Затопление и судьба крейсера. ч. 5

Затопление и судьба крейсера. ч.5


(Продолжение. Предыдущая глава: http://proza.ru/2026/10/02/844)


Итак, в 12:47/13:22 “Варяг” пересек границу международных вод, прекратив при этом огонь.
Расстояние в 4 мили от о. Иодолми, где он, при развороте, кратковременно сел на мель, было пройдено за 17 минут. Относительная скорость около 15 узлов.
Учитывая силу, теперь уже встречного течения, а так же то обстоятельство, что разгоняться пришлось практически с нуля, собственная скорость “Варяга” при этом возвращении, была около 18 узлов! (сравним это с 6 узлами, когда он “шел на прорыв”)…


В виду приближения русских кораблей к границе международных вод, японцы полностью прекратили огонь.

Интересно, что как только русские корабли увеличили скорость (пусть даже и далеко не до предельного значения), то японцы не смогли достигнуть больше ни одного попадания, а вскоре, в виду того, что "Варяг" снова втянулся в фарватер, вообще практически прекратили огонь из опасения, что могут затопить противника там.


13:15/13:50. “Варяг” отдал якорь на своей прежней стоянке в Чемульпо.
Здесь, согласно записи Руднева в вахтенном журнале,” приступили к исправлению повреждений и развели оставшуюся часть команды по орудиям в ожидании возможного нападения неприятеля в 4 ч. дня на рейде”.

Разумеется, ни при каких обстоятельствах Уриу не нарушил бы нейтралитета международного порта.
Ни малейшей попытки “в 4 часа” не было сделано и даже не планировалось.

Именно сейчас, в 13:15 все японские корабли вернулись на свою стоянку у острова Филипп.
Адмирал Уриу опасался, что даже вход в международные воды может быть расценен, как намерение все же выполнить свой “ультиматум” и поторопился, ” убраться “с глаз долой” - за 7 миль от рейда.

Равно и нейтральные корабли в Чемульпо отнеслись к «угрозе» японского «ультиматума» с абсолютным спокойствием.
Никто, конечно, не делал ни малейшей попытки “уйти”.



Теперь посмотрим, как описывают состояние «Варяга», после его возвращения на стоянку в Чемульпо, современные российские историки:
«Крейсер "Варяг" представлял собой ужасающее зрелище.
Борта корабля были испещрены многочисленными пробоинами, надстройки были превращены в груды металла, такелаж и оторванные покореженные листы обшивки свисали с бортов.
Крейсер почти лежал на левом борту.
 
Экипажи иностранных кораблей снова смотрели на "Варяг", сняв головные уборы, но на этот раз в их глазах был не восторг, а ужас.
31 моряк погиб в том бою, 85 человек получили тяжелые и средние ранения, около сотни были ранены легко.

Оценив техническое состояние корабля, командир собрал совет офицеров.
Прорыв в море был немыслим, бой на рейде означал легкую победу японцев, крейсер тонул, и едва ли мог долго продержаться на плаву.
Офицерский совет принял решение о взрыве крейсера.

Командиры иностранных кораблей, чьи экипажи оказали немалую помощь "Варягу", приняв на борт всех раненых, попросили не взрывать крейсер в узкой акватории порта, а просто утопить его.
Несмотря на то, что "Кореец" не получил ни одного попадания, и не имел никаких повреждений, совет офицеров канонерской лодки решил последовать примеру офицеров крейсера и уничтожить свой корабль.

Смертельно раненый "Варяг" должен был вот-вот перевернуться, когда на его мачте поднялся международный сигнал "Терплю бедствие".
 
Крейсера нейтральных государств (французский "Паскаль", английский "Тэлбот" и итальянский "Эльба") прислали шлюпки, чтобы снять экипаж.
Лишь американский корабль "Виксбург" отказался принять на борт русских моряков.

Последним крейсер покинул командир.
В сопровождении боцмана он убедился, все ли люди сняты с крейсера, и спустился в катер, держа в руках изорванный осколками флаг "Варяга".
Крейсер был затоплен открытием кингстонов, а канонерская лодка "Кореец" взорвана.
Русские моряки были вывезены из Чемульпо зафрахтованным пароходом.
Лишившись в бою своей формы, многие из них были одеты во французскую».

