Мирон и Лена ликвидируют аварию

Около четырех утра, когда «Восход» как раз крутил какую-то допотопную рекламу, а Мирон с Леной увлеченно обсуждали прелести домашней оливьехи, уютный гул насосной внезапно оборвался. Наступила зловещая, глухая тишина. В ту же секунду старая, обросшая паутиной лампочка моргнула и погасла. Кабину машиниста затопила предрассветная лесная мгла.
— Ой, мамочки, — вздрогнула Лена, инстинктивно прижавшись к Мирону. — Автомат на вводе выбило! Или мотор заклинило. Если завод без воды останется, меня же с потрохами сожрут!
Мирон, в котором еще бурлил боевой коктейль из водки и адреналина, не растерялся. Благо, телефон в этот раз был заряжен. Он врубил фонарик, и мощный луч разрезал темноту насосной.
— Спокуха, Ленуська! Ща всё обкашляем. Где тут у вас щитовая? — деловито спросил он, нащупывая на руке верные часы «Монтана».
Они выбежали в машинный зал. Луч фонарика выхватил манометр: стрелка стремительно падала к нулю — вода уходила из трассы обратно. Вдруг из-за корпуса первого, 22-киловаттного насоса раздалось угрожающее шипение, перешедшее в бодрый свист, и на бетонный пол хлынула мощная струя воды.
— Сальник! Торцевое выдавило! — запаниковала Лена, пытаясь перекричать шум воды. — Старый был, видать, вал повело при остановке! Ща тут всё затопит к чертям, и моторы зальет!
— Так, без паники! Царица полей, командуй: где задвижка всаса? — крикнул Мирон.
— Вон та, большая, справа у стены! Крути закрывай, а я нагнетание отсеку!
Мирон бросился к чугунному штурвалу. Задвижка на всасе не видела смазки со времен Олимпиады-80. Мирон навалился всем весом, аж вены на лбу вздулись. Часы «Монтана» жалобно звякнули о трубу, но выдержали. С глухим скрежетом чугун поддался. Сделав оборотов двадцать, Мирон заблокировал поток. Лена в это время уже закрутила нагнетание. Вода перестала хлестать, но на полу уже образовалось приличное озеро.
— Теперь электрика, — тяжело дыша, сказал Мирон. — Веди к щитку.
У стены стоял огромный серый шкаф со зловещим знаком молнии. Мирон аккуратно открыл дверцу фонариком. Внутри пахло горелым гетинаксом. Один из трех массивных черных советских автоматов стоял в положении «Выкл».
— Ага, сорокакиловаттник твой третий, видать, коротнул от сырости, пока стоял, вот вводной и защитил, — вынес вердикт Мирон, вспомнив свои навыки гаражного ремонта. — Мы его линию вообще изолируем. А ну-ка, дай-ка мне вон ту сухую тряпку и пассатижи.
Мирон аккуратно, стараясь не касаться голых шин (380 вольт — это не шутки!), проверил фазы, убедился, что пускатель первого насоса цел, и с криком «От винта!» резко дернул массивный рубильник вверх.
Щит звонко щелкнул. Лампочка под потолком вспыхнула, а «Восход» в каморке радостно зашипел.
— Заводи шарманку, Ленка, только аккуратно! — скомандовал Мирон.
Лена, затаив дыхание, заново открыла всас исправного насоса, подождала, пока корпус заполнится, и нажала зеленую кнопку «Пуск». Двигатель на 22 кВт ровно и мощно запел свою песню. Лена плавно открыла нагнетание — стрелка манометра послушно прыгнула на законные 4 атмосферы. Сальник на первом насосе держал намертво. Завод снова был с водой.
— Ну, Мироша… Ну, ты гигант! — Лена со слезами на глазах бросилась ему на шею, размазывая по его щеке мазут. — Да если б не ты, тут бы всё поплыло!

Следующее утро

В половине девятого утра туман над лесом начал рассеиваться, уступая место яркому осеннему солнцу. Смена Лены подходила к концу. Мирон, слегка помятый, со следами промышленной смазки на куртке, но с абсолютно гордым видом, помогал ей запирать насосную. Теперь на двери красовался новенький, принесенный Леной из заначки навесной замок.
Они вышли на лесную тропинку. Утренняя прохлада приятно освежала лицо после душной ночи в каморке.
Мирон важно шел рядом, неся Лёнин рабочий узелок. Лена, сменив рабочий халат на аккуратную ветровку, шла чуть ближе обычного, то и дело задевая его плечом.
— Ты до города-то как, пешком? — спросила она, щурясь от солнца.
— Да тут через просеку минут двадцать, — улыбнулся Мирон. — Зато проветрюсь. А то Ленуська, коньяк с салом и триста вольт — это, конечно, романтика, но голова к обеду спасибо не скажет.
Они дошли до опушки, где лесная тропа переходила в разбитый асфальт окраины городка. Впереди замаячила автобусная остановка.
— Ну, приехали, — Лена остановилась и забрала узелок. Она посмотрела на Мирона долгим, теплым взглядом. — Спасибо тебе за ночь, спаситель ты мой. И за задвижки, и за автомат… И вообще.
Она потянулась и звонко поцеловала его в испачканную мазутом щеку.
— Ты это… заходи, если что. В следующую пятницу я снова в ночь. «Восход» обещал трансляцию хоккея выдать. Да и сальники надо бы получше набить, поможешь?
— Обижаешь, Ленуська! — Мирон поправил на руке часы «Монтана», которые победно блеснули на солнце. — Сальниковая набивка — мой конёк. Жди с конфетами и ключом на девятнадцать!
Лена помахала рукой и села в подошедший ПАЗик. А Мирон повернулся и бодро зашагал в сторону дома. Настроение было на все пять атмосфер. Оливьеха в холодильнике, конечно, уже заждалась, но эта ночь определенно стоила каждого пропущенного домашнего матча.