Песня без слов. 38. Битва и след в тишине

## Глава 38. Битва и след в тишине

Пришло время прощаться со ставшими почти родными Александром, Клепой, Сливой, Ватари, Полукедом, двумя Васями, мэром Иваном. Прощаться не хотелось — будто отрывали кусочек привычного, тёплого мира.

— Вы нас проводите? — спросил Александр, чуть хмурясь, будто сам стеснялся этой просьбы. — Не хочется здесь прощаться. Как будто если мы просто разойдёмся по своим делам, всё станет обычным, а этого уже не будет.

Эдуард кивнул:
— Мы, конечно, вас проводим.

— Хорошо, что мы оделись в наши костюмы, — сказала Оля, оправляя рукава, в которых прятались тонкие крепления для манёвров. — Только мечи надо взять.

— Ты что-то боишься? — повернулся к ней Эдуард.

— Ты забыл? — ответила Оля, глядя прямо, без обиняков. — Около какого места они открыли портал? А вдруг они там появятся?

— Кто может там появиться? — насторожился Клепа, привычно сканируя горизонт, хотя в его голосе слышалось скорее раздражение от неопределённости, чем страх. Он был из СОБР: терпеть не мог неучтённых переменных.

— Люди из будущего, нолды, — спокойно объяснила Оля. — Это на их складе мы мечи нашли. Там, в Синих землях, за одним из валунов — вход, из которого попадают в смертельный мир. Хоть там синяя пыль покрыла коридор, он совсем не похож на заброшенный. Поэтому мы сейчас за мечами.

Александр задумчиво кивнул:
— Действительно, надо опасаться нежданных гостей. Тем более они из более развитого мира. А КПВТ и «Мичиган» их берут?

Гера, теребя край куртки, покачал головой:
— Нам неизвестны их технические возможности и облачения. Мы не знаем, насколько их броня глушит кинетику, как реагирует на импульсы. Это как стрелять в туман: можно попасть, а можно только выдать позицию.

Полукед, сидевший чуть в стороне, вдруг поднял голову, и все невольно притихли. У него была эта странная способность — говорить мало, но так, что слова звучали как приговор.
— Опасно… Скоро нападут, — произнёс он ровно, без надрыва.

Все застыли. Знали: когда Полукед так говорит, это немедленно надо приготовиться.

Туман, не теряя ни секунды, щёлкнул пальцами:
— Так, девочки, заняли места и оружие приготовить. А, вот и Эдуард с Олей. Поехали. Сначала БМВ, потом — плот с машиной;домом. Орудия: по выезду из города вытащить сверху, стрелку занять место.

Рванули. БМВ полетела по трассе, рассекая воздух, а плот с машиной;домом пошёл следом, держась на высоте метра от земли, чуть покачиваясь на невидимых волнах тяги. Эдуард и Оля не стали сильно разгоняться: они спокойно летели по обеим сторонам от БМВ, прикрывая фланги, будто были не просто напарниками, а продолжением друг друга.

Вскоре они достигли Синих земель. Здесь даже воздух казался другим — густым, звенящим, будто в нём застыли тысячи микроскопических частиц, отражающих свет. Они поставили палатки, чтобы Гера мог работать с оборудованием. На самом деле все ждали,и походили спрашивать, когда Гера сможет связаться с их миром, с институтом. Нервничали, помня слова Полукеда.

— Ну сколько можно? — наконец взорвался Гера, взлохматив волосы так, что они встали дыбом. — Если будете теребить, это не будет скоро! Помехи какие;то… Словно кто-то глушит канал намеренно.

Тут Оля, стоявшая на краю площадки и вглядывавшаяся в небо, вдруг резко вскинула голову.
— Эдуард! — крикнула она, уже взмывая вверх, натягивая шлем и сжимая рукоять меча. — Это нолды!

Эдуард тут же взлетел следом, покрепче сжимая свой метровый меч. Фигуры в небе сначала казались размытыми, словно нарисованными дрожащей рукой, но быстро становились чётче. Люди из будущего действительно были облачены в странные костюмы — нечто среднее между металлическими доспехами и футуристическими скафандрами, полностью закрывавшими тело. Вместо перчаток у них были встроенные автоматы из иного мира, а в другой руке — мечи, лезвия которых мерцали, будто внутри них бежала собственная энергия.

Оля развила скорость и начала выполнять сложные манёвры — кульбиты, бочки, резкие пикирования. Она пыталась зайти нолдам за спину или создать такую траекторию, чтобы противник не мог предугадать её следующий ход. Эдуард следил за парой противников, держась чуть позади и чуть в стороне — так он мог вовремя подстраховать союзницу, если та окажется в трудном положении.

Вот Оля резко взмыла вверх и обрушила удар по шлему одного из нолдов. В тот же миг Эдуард атаковал второго, целясь мечом в спину — так у противника не было шанса уйти от прямого столкновения. Один нолд рухнул вниз, поднимая облако синей пыли.

