Небо и земная поддержка

Под чутким руководством Марины Беленькой вертолет Ми-2 уверенно набирал высоту. В кабине стоял плотный рабочий гул, разрываемый щелчками тумблеров и четкими командами по внутренней связи. Елена Малинская крепко сжимала ручку управления, ее пальцы в кожаных перчатках слегка побелели от напряжения.
— Малинская, расслабь кисть! Это тебе не вентиль триста-миллиметровый на насосной крутить, здесь металл живой, воздух чувствовать надо! — раздался в наушниках Елены бодрый, с хрипотцой голос Марины Никифоровны.
— Поняла, Марина Никифоровна! — отозвалась Елена, стараясь выровнять дыхание. — Горизонт держу, приборы в норме. Только вибрация идет... так и должно быть?
— Вибрация — это жизнь машины, Леночка! — вклинился в эфир по радиосвязи голос Смекайло-де-Цопфи из гаража. — Если Ми-2 не вибрирует, значит, мы забыли запустить двигатель! Анжела тут как раз проверила по схемам — обороты несущего в идеальном зените!
— Смекайло, не засоряй эфир народной мудростью, дай курсантке сосредоточиться! — строго, но с улыбкой оборвала его Марина. — Так, Лена, выполняем первый разворот. Плавно педаль, ручку чуть в сторону... Вот так. Молодец, лови поток!
В этот момент на земле, задрав голову к облакам, стоял Мирон Токарев. В руках он сжимал портативную рацию, которую ему на секунду уступил Владимир Пиняев. Мирон безумно гордился своей любимой, но сердце его колотилось не меньше, чем двигатель вертолета.
— Леночка, ты как там? — не выдержал Мирон, нажав тангенту. — С земли смотришься — настоящая королева неба! Лопасти идут ровно, мы с Васильевичем их до микрона выверили, верь машине!
— Мирон, слышу тебя! — ответила Елена, и в ее напряженном голосе прорвалась теплая улыбка. — Тут невероятно! Земля маленькая, как на ладони... Но на посадку заходить все равно страшно!
— Не дрейфь, Малинская, я с тобой! — подбодрила Марина Беленькая. — Заходим на глиссаду. Снижаем обороты, плавно шаг-газ вниз. Держи направление на гараж.
Вертолет начал снижаться. Земля стремительно приближалась, и для неизбалованного авиацией человека этот момент всегда кажется самым критическим. Ми-2 немного повело в сторону от восходящего потока воздуха. Елена на мгновение растерялась.
— Марина Никифоровна, нас ведет! — крикнула она.
— Мирон, держи ее морально! — крикнул Пиняев, видя, как вертолет заложил небольшой крен.
Мирон подскочил ближе к посадочной площадке, невзирая на поднимающийся ветер от винта. Он прижал рацию к самым губам, ловя взглядом остекление кабины:
— Лена! Посмотри на меня! Ниже смотри, на землю, я прямо под тобой стою! Выравнивай нос по моей линии, я твой ориентир! Ты на станции сто раз аварийные перепады давления ловила и не боялась, а тут просто воздух! Плавно ручку на себя, родная, я тебя держу!
Слова Мирона, полные абсолютной веры и любви, подействовали мгновенно. Елена поймала глазами его фигуру на земле, страх отступил, уступив место привычной профессиональной хладнокровности. Она скорректировала ручку управления, выравнивая крен.
— Отлично, Малинская, поймала! — скомандовала Марина. — Гаси скорость... Ещё чуть-чуть... Садись!
Колеса шасси мягко коснулись бетонной площадки. Лопасти начали замедлять свой бешеный бег. Не успел двигатель полностью заглохнуть, как Мирон уже был у двери кабины. Он помог Елене отстегнуть ремни, буквально вынул ее из кресла пилота на руки и крепко прижал к себе.
— Ты смогла! Ты летала, Лешка моя! — восхищенно шептал Мирон, целуя ее в раскрасневшуюся от волнения щеку.
— Мироша, я бы без твоего голоса в рации не села, у меня перед глазами все поплыло, — честно призналась Елена, утыкаясь носом в его рабочую куртку, пахнущую авиационным маслом.
— Ну всё, хана тишине в гараже, теперь у нас два пилота на одну бригаду! — весело крикнул подбежавший Василий Васильевич Анисимов, хлопая Мирона по плечу.
Из ворот гаража уже выходила Ангелина Мельник, неся в руках то самое гигантское блюдо с дымящимся пловом, а за ней Лидия и Татьяна бережно несли «Три Топора». Авиационная братва была снова в сборе, готовая праздновать победу своей новой крылатой подруги.