(Из статьи кандидата военных наук, майора Владимира Прямицына, заместителя начальника отдела Научно-исследовательского института (военной истории) ВАГШ ВС РФ.(


И это живописует целый кандидат военных наук!!!
Попробуем разобраться, насколько это соответствовало реальности.


Британский военно-морской атташе в Японии Трубридж лично наблюдал бой в Чемульпо, а после боя он общался с японскими командирами.
В своём рапорте он записал:

« Но скорее всего, ни в одно Японское судно не было ни одного попадания за всё время боя, что (имея в виду, что их было шесть штук в очень узком пространстве) характеризует стрельбу Русских не с лучшей стороны
Последние выстрелы были произведены одновременно из носового барбета "Асамы", который всё ещё шёл впереди. Я записал время этих выстрелов как 12:49, время первых выстрелов -- 12:35. Бой продолжался ровно 14 минут.

Эти последние выстрелы из 8дм орудий "Асамы" начали пожар на "Варяге" в кормовой части.

Японский отряд проследовал до входа на рейд Чемульпо, а "Асама" вошёл в саму бухту.

Командир "Асамы" позже сказал мне, что его намерение было потопить "Варяг" протаранив его, но последний находился среди иностранных военных судов.
"Асама" покинул порт в 13:40 и японский отряд выстроился к западу от входа.

Шесть миноносцев подошли во время боя, но слишком поздно, чтобы принять в нём участие.
…
Наибольшая дистанция на которой "Асама" вёл огонь была 6.800 ярдов, наименьшая -- 4.800 ярдов, и, как я уже указывал, два его последних 8дм. снаряда попали в корму "Варяга", вызвав там пожар.

Говорят, что командир "Варяга" был убит».

(Бой в Чемульпо, 9го Февраля (Чемульпинский отчёт Трубриджа).


Очень интересно предположение британского военного атташе Трубриджа о том что «командир "Варяга" был убит».

Видимо, чопорному англичанину и в голову не могло придти, что В.Ф. Руднев мог приказать, чтобы в разгар боя, вместо продолжения прорыва, «Варяг» вдруг развернулся и возвратился на нейтральный рейд Чемульпо.
Похоже, что Трубридж предполагал, что причиной этого разворота была внезапная смерть командира нашего крейсера…


Теперь о повреждениях «Варяга».

За время боя “Варяг” получил 11 попаданий.
Большинство попаданий «Варяг» получил в конце боя, около 12:20 (то есть, примерно после 35 минут со времени открытия огня и 25 минут начал собственно боя), когда находился практически без хода и бортом к противнику, на минимальном расстоянии до него.


В результате на нем выбыл из строя 1 из 30 котлов, оказались затопленные 2 из 16 угольных ям (емкостью по 75 тонн каждая)и незначительные повреждения получила третья труба.
Корабль получил небольшой крен на левый борт, но сохранил ход и управляемость.


Назад, на свою стоянку, крейсер  вернулся с бОльшей скоростью, чем шел на прорыв.

Когда японцы подняли «Варяг», они обнаружили, что никаких повреждений у рулевого привода (о чем сообщал В.Ф. Руднев, в своем рапорте), у крейсера нет.

Крейсер повернул и попытался выйти из боя имея, в тот момент, всего 3 попадания вражеских снарядов.
Ни один котел, ни одна труба на нем не были повреждены.
Машины остались неприкосновенными.
Артиллерия?
Упоминается о потерях только у одного орудия (#3).

Если рулевой привод действительно вышел из строя и управляться можно было только машинами, о чем писал В.Ф.Руднев в своем рапорте, то худшим решением было затевать сложные маневры с разворотом корабля.
“Варяг” двигался прямо к выходу.
Это была его цель и значительную часть пути он уже преодолел.
Никаких поворотов не надо и управления машинами на прямом участке - более чем достаточно для поддержания заданного курса.