Оля и Эдуард снова взмыли в воздух. Осознание было ледяным: если они проиграют эту схватку, команда Александра так и останется в ловушке, отрезанной от дома, от поддержки, от шанса. Нужно было действовать слаженно, без лишних слов, на одном дыхании.

Они окружили третьего нолда с двух сторон — один отвлекал, другой наносил решающий удар. С двух сторон они поразили его, пронзив насквозь. В этот момент из-за горизонта вынырнул ещё один нолд. Он атаковал в одиночку, пытаясь прорваться к группе друзей, будто знал, где самое уязвимое место. Но Оля и Эдуард, помня о судьбе товарищей, не отступили. Они скоординировали действия: пока один отвлекал вражеского бойца, другой наносил точный удар. В итоге последний нолд рухнул на землю, оставив своих товарищей в безопасности.

Схватка завершилась. Оля и Эдуард, благодаря сочетанию высокотехнологичных костюмов и чёткому взаимодействию, вышли из боя победителями. Но в их победе не было ликования — только напряжение, тяжёлое, как мокрый плащ. Они понимали: цена ошибки здесь была не промах, не синяк, а жизнь — их собственная и тех, кто стоял за их спинами.

Когда они стали спускаться, раздался крик Геры:
— Внимание! Помехи исчезли. Открытие через три минуты!

Оля посмотрела на Эдуарда и кивнула в сторону павших нолдов. Они сняли с помощью Александра и Тумана облачение с этих людей — не из любопытства, а из необходимости: каждая пластина, каждый кристалл могли стать ключом к пониманию врага.

Позвав мэра Ивана и Ватари, они кивнули в сторону мечей.
— Вот вам и подарок, — чуть запыхавшись, сказала Оля. — Возьмите, примите. Ватари, ты хорошие уроки давал нам. Только тут твои уроки никак бы не могли помочь в победе. Только тишина внутри помогла.

Ватари на секунду замер, будто эти слова ударили его сильнее любого клинка. Но потом в его глазах вспыхнул тёплый, гордый свет. Он сжал челюсти не от обиды, а чтобы удержать эмоции, и наконец улыбнулся — тихо, но искренне.
— Значит, ты услышала главное, — произнёс он, голос звучал твёрдо и мягко одновременно. — Не силу удара, а силу покоя. И если эта тишина помогла тебе победить — это лучший дар, который ученик может принести учителю.

Он сделал шаг вперёд, коснулся лезвия своего меча, будто почувствовал его живую суть:
— Пусть он напоминает: настоящая сталь закаляется не в пламени, а в тишине сердца, — добавил он. — Я рад, что ты это поняла.

Иван, стоявший рядом, присвистнул:
— Какой подарок великолепный! Не ожидал.

Оля улыбнулась, но в этой улыбке читалось больше, чем просто благодарность. Это была улыбка человека, который понял: уважение — это не только слова, но и доверие.

— Александр, заберите их облачения, — бросила она через плечо. — У вас — учёные. Проверьте облачения, изучите. Пусть каждая пластина расскажет свою историю.

Александр, который в этой сцене был скорее фоном для Оли, бросил на неё быстрый взгляд, но спорить не стал. Он махнул Туману, и тот повёл людей к месту, где среди обломков воздушного боя валялись странные артефакты — пластины, кристаллы, обрывки схем, будто вырванные из чужой реальности.

— 5… 4… 3… 2… 1, — донёсся из палатки голос Геры.

Возникла рябь прямоугольной формы. Потом полностью сформировался непрозрачный прямоугольник. Оля подлетела к вылезшей из ряби механической руке, помахала ей рукой и отлетела. Рука зависла, потом снова задвигалась. «Посмотрев» в сторону Александра, Тумана, Мушкетёров и остальных, которых трясло от смеха, механическая рука нырнула обратно.

Вышел робот, посмотрел по сторонам и подвис, заметив мёртвые тела. Его сенсоры, казалось, замерли, пытаясь классифицировать то, что не вписывалось в его алгоритмы.

Тут выбежала Светлана с огромным, похожим и на волка, и на собаку — волхом Булатом. Он замер, навострив уши, и впервые увидел Олю и Эдуарда. Булат пытался понять — он оценивал их сейчас, с нуля: опасны ли они Александру и Свете, можно ли им доверять, стоит ли рыкнуть или достаточно просто пристально смотреть. Его тяжёлый взгляд скользил по их позам, по тому, как они держат мечи, по тому, как стоят друг к другу — не как враги, не как случайные попутчики, а как те, кто прикрывает спину.

Оля подошла к Александру:
— Ей уже около сорока. Каждая нормальная женщина желает быть замужем и с ребёнком от него.

Эдуард, стоящий рядом, согласно кивнул:
— Оля дело говорит. Не думаю, чтоб ваша Светлана не ждала этого.

Александр молчал, поглаживая по мохнатой голове 150-килограммового Булата, а тот не сводил взгляда с Оли и Эдика.

