G-Глава 13. Спиритический сеанс

             В сентябре первых лет обучения в университете все студенты уезжали на уборку картошки. Ездил на картошку и Эдик на первом и втором курсе. А нас, филологов, почему-то не послали… наверно, потому, что в основном у нас учились девочки. Только три мальчика было в нашей девичьей группе, два из которых Рома и Фима, от робости, думаю, держались друг за дружку по принципу «мы с Тамарой ходим парой».
              Для нас придумали другую трудовую практику – послали работать в ЗАГСы и заниматься там статистикой. За месяц мы обошли все районы города и переписали все брачующиеся пары. Наши подсчёты показали, что в городе, где жило примерно 40 процентов татар и 60 процентов русских вместе с другими национальностями, довольно много оказалось смешанных браков. Это демонстрировало отсутствие националистических веяний в Казани на радость и успокоение городского начальства. 

              В ЗАГСе Ленинского района города нас встретила приветливая заведующая, такая приветливая, что всех пригласила регистрировать брак только в её заведении… а ведь в городе этих ЗАГСов столько, сколько районов! И каждый должен регистрироваться согласно прописке!
             Здесь работали четыре девочки – Аня, Таня, Фаня и я. Я себя чувствовала чужой, несмотря на то, что я была знакома с Аней и мне очень нравились её стихи. Я считала, что мы с ней одновременно стали публиковаться в «Комсомольце Татарии» - следовательно, коллеги. Но я поняла, что других девочек она, видимо, тоже знает – и даже ближе, чем меня.

            Мальчики трудились в Обкоме партии, где полученные из ЗАГСов материалы вводили в перфокарты, то есть выполняли ту работу, которую в мгновение ока теперь осуществляют компьютеры.
Рома. Фима, Коля и Володя – весь наш мужской состав – блаженствовал в самом важном здании города, где была умопомрачительная столовая с деликатесами. И цена обеда в этой заоблачной столовке достигала 1 рубля. Немыслимая роскошь!

            Загадочная талантливая брюнетка Аня с короткой почти мальчишеской стрижкой и тёмными, похожими на виноградины «Изабеллы» глазами, неожиданно начинающими сиять, когда она смеялась, любила напевать входящие в моду бардовские песни. О чём-то ей мечталось, этой Ане… Одна из этих песен –  «На Театральной площади» Клячкина особенно нравилась мне. И я попросила её написать для меня эти слова…

На Театральной площади немножко театрально
Стоял я, опершись плечом на Оперный театр.
А каменные кони оскалились нахально,
Их каменные ноздри выбрасывали пар.

Профессор Римский-Корсаков стонал на пьедестале,
Никак не мог подняться, чтоб руку мне пожать.
А я стоял и бредил то славой, то стихами,
Стихами или славой – ну как их не смешать!

А в небе плыли звёзды, садились мне на плечи, -
Ах, как бы не прожгли они мой импортный пиджак!
А мимо плыли лица голубоватых женщин,
Стекались мне в ладони, а я сжимал кулак!..
…………………………………………….

          Среди наших мальчишек был одноклассник Ани, которого она звала Вовкой. Русый парень с простым русским лицом. Только потом, в армии, где он после окончания университета прослужил офицером целый год, в форме и с бородкой он неожиданно стал похож на царя Николая Второго, который был, практически немцем с малой примесью русской крови.
           Аня и Вовка казались такими разными – но оба были стихотворцами и были неразлучны. Когда они поженились одними из первых – это никого не удивило, потом стали родителями двух сыновей.
          Но самым удивительным было то, как Вовка умело строил свою судьбу и незаметно, но настойчиво осуществлял желания своей жены, возводил вокруг неё что-то похожее на  тридесятое царство – конечно, в советской обложке. Даже его студенческий самоделковый журнал «Витражи» при рыночных изменениях благополучно превратился в успешное издательство «Анна».

           В нашей группе училась и девочка Фаня из Черновиц. У неё была стройная ладная фигурка, как у статуэтки. Но лицо, обрамлённое невзрачными очками с толстыми стёклами, казалось чужеродным. Её дружок с мехмата тоже из Черновиц по имени Йося, постоянно встречал свою Фаню. Он был невысок, немного нескладен, но рыжеволос и чернобров, что, безусловно, украшало его.

