Мирон и Лена на насосной станции

Прошло недели две. Оливьеха была давно съедена, коньячный туман рассеялся, но образ Ленуськи из тускло освещенной, пахнущей сыростью и мазутом насосной, никак не выходил у Мирона из головы. Да и футбол по телевизору дома смотрелся уже как-то не так — без индустриального шарма.
В пятницу вечером Мирон решительно собрал «джентльменский набор»: взял чекушку нормальной водки, шмат сала, чеснока, буханку бородинского и, для контраста, коробку конфет «Вечерний Киев» — барышню всё-таки проведать идет. Часы «Монтана» в этот раз он надел на руку первым делом, а телефон зарядил на все 100%.
К полуночи Мирон снова бодро топал по знакомой лесной тропке. Лес уже не казался глухим и пугающим, а заброшенная насосная встретила его всё тем же тусклым огоньком из окна кабины машиниста.
Мирон аккуратно постучал в железную дверь ключом. Дверь приоткрылась, и в проеме показалась Лена — в том же рабочем халате поверх свитера, но, как показалось Мирону, с легким макияжем.
— Ба, какие люди! — всплеснула руками Лена. — Мирон! Живой! А я думала, привиделся ты мне тогда с перепою.
— Здорово, Ленуська! — Мирон расплылся в улыбке и гордо выставил вперед пакет с гостинцами. — Обещал же вернуться. Вот, пришел футбол смотреть. Или хоккей. Что там сегодня по «Восходу» показывают?
Лена рассмеялась и впустила его внутрь. Насосная тихо гудела — работал первый, 22-киловаттный насос, манометр стабильно держал свои 4 атмосферы, гоня воду на завод. Телевизор «Восход» всё так же героически, вопреки всем законам физики и радиотехники, хрипел динамиком и подмигивал тусклым кинескопом. На экране в серой мгле снова бегали какие-то силуэты с мячом.
Они расположились в каморке. Мирон по-хозяйски нарезал сало, Лена достала граненые стаканы. Выпили за встречу, захрустели огурчиком.
— Ну что, Мирон, — лукаво прищурилась Лена, отправляя в рот конфету, — насос у меня сегодня исправно качает, байпас закрыт, давление в норме. Делать до утра особо нечего.
— Так это же отлично, — подмигнул Мирон. — Давай задвижки проверим, что ли? Или пускатели на сорокакиловаттнике почистим.
— Да ну их, эти пускатели, — отмахнулась Лена, придвигаясь ближе. — Они еще 20 лет простоят. Ты мне лучше расскажи, как там, на большой земле? А то я тут среди труб скоро сама в ручную задвижку превращусь.
Мирон подсел поближе, обнял Лену за крепкое плечо и начал травить свои лучшие байки. Телевизор «Восход» тихонько галдел на заднем плане, создавая неповторимый ламповый уют. Ближе к трем часам ночи на заводе, видимо, снизился разбор воды, и манометр на нагнетании пополз вверх — к пяти атмосферам.
— Ой, давит сильно, надо бы переключить или байпас приоткрыть, — встрепенулась Лена.
— Сиди, Ленуська, я сам, — авторитетно заявил Мирон, подтянув штаны.
Он вышел в зал, уверенно подошел к огромному чугунному маховику обводной линии и с молодецким уханьем крутанул его, приоткрывая трассу. Стрелка манометра послушно упала обратно на четыре. Лена вышла следом, посмотрела на него с неподдельным восхищением.
— Ну надо же, настоящий машинист! — прошептала она.
В кабину они вернулись уже под утро, когда за окнами насосной начал брезжить рассвет. Футбол на «Восходе» наконец-то сменился настроечной таблицей, но им двоим это было уже совершенно неважно. Мирон понял, что этот пикник в лесу определенно стал лучшим приключением в его жизни.