Бытовая нечисть и ремонт

Я стою посреди комнаты с рулоном обоев в одной руке и чашкой остывшего кофе в другой, а из угла доносится этот тихий, но такой въедливый голос. Не грохот цепей, не леденящий душу вой — нет, куда страшнее эта интонация, будто кто-то бесконечно разочарован.
— И это ты называешь «свежим ремонтом»? — вздыхает барабашка, и пыль на карнизе вздрагивает, будто тоже стыдится. — Серые стены… Серые, как тоска вокзального зала ожидания. В моё время хоть ситец в цветочек вешали, а тут минимализм какой-то. Холод. Пустота.
Я пытаюсь сделать вид, что не слышу. Прикладываю полотно к стене, выравниваю, разглаживаю. А он не умолкает.
— Клей, небось, самый дешёвый взял? Я чувствую этот запах. Он оскорбляет само понятие уюта. Да и мажешь криво: там пузырь, там складка… В моём веке за такое руки бы поотрывали. Ну, или хотя бы на кухню бы не пускали.
Я стискиваю зубы, но всё-таки бросаю в угол:
— Это скандинавский стиль. Он сейчас в тренде.
Барабашка фыркает так, что штора едва заметно колышется.
— «Тренд»… Тьфу. В моё время тренды были про тепло, а не про то, чтобы чувствовать себя гостем в собственной квартире.
Потом он переключается на кухню. Я повесил туда открытые полки — хотел воздуха, лёгкости. Барабашка смотрит на них так, будто я выставил напоказ семейные тайны.
— Полки… Без дверок! Да любой сквозняк теперь будет знать, сколько у тебя банок с вареньем и есть ли просроченные консервы. Это не дизайн, это бесстыдство! В моё время всё прятали за резными фасадами. Уважение к личному пространству, понимаешь? А тут… витрина.
Пытаюсь отшутиться:
— Зато сразу видно, где что лежит.
— Ага, и тараканам тоже, — бурчит он, и в раковине сама собой звякает ложка.
С каждым днём я привыкаю к этому ворчанию. Оно уже не пугает, но жутко выматывает. Это не призрак, который швыряет вещи, — это призрак, который делает замечания по поводу каждой мелочи. Он осуждает цвет штор, критикует выбор плитки в ванной, вздыхает над моими попытками собрать шкаф по инструкции.
Вчера я притащил в гостиную кресло-мешок. Думал, будет уютно. Барабашка смотрел на него минут пять, потом выдал:
— Выглядит как недовязанный носок великана. И пыль будет собирать тоннами. Ты вообще о чистоте думаешь?
Я уже почти смирился. Даже начал отвечать. Не потому что верю в его правоту, а просто чтобы не чувствовать себя одиноко в этой пустой квартире.
— Слушай, может, хватит уже? Я стараюсь.
— Стараться мало, — парирует он. — Надо делать с душой. А у тебя тут всё как по шаблону из интернета.
И вот сегодня я подключаю роутер. Тяну провода, втыкаю кабели, пытаюсь поймать сигнал. Барабашка наблюдает с верхней полки шкафа — там, где я ещё не решился навести порядок.
Он долго молчит, и я уже надеюсь, что хоть техника его не интересует. Но нет.
— Интернет, значит… — тянет он с таким видом, будто я собираюсь запустить ядерный реактор. — И сколько это будет стоить? Ты хоть тарифы сравнивал? Или опять самое дорогое взял, лишь бы побыстрее?
Я замираю, держа в руках договор. Смотрю на полку, где дрожит тень, и вдруг понимаю: спорить бесполезно. Этот дух не уйдёт. Он здесь, он часть этой квартиры, а значит, придётся как-то уживаться.
Выдыхаю, ставлю роутер на стол и говорю спокойно, будто обсуждаю бытовые вопросы с соседом:
— Знаешь что… Мы теперь вместе платим за интернет. Пополам. Ты следишь, чтобы трафик зря не расходовался, а я — чтобы счёт вовремя оплачивали. Договорились?
В комнате повисает тишина. Даже пыль будто перестаёт кружиться. А потом из угла доносится ворчливое, но уже чуть менее ядовитое:
— Ну… Если пополам, тогда ладно. Но чтобы никаких стримов в 4K без моего разрешения! Это трафик жрёт, как голодный кот сметану…
Я улыбаюсь, впервые по-настоящему. Может, с таким соседом ремонт и не станет шедевром, но квартира точно перестанет быть пустой.