            Однажды мы девичьей группой возвращались после нашей ежедневной трудовой вахты в ЗАГСе, стояли у окон задней площадки в старом дребезжащем трамвае. И Фаня неожиданно сказала мне, довольно громко смеясь:
           - Если бы я была такая маленькая, как ты, я бы покончила с собой!
          Аня возмущённо одёрнула её:
          - Прекрати, Фаня!
          Но я только усмехнулась.
          Мало того, что она была выше меня максимум на 5 сантиметров, и вообще в то время было много невысоких девочек. Я даже не стала напоминать ей о том, как много звёздных женщин ниже меня ростом –  Джульетта Мазина и Янина Жеймо, Надежда Румянцева и Эдит Пиаф, Наталья Варлей и Алиса Фрейндлих, Мирей Матье и Муза Крепкогорская…

          Когда Фаня наконец-то вышла замуж за своего Йосю и родила дочку, я задумчиво произнесла:
          - Представляете, девочки, если у ребёнка будет Фанина фигура и Йосино лицо – это же будет красавица!
          - А если наоборот?.. – ехидно заметила языкастая Ната Анисимова.

                *   *   *
          Однажды на практических занятиях по русской литературе у нашего любимого преподавателя Валерия Сергеева мы услышали от него неожиданный вопрос:
          -  Если бы вы могли встретиться и поговорить с любым писателем Х1Х или ХХ века, кого бы вы выбрали?
          - Живого… - мечтательно вздохнула Марго Неверова  - платиновая блондинка со светло-голубыми прохладными глазами.
           А когда я вдруг услыхала, как она вскользь цитирует моего обожаемого Евтушенко, я растаяла:
          - Ой, перепиши мне этот стих… я его не знаю.
          И она с удовольствием стала писать в моей тетради с лекциями:

Не надо…
Всё призрачно —
и тёмных окон матовость,
и алый снег за стоп-сигналами машин.
Не надо…
Всё призрачно,
как сквер туманный мартовский,
где нет ни женщин, ни мужчин —
лишь тени женщин и мужчин.
Не надо…
Стою у дерева,
молчу и не обманываю,
гляжу, как сдвоенные светят фонари,
и тихо трогаю рукой,
но не обламываю
сосульку тоненькую с веточкой внутри.
Не надо…
Пусть в бултыхающемся заспанном трамваишке
с Москвой,
качающейся медленно в окне,
ты,
подперев щеку рукою в детской варежке,
со злостью женской вспоминаешь обо мне…
…………………………………………….

          Разве могло мне прийти в голову, что через два года нам посчастливится встретиться с самим живым кумиром поэзии и в актовом зале университета на его выступлении, и у нас в доме, куда он неожиданно захочет прийти, и в его номере в привокзальной гостинице «Волга»…

          Вскоре с Марго мы увиделись на лестничной площадке нашего дома – несколько студенток сняли квартиру у соседки. И тут начались весёлые посиделки, танцы, куда забегали на огонёк мальчики, и гадания, и пошив модных нарядов - настоящей мастерицей оказалась Марго в своём сатиновом чёрном комбинезоне в голубых незабудках! А уж спиритические сеансы перед экзаменами…

            - Галь, приходи к нам. Мы сегодня спиритизмом занимаемся. Может, хочешь духов чё-нить спросить? – предложила Марго.
             Меня разобрало любопытство, я не знала, что это такое и как в это играют.
             Компания из шести человек расположилась вокруг потёртого обеденного стола. Несколько свеч – поразительно, где они достали такой дефицит? – чуть потрескивали и бросали таинственные тени на окружающие скучные предметы…  в центре столешницы лежала перевёрнутая кверху дном белая большая тарелка. По её кругу расположились приклеенные к поверхности стола бумажки с чёрными чернильными буквами и цифрами, со словами «да» и «нет». Участники держались за руки, образуя единый энергетический поток. Положенные благовония мне показались обычными духами. Из магнитофона приглушённо слышалась какая-то убаюкивающая мелодия…
           - Это игра Х1Х века. Тогда это было модно. Даже у нас в университете были спецы сам Аксаков и профессор Бутлеров, - пояснила Марго.       
           - Сегодня вызываем дух Лермонтова! – объявила шёпотом руководящая сеансом опытная в таких делах студентка – по мистическому ритуалу называющаяся «медиум». – Михаил Юрьевич! Не сочтите за труд ответить. Извините за беспокойство… Какую оценку я получу завтра на экзамене? Три? Пять? Четыре? Да?.. Спасибо, дорогой Михаил Юрьевич!
           Я не спрашивала про оценку на экзамене – подумаешь, экзамен, его и пересдать в случае чего можно.
Нет – я спросила только мысленно – когда я выйду замуж и за кого?
           - В будущем году, - ответил, тоже беззвучно, Лермонтов. А за кого – не сообщил.