Оля наклонилась к Булату:
— Как я рада тебя встретить, Булат. Жаль, тут не появился тот большой Вожак обезьян, который вам другом стал.

Выбежали родные бойцов, стали обниматься, смеяться, плакать — всё сразу, как бывает, когда люди возвращаются оттуда, откуда не всегда возвращаются. Оля знаком показала Эдику: «Пойдём отсюда». И они взлетели. И пока внимание других было приковано к родным, их след простыл.

Когда Александр очнулся, их уже не было.

***

Оля с Эдуардом летели назад. Они были с мечами в руках, но теперь эти мечи казались не оружием, а чем-то вроде якорей — вещей, которые напоминают, кто ты и откуда.

— Эдик, давай посидим в том великолепии, которое мы нашли, — тихо сказала Оля.

И вот они уже снова бредут по дну оврага, осторожно ступая по влажным камням, пока не вышли к водопаду. Низкие ветки деревьев образовали живой занавес, а попадающие сквозь них лучи солнца рассыпались по воде золотыми искрами, придавая всему этому виду какой-то нереальный, почти сказочный шарм. К этому великолепию добавлялись сотни бабочек — они кружились в воздухе, садились на камни, на траву, на рукава курток, будто хотели стать частью этой картины.

— Ты ничего не бойся, — сказал Эдуард, будто читал её мысли. — Я всегда рядом и не дам упасть. Даже взлетая выше, я рядом и не дам упасть. Не бойся. Ничего не бойся.

Оля промолчала, только боль промелькнула в её глазах — та самая, которая приходит не от ран, а от понимания: ты мог потерять всех, мог потерять себя. Она села, положив меч рядом. Только сейчас пришло понимание, что она могла проиграть, потеряв всех и самой быть убитой. Тела потерять она не боялась. Она не хотела уходить туда с неочищенным сердцем.

— Ты понимаешь? — прошептала она, глядя не на Эдуарда, а куда-то сквозь водопад, сквозь бабочек, сквозь свет. — Без чистого сердца не увидеть Бога… А как понять, что оно чистое? Когда столько крови, столько решений, за которые стыдно… Ведь без чистого сердца не увидеть Бога.

Эдуард снова притащил кроля — не земного кролика, а того самого кроля, что водился в этих землях: крупного, с плотной шерстью и неожиданно нежным мясом. Достав всё необходимое, он начал готовить, сопереживая Оле, но не пытаясь заглушить её боль пустыми словами.

— Надеюсь, у них там всё в порядке, — сказала Оля, так и не смотря на Эдика, прикрыв глаза. — У них есть учёные, институт целый. Может, смогут изучить. Какой шелест листьев, бабочки и льющий свет… Отдыхаешь душой. Эдик, а если бы ты погиб? — чуть не вскрикнула она, и слёзы полились сами собой. — Мы не должны были проиграть. Словно во времена ВОВ: ни шага назад. За нами были они. Без нас они погибли. Ты это понимаешь?

И Олины плечи затряслись от рыданий. Эдуард осторожно прикоснулся к её руке, а потом мягко вытер слёзы на её лице.

— Прости, — прошептала Оля, не открывая глаз. Голос её дрогнул, но она всё же попыталась выровнять его. — Я не должна была так… срываться. Просто вдруг всё навалилось. Как будто я наконец-то остановилась и поняла, сколько раз могла не дойти. Сколько раз мы могли не дойти.

Эдуард присел рядом, не слишком близко, чтобы не нарушить её пространство, но так, чтобы она чувствовала: он здесь.

— Ты имеешь право бояться, — тихо сказал он, глядя не на неё, а на огонь, будто подбирая слова среди языков пламени. — Мы все боимся. Просто кто-то прячет это за ухмылкой, кто-то за громкими словами, а ты — просто плачешь. Я рядом, ты можешь и на меня опереться. Конечно, Бога заменить не могу. Но хотя бы подставить плечо. Да и просто накормить вкусно.

Оля подняла глаза на него:
— Ты умеешь дарить тепло. Спасибо тебе. Откуда мне счастье дано: видеть свет в тебе посреди тьмы?

Эдуард чуть улыбнулся:
— А мне посветлело от того, что на твоём лице появилась улыбка.

И он наложил ей и себе блюдо из кроля. Оля, поедая вкусное блюдо, восхищённо смотрела вокруг и улыбалась. Это не была влюблённость. Это было что-то более редкое и ценное: она нашла посланного ей друга. И это здорово, что кто-то покрывает тебя дружбой, когда мир становится слишком тёмным.

А потом ветер донёс откуда-то издалека знакомый мотив:

 Если есть шаг, должен быть след, 
 Если есть тьма, должен быть свет.

Слова звучали не как песня, а как обещание: что бы ни случилось, каждый шаг оставляет след, и даже в самой густой тьме всегда найдётся место для света.

1 глава  http://proza.ru/2026/10/12/349
39 глава http://proza.ru/2026/10/28/197