Цивилизации, как фракталы

Обыкновенно, цивилизации рассматривают как крупные исторические общности, объединяющие религию, политическую организацию, социальные отношения, культуру и систему коллективных представлений. Это верный подход, отражающий опыт человечества на протяжении тысячелетий.
Однако, необходимо внести существенную оговорку: общность цивилизации не означает неизменности её составляющих. На протяжении истории меняются государственные институты, религиозные практики, общественные структуры и культурные образцы. Одни элементы исчезают,  другие заимствуются у соседей, третьи возникают в результате внутренних преобразований. При этом, несмотря на такие изменения, цивилизация сохраняет свою историческую идентичность. Возникает вопрос: что позволяет ей оставаться собой, несмотря на постоянное изменение её внутреннего состава?
Для ответа на этот вопрос обратимся к понятию фрактальности. В математике, как известно, фракталы характеризуются, среди прочего, самоподобием, то есть сходством своих структур на разных масштабах. Применительно к истории речь, конечно, не идёт о буквальном повторении одной и той же формы. Ведь история не требует соблюдения принципа симметрии. Поскольку, воспроизводство цивилизационного порядка происходит в условиях необратимых изменений и неодинаковых исторических обстоятельств. 
Поэтому, цивилизацию нельзя считать геометрическим фракталом в строгом математическом смысле. Однако понятие фрактальности может служить инструментом исследования её организации и исторического воспроизводства.
Основная идея состоит в том, что цивилизация способна воспроизводить характерные для неё правила, структуры и символы на разных уровнях общественной жизни. Принципы, определяющие устройство цивилизации в целом, могут проявляться в отдельных государствах, городах, общинах, религиозных учреждениях и других локальных образованиях. При этом локальная система (государство) не обязана содержать все элементы цивилизации. Ей достаточно воспроизводить определённую часть цивилизационного кода, позволяющую сохранять связь с более широким историческим миром.
Такое воспроизводство не следует понимать как механическое копирование. Перенесённые в новые условия элементы могут изменяться, приспосабливаться к местным обстоятельствам и вступать во взаимодействие с чужими традициями. Поэтому внешнее сходство само по себе ещё не доказывает существования фрактальной связи. Необходимо установить, какие именно правила, структуры и символы воспроизводятся и какую роль они играют в организации общества.
Особое значение в этом отношении имеет способность цивилизации ветвиться. Исторически она может создавать новые центры своего воспроизводства, которые, в свою очередь, становятся источниками дальнейшего распространения её элементов. Возникает дерево репликаций, в котором каждая ветвь сохраняет некоторые черты исходной системы, но одновременно приобретает собственные особенности. Такая ветвь может продолжать воспроизводить унаследованные принципы даже после утраты политической связи с первоначальным центром.
Показательным примером служит греческая колонизация Причерноморья. Переселенцы основывали города, воспроизводившие характерные для греческого мира формы политической и общественной организации. Ольвия, Херсонес и Пантикапей стали самостоятельными полисами, в которых существовали греческие религиозные культы, использовались греческий язык и письменность, действовали собственные политические институты. При этом эти города не были точными копиями своих метрополий. Их развитие определялось местными условиями, торговыми связями и взаимодействием с окружающими народами. Тем не менее, они оставались носителями значительной части греческого цивилизационного наследия. Греческий мир, тем самым, расширялся не только посредством завоеваний, но и через создание новых обществ, воспроизводивших его характерные организационные принципы.
Другой пример дают итальянские города Средневековья. После исчезновения Западной Римской империи отдельные элементы римской правовой и культурной традиции продолжали существовать в городах, включая Пизу, Милан и Геную. Средневековые коммуны не просто сохраняли неизменные римские законы: их право складывалось из римского наследия, местных обычаев и новых правовых норм. Однако римская традиция продолжала участвовать в организации общественных отношений. Историческое целое, утратившее прежнее политическое единство, сохраняло отдельные элементы своего устройства в локальных образованиях. Этот пример показывает, что распад государства не обязательно означает немедленное исчезновение всех механизмов цивилизационного воспроизводства.
Сходные вопросы возникают при исследовании византийского и монгольского наследия. В первом случае православные традиции, представления о власти и символы имперской преемственности распространялись за пределами Византии и воспроизводились в изменённых исторических условиях. Во втором случае отдельные политические и социальные принципы монгольского мира сохранялись в государствах, возникших после распада Монгольской империи. Однако степень преемственности различалась: не всякое государство, использовавшее монгольские институты или символы, воспроизводило монгольскую цивилизацию как целостную систему. Поэтому при построении дерева репликаций необходимо различать передачу отдельных элементов и воспроизведение более широкого комплекса организационных принципов.
Из этого вытекает необходимость разграничить такие понятия, как фрактальность и репликативность. Фрактальность в предлагаемой модели обозначает свойство цивилизационной организации, выражающееся в возможности воспроизводить характерные структуры на разных уровнях и образовывать ветви, сохраняющие узнаваемые черты исходной системы. Репликативность обозначает сам процесс передачи, воспроизводства и адаптации этих структур. Иными словами, фрактальность характеризует возможность структурного самоподобия, а репликативность — исторический механизм, благодаря которому оно реализуется.
Это различие позволяет объяснить, почему существование материальных памятников ещё не свидетельствует о продолжении жизни цивилизации. Египетские пирамиды сохранились до наших дней, но их существование само по себе не означает, что продолжает воспроизводиться религиозно-политическая система, в рамках которой они создавались. Сходные пирамидальные сооружения возникали и в Южной Америке, однако внешнее сходство не доказывает передачи единого культа между Египтом и доколумбовыми обществами Америки. Архитектурная форма может повторяться независимо от цивилизационного кода, который придаёт ей конкретный смысл. Следовательно, исследовать необходимо не только сохранность сооружений и символов, но и воспроизводство связанных с ними общественных отношений, представлений и практик.
Предлагаемая гипотеза состоит в том, что историческая устойчивость цивилизации зависит от способности её организационных принципов воспроизводиться на разных уровнях и передаваться новым обществам. При этом не требуется, чтобы все элементы оставались неизменными или чтобы каждая новая ветвь повторяла исходную систему полностью. Важнее установить, какие структуры сохраняются, как они преобразуются и способны ли они обеспечивать дальнейшее воспроизводство. Если ветвь перестаёт поддерживать прежние связи и формирует собственный устойчивый порядок, она может постепенно превратиться в самостоятельную цивилизацию. Таким образом, дерево репликаций позволяет исследовать не только преемственность, но и возникновение новых цивилизационных образований.
Фрактальность цивилизаций в таком понимании представляет собой не утверждение об одинаковости всех обществ, а гипотезу о повторении характерных организационных принципов на разных уровнях и в разных исторических условиях. Её проверка требует прослеживать конкретные цепочки передачи, отделять исторически подтверждённые связи от внешнего сходства и учитывать случаи неудачного воспроизводства. Если эти условия соблюдены, понятие фрактальности может стать инструментом сравнительного исторического анализа. Оно позволит исследовать, каким образом цивилизации сохраняют идентичность, переживают политические катастрофы, расширяют пространство своего влияния и порождают новые исторические ветви.