Новая высота. От винта!

После успешного освоения вертолета Ми-2 Марина Беленькая решила, что Елене Малинской пора пересаживаться на настоящее крыло. Для этих целей из ангара был выкачен легкий и маневренный поршневой самолет Як-52.
— Ну что, Малинская, вертушку ты оседлала, — Марина Никифоровна с улыбкой похлопала по крылу самолета. — Но самолет — это другая философия. Здесь нет зависания. Здесь только вперед. Скорость — это твоя жизнь. Насосную станцию свою помнишь? Давление упало — агрегат встал. Тут так же: скорость потеряла — свалилась в штопор. Поняла?
— Поняла, Марина Никифоровна! — Елена решительно затянула привязные ремни в передней кабине.
Вся авиационная братва снова была в сборе на краю взлетной полосы:
• Мирон Токарев заметно нервничал, протирая ветошью лобовое стекло Яка, и то и дело подмигивал Елене: «Лешка, держи хвост пистолетом!».
• Старый авиатехник Василий Васильевич Анисимов ворчал, перепроверяя свечи зажигания: «Марина, аккуратней с движком, я его всю ночь перебирал!».
• Смекайло-де-Цопфи вместе с Анжелой Власенко стояли у крыла. Смекайло, подкручивая свои знаменитые усы, напутствовал: «Главное в самолете, Леночка, — чувствовать пятой точкой шарик скольжения. Если шарик в центре — ты богиня неба!».
• Слесарь КИПиА Владимир Пиняев настроил частоту рации и поднял большой палец вверх — связь была идеальной.
Марина заняла место в задней кабине инструктора. Двигатель М-14П отозвался мощным, рокочущим басом. Самолет мелко задрожал, готовый ринуться в бой.
— Команда, от винта! — скомандовала Марина в микрофон. Братва слаженно отхлынула от машины. — Малинская, запрашивай взлет. Поехали!
Як-52 резво покатился по рулежке, вырулил на взлетную полосу и, взревев на максимальных оборотах, устремился вперед. Елена плавно отдала ручку от себя, поднимая хвост, а затем, когда скорость перевалила за сотню, мягко потянула управление на себя. Самолет буквально свечкой взмыл в чистое утреннее небо.
— Отлично, скорость сто шестьдесят, держи угол! — командовала Марина по интеркому. — А теперь давай проверим твои нервы. Сделай-ка мне глубокий вираж с креном в шестьдесят градусов!
У Елены на секунду перехватило дыхание от перегрузки, земля ушла куда-то вбок, встав вертикальной стеной, но рука машиниста насосной станции сработала четко и без суеты, как при ликвидации гидроудара.
— Чисто идет, Малинская! У тебя врожденное чувство горизонта! — похвалила Марина.
Тем временем на земле братва внимательно следила за эволюциями самолета в небе. Лидия Беленькая и Татьяна Трофимова спорили, сможет ли Елена с первого раза сделать «бочку», а Ангелина Мельник уже вовсю хлопотала у походного очага, раздувая угли. По такому случаю Ангелина решила приготовить совершенно новое, грандиозное блюдо — запеченного в глине дикого кабана с брусничным соусом и травами, которого Мирон накануне добыл на охоте.
Когда Як-52 заложил финальную коробочку над аэродромом и, безупречно выдержав глиссаду, мягко коснулся полосы на три точки, вся братва дружно зааплодировала.
Мирон первым подбежал к открывшемуся фонарю кабины. Елена, сияющая и слегка растрепанная, сбросила шлемофон и бросилась к нему в объятия прямо с крыла.
— Ну все, Мирон, — смеясь, объявила подошедшая Марина Беленькая, — забирай свою летчицу. Пересаживаем её на реактивный Л-39!
Вечером в гараже под нежный аромат запеченного кабана и неизменные «Три Топора» Смекайло-де-Цопфи выдал тост: «За то, чтобы у нашей Лены и на насосной станции, и в небе всегда был полный порядок с давлением и тягой!». Выпили все до дна, и это был еще один незабываемый день в истории великой авиационной братвы.