Шатун Гл. 7. Спаситель

Раскричавшиеся вороны у туши лося удивили медведя. Подняв голову, прислушался, понюхал воздух, ветер, идущий с той стороны, ничего не донес, что его должно было раздражать.

Есть тоже не хотелось, а если бы и да, то теперь он, будет кормиться здесь, медвежьими и волчьими останками, а лося дарит птицам, лисам и всякой мелкой лесной твари. Но не волкам, им здесь места, и не будет. Это довольно опасные соперники.

Солнце своими лучами, нагревало не только землю, но и воздух. Прохлады, остававшейся в яме, сделанной медведем, становилось меньше, большую часть ее выгнал он сам своим объемным телом. И поэтому мысль, уйти отсюда на некоторое время, подтолкнула к этому.

Прошелся к заваленной землей туше медведя, обошел, принюхался, и, не почуяв новых запахов, успокоился. У кедра, встав на задние лапы, провел по его стволу несколько царапин то одной, то другой передними лапами. Дождавшись выступившей смолы, лизнул ее. Вкус живицы не яркий. Углубил когтями свои царапины, и не дожидаясь появления сока, направился в низину, в сторону болота, на любимые черничные полянки, к мшаным просторам.

Граница территории убитого медведя была недалеко, за сгоревшим лесом. Он плохо помнит то время пожара. Плотный дым тогда заволок весь лес, и он убежал отсюда за болото, за реку, и скитался там до наступления зимы. Голодал. С приходом первых морозов, перебрался назади вырыл под выворотнем корня упавшего дерева, себе берлогу. Она до сих пор оставалась ей, но зимовал в ней редко, больше нравились ему места в плотном лесу, в коряжниках. Они были не доступны большим волчьим стаям, промышляющим здесь зимой в поисках оленя, лося.

Помнит он, как они в стужу разбудили его, пытаясь убить. Он огрызался, как мог. И если бы одного из самых смелых и дерзких волков не схватил за пасть, и не затащил его к себе в берлогу, и не задушил, то неизвестно, чем бы тогда все закончилось. Попытки его летом углубить эту берлогу. Результата хорошего не давали, обсыпалась, и поэтому он оставил ее как запасную, сделав себе много новых нор.
Несколько маленьких ягодных полянок разбудили в нем аппетит, и он, улегшись в траву, начал потихонечку, собирая чернику лапой, поглощал ее.

Да, это место было не только любимым им, а и его сестры. Свою мать он плохо помнит, ее убили люди. Они остались с сестричкой на той стороне болота в кедровнике. Пока были малыми, корма хватало. Потом появился этот взрослый медведь. У его сестры началась течка и он приставал к ней, кусая, гоняя по лесам. После этого он забыл о ней, оставшись здесь жить один. Через какое-то время узнал, что его сестра жила за рекой, иногда наведывался к ней.

Найдя свою старую берлогу, обнюхав ее, чихнул. Лисий запах говорил о том, что они здесь жили недавно со своим семейством. Это возмутило его, ринулся на несколько десятков метров то вправо, то влево, рыча, потом успокоился и залез в нору, и с трудом развернувшись, высунув свою голову наружу, задремал.

Рык, приснившийся ему, приобрел очертания волка, напавшего на него. Медведь, отступая, попытался вскочить на ноги, но высота берлоги не позволила ему это сделать, разбудив его.

Осмотревшись, он никак не мог понять, что это ему снилось, а на самом деле вокруг кроме заросшего травой и кустарниками с маленькими сосенками, ничего нет. А рык он снова услышал: протяжный, медвежий. По его интонации, он защищается, по звуку, знакомый. Это его сестра.

Где она?

Вылез из берлоги на вершину бугра и стал прислушиваться и принюхиваться. Теперь он хорошо слышал не только ее рыки, но и волчьи. Уловив, приблизительно, то направление, откуда они идут, побежал туда, в косую через болото, к горельнику. И вовремя. Волчья стая, окружив медведицу, схватив одного из медвежат, терзала его. Он визжал от боли, попытки мамки его освободить, были бесполезными, они не только не давали ей этого сделать, а и кидались со всех сторон, пытаясь растерзать и ее саму.

Они были настолько увлечены этим, что и не заметили его приближение. Выбрав того старика, который рычал на него недавно у тела убитого медведя, свалил его ударом лапы по хребту, вырвав шкуру с мясом, второго ухватил зубами за спину, и, прикусив, отшвырнул. Остальные, увидев яростного врага разбежались.

Медвежонка, которого они терзали, уже не спасти, он лежал на спине окровавленный, и один его оставшийся глаз, смотрел на медведя, лизнувшего его. Судорога, прошедшая по телу медвежонка, не оживила его. Голова медвежонка свернулась на бок.

Сестра нервничала, рычала, набрасываясь на своего спасителя, больно кусая. Медведь отмахнулся, сбив ее с ног, и обнюхав воздух, рыкнув, ушел назад, только не в сторону леса, а реки, русло которой, прикасалось дальней части этого болота.