. Стас поступил в летное училище после армии от Тюменского управления гражданской авиации и тоже по рапределению должен был вернуться обратно в Тюменское управление. Больше в шестой роте никого из Тюменской области не было. Стас, как «армеец», был назначен старшиной авиационного звена, курсантом которого был поступивший сразу после окончания средней школы Толич. При таком раскладе, Толич после училища должен был вернуться домой в Тюмень.
     Русская поговорка гласит: «Хочешь рассмешить Бога – расскажи ему о своих планах». Старшинам при распределении мест будущей работы после окончания училища обычно предоставлялись преимущества. Старшиной батальона, в состав которого входили 1-я, 2-я, 3-я и 6-я роты, располагавшиеся первый год обучения в городе Бугуруслан на улице Ленинградская, 9, был курсант 6-ой роты Анатолий Буров. Он был из местных, из бугурусланских. Буров поступил в летное училище в 29 лет и был самым возрастным курсантом. Батальон он «в кулаке» держал. Требовал безоговорочного подчинения и безусловного соблюдения порядка и дисциплины. За это ему лично начальник Бугурусланского летного училища гражданской авиации имени Героя Советского Союза П. Ф. Еромасова (БЛУГА) заслуженный пилот СССР С. В. Флоринский обещал, что он при распределении после окончания училища поедет туда, куда захочет.
     Мало того, что Буров был курсантом 6-ой роты, он еще был курсантом авиазвена и летной группы, курсантами которых были тюменские земляки Толич и Стас. Стас был тот еще балагур, рассказчик, каких еще поискать надо. Начнет про охоту, про рыбалку рассказывать – соловьем заливается, заслушаешься. А и то правда. Какого только зверя нет в Тюменском крае, какой только рыбы в тюменских озерах и реках не водится. Озер вообще не перечесть, да и рек солидных не мало: Исеть, Тура, Тобол, Тавда, Иртыш, Обь, Пур, Таз, а в них от обыкновенной рыбы: ерша, окуня, карася, карпа, леща, линя, щуки, пыжьяна, сырка до особо благородной рыбы: стерляди, щекура, муксуна, нельмы, сибирского осетра и до уникальной сосьвинской селедки – единственной селедки, которая водится только в пресноводной Тюменской реке Сосьве. Не забывал Стас и про таежные дикоросы вспомнить: про кедровые орехи, про грибы самых разнообразных видов, которые в обилии в тюменских лесах водятся, ну и, конечно, про лесные, болотные и тундровые ягоды: землянику, клубнику, смородину, малину, чернику, бруснику, клюкву, морошку. Заканчивал Стас всегда свои россказни про дикоросы байкой про обольстительную ягоду ползунику, которую в укромных местечках влюбленные парочки любили вдвоем собирать. На закуску голодным курсантам Стас про охоту на каблучковую дичь байки травил. «Это, когда ты на нее запал, а она на тебя. Вот это охота – так охота, пуще неволи. А с ружьем – это что за охота», - разглогольствовал вошедший в раж Стас.
     Слушали курсанты Стаса, уши развесив. А старшина батальона наш был себе на уме. Все рассказы про Тюменскую область и ее богатства на ус мотал. Он и Толича все расспрашивал про Тюмень, как там, да что там, да как там с налетом, да какие типы самолетов в Тюмени. Даже место в учебной аудитории рядом с Толичем выбрал, за одной партой сидели. Если что-то ему непонятно по учебе было, у Толича спрашивал, а письменные задания, которые на самоподготовку задавали, тоже у Толича списывал – в общем замаял. И ведь не откажешь ему – старшина батальона как-никак. Нарядами вне очереди замордует. Не зря народная мудрость рекомендует подальше от начальства держаться.
     Со временем, несмотря на значительную разницу в возрасте, между старшиной батальона Буровым и Толичем установились приятельские отношения. Толича он не обижал – почти друзья все-таки. Но как оказалось, «своя чапайка ближе к телу» (так на курсантском сленге называлась верхняя часть нижнего хлопчато-бумажного белья типа футболки с длинными рукавами, которую выдавали курсантам вместе с остальным обмундированием). Свое благополучие «товарищ старшина батальона» ценил превыше любых приятельских отношений и решил поставить в решающий момент во главу угла свой личный интерес. Наступил час истины, и Толич осознал, что с «товарищем старшиной батальона» он бы в разведку не пошел.
     Обучение в училище вышло на финишную прямую. Начала работать специальная комиссия по распределению выпускников с учетом их уровня подготовки и личных данных на основе заявок от авиапредприятий и ведомственной разнарядки в места, где остро требовались летные кадры. На Толича и Стаса пришли заявки из Тюменского управления гражданской авиации, откуда они поступали в училище.
     Наслушавшись россказней Стаса об охоте, рыбалке, дикоросах Тюменского края, выведав у Толича «секретную», ценную информацию об условиях летной работы в Тюмени, «товарищ старшина батальона» пошел ва-банк. Явившись в комиссию по распределению, он безапелляционно заявил: «Хочу в Тюмень». Ему объяснили, что на бывших курсантов 6-ой роты Стаса и Толича пришли персональные заявки из Тюменского управления. Вакантных мест нет. Предложили ему скорректировать свой выбор. Несолоно хлебавши, «товарищ старшина батальона» пустился в свободный поиск.
     Получив отказ, «товарищ старшина батальона» стал собирать информацию об условиях летной работы в других регионах. Таких рассказчиков как Стас среди бывших курсантов 6-ой роты больше не оказалось. Не удовлетворившись собранными данными, «товарищ старшина батальона» направился напрямую к начальнику училища. «Хочу в Тюмень», - говорит. Сергей Владимирович Флоринский объяснил ему, что Стас тоже старшина, хоть и авиазвена, но тоже имеет приоритет при распределении, а у Толича родители живут в Тюмени, у него в Тюмени есть, где жить. Кроме того, у Толича в Тюмени в октябре будет свадьба. Заявление в ЗАГС было подано еще летом. «Иди, Анатолий, подумай», -  охладил неуемный пыл «товарища старшины батальона» начальник летного училища.
     Недовольный «товарищ старшина батальона» пошел искать, «где оскорбленному есть чувству уголок»! но, как сказал классик: «Мужик, что бык: втемяшится в башку какая блажь – колом ее оттудова не выбьешь…» Походил, походил, накрутил себя «товарищ старшина батальона» Буров и «буром попер» (извините за каламбур) на резиденцию начальника училища.
     «Вы же мне лично обещали, Сергей Владимирович! Хочу в Тюмень!» - наехал на начальника «товарищ старшина батальона» Буров. «Толя, ты что, не можешь себе другое приличное место выбрать», - вышел из себя Флоринский, - «Разнарядка Министерства на Тюмень утверждена! Всё, разговор окончен. Если не выберешь себе любое другое место – поедешь в Казахстан, в Мангышлак! Иди отсюда и думай!».
     Куда уехал по распределению «товарищ старшина батальона» - «тайна сия великая есть». А Толич и Стас получили мандаты на полеты в своем родном краю.


Вячеслав Дудин

P. S.  Вывод: «Товарищи, мы все товарищи, но среди нас есть такие товарищи, которые нам вовсе не товарищи!».


26.10.2026 года