Бытье

Капитан научно-исследовательского корабля «Прометей» Элиас Вэнс стоял у панорамного окна командного мостика. Внизу, окутанная плотным слоем облаков, медленно вращалась планета Кеплер-452. Точнее, бывший Кеплер. Теперь, согласно отчётам колонизационного ведомства Земли, этот сектор назывался просто: Проект «Бытие».

— Все показатели в норме, капитан, — доложила первый помощник Нина, не отрываясь от голографического интерфейса. — Генераторы магнитного поля стабилизировали ядро. Атмосфера насыщена кислородом и азотом. Двенадцать лунных циклов назад мы завершили сброс океанического планктона. Терраформирование первой фазы окончено. Литосфера готова.

Элиас кивнул. Земляне шли к этому три столетия. Когда родная планета исчерпала свои ресурсы, человечество не просто полетело искать новый дом — оно научилось создавать его с нуля.

— Запускайте вторую фазу, — тихо скомандовал капитан. — Начнем с заповедника.

Через три дня на одном из обособленных континентов, отгороженном от остального бушующего мира высокими горными хребтами и силовыми барьерами, расцвела замкнутая экосистема. Орбитальные дроны-сеятели высадили миллионы видов растений. В биопринтерах «Прометея» из синтетических нитей ДНК собирались животные — от мелких насекомых до крупных травоядных. Ученые создали идеальный, замкнутый мир, защищенный от хищников и катаклизмов. Мягкий климат, вечное лето, изобилие пищи.

В рабочих журналах этот сектор значился как «Радиально-Автономная Эко-Модель „А“».
Сокращенно — Р.А.Э.М.

Когда заповедник зажил своей жизнью, Элиас Вэнс спустился в медицинский блок. В центре стерильной комнаты в прозрачной капсуле с амниотической жидкостью формировалось тело. Капитан подошел ближе, глядя на лицо, которое каждое утро видел в зеркале. Это была его точная генетическая копия.

— Вы уверены, что хотите полностью заблокировать его нейронные паттерны? — спросил главный генетик, держа руку над пультом компьютера. — Мы можем загрузить в его гиппокамп базовый пакет знаний: язык, математику, основы физики. Ему будет легче.

— Нет, — отрезал Элиас. — Это должен быть чистый эксперимент. Если мы загрузим в него наши знания, он родится с нашими ошибками, нашими страхами и нашими предрассудками. Он должен изучить этот мир с самого начала. Ощутить траву босыми ногами, испугаться грозы, научиться добывать огонь. Его разум должен быть чистым листом. Tabula rasa. Только так мы пойдём, способен ли человек развиваться иначе, без груза старой Земли.

— Как мы назовем субъект?

— В коде проекта он записан как А-1. Но для нас... пусть будет Адам. Перенесите его в Р.А.Э.М. Ночью, пока датчики экосистемы будут в режиме гибернации.

На следующий день на зеленой поляне у истока четырех рукотворных рек проснулся человек. Он не знал, кто он. Он не знал слов. Он сел, щурясь от яркого солнца Кеплера, и с удивлением посмотрел на свои руки. Вокруг пели птицы, в кустах перешептывались созданные в пробирках звери, а ветви с плодами на деревьях гнулись к самой земле. Человек улыбнулся и сделал свой первый, неуверенный шаг по теплой земле.

На орбите, за тысячи километров от него, Элиас Вэнс смотрел на экраны слежения. На его лице отражалась смесь научной гордости и глубокой, почти отеческой тревоги. Эксперимент начался. Копия пошла исследовать свой Рай.