Но именно его крейсер и не поддержал.
Он вышел из боя, далеко не “исчерпав все средства к прорыву”…


Надо подчеркнуть, что способность корабля сражаться, в первую очередь зависит не от степени повреждений, а от стойкости и решимости экипажа продолжать бой.
Это хорошо понимали и в русском флоте:

«Побеждает тот, кто хорошо дерется, не обращая внимания на свои потери и памятуя, что у неприятеля этих потерь еще больше» ( С. О. Макаров, Рассуждения по вопросам морской тактики).

Так что, успех прорыва заключался не в каких либо технических проблемах или замысловатых тактических маневрах, а в морально-психологических факторах.
В стойкости командира крейсера, прежде всего, а так же его матросов и офицеров.
В их способности «вытерпеть» 20 минут боя.


Большую роль играла и точность стрельбы, которая зависела, прежде всего,  от правильности определения дальности до кораблей неприятеля и уровня подготовки орудийных расчетов.

Так вот, по русским данным, дистанция между противниками составляла в этот момент начала боя  около 45 кабельтов.
А по японским данным, расстояние до «Варяга»  составляло 34 кабельтов (The Russo-Japanese war: British naval attaches reports. Battery Press, 2003. p.p.6-9).

Ошибка в русских дальномерщиков была  почти в 1,5 раза!

При этом японцы стреляли и попадали по нашему крейсеру, а вот стрельба «Варяга», на протяжении всего боя была, увы,  очень не точной…

Это отмечалось многими очевидцами боя.

Коммодор Бредли деликатно отмечал, что: «русские отвечали сильным огнем по японским судам, но их расстояния были неточны».

“Русские стреляли часто, но поражали лишь рыбу”,- резюмирует старший офицер крейсера «Нанива», капитан 2-го ранга Того Кититаро.

В дневнике очевидца боя, мичмана американской канонерской лодки «Виксбург», стоявшей в Чемульпо, Лери Р. Брукса записано:
«Варяг» так и не сумел подойти к японцам на расстояние действенного огня своих 6 дм орудий».

Напомню,  что знаменитый адмирал Макаров вообще считал дистанцию 25 кабельтов предельной для стрельбы  бронебойными снарядами.
"Относительно рода снаряда могу сказать, что на дистанциях до 25 кабельтовых выгоднее стрелять фугасными снарядами из всех орудий.
На дистанциях меньших можно употреблять и бронебойные снаряды и фугасные"
(ПРИКАЗ КОМАНДУЮЩЕГО ФЛОТОМ ТИХОГО ОКЕАНА  ВИЦЕ-АДМИРАЛА С. О. МАКАРОВА , № 21, п.31).

Теперь – о дальнейших событиях на рейде в Чемульпо.


Все нейтральные корабли, стоящие на рейде проявили участие к пострадавшим на войне.
Видимо, такой “дипломатический акт” международной солидарности взбодрил Руднева.
Идея “дипломатического” международного спасения, стала привычно превалировать для него в альтернативе с “военным решением” - продолжать бой до конца.

13:25/14:00 На крейсер «Варяг» прибывает капитан “Паскаля” (и друг Руднева) Виктор Сэнэс.
Вместе с ним, в 13:35, на французском катере, они отправляются на “Тэлбот”.
 
Вот как Руднев описывает это в своих воспоминаниях, спустя 2 года: “ на совещании всех офицеров было решено уничтожить крейсер.
Об этом командир «Варяга» поехал сообщить командиру крейсера «Тальбот», который принял согласие на принятие части команды”.



Обратите внимание на слова Руднева о ВСЕХ офицерах, участвовавших в некоем «совещании» на «Варяге», и принявших на нем «решении уничтожить крейсер»!!!


И действительно, в архиве РГА ВМФ имеется следующий удивительный документ:

«Акт
свидетельства командира и офицеров крейсера 1-го ранга «Варяг»
27 января 1904 года.


Мы, нижеподписавшиеся сим сидетельствуем, что сего числа, вернувшись после часового боя с японской эскадрой, на рейд для исправления повреждений, чтобы иметь возможность возобновить бой, пришли к заключению, что крейсер не может быть исправлен судовыми средствами настолько, чтобы возобновить бой в тот же день, а потому решили уничтожить его, так как в противном случае им мог завладеть неприятель, угрожавший в четыре часа пополудни войти на рейд и овладеть крейсером – одержать легкую победу.
На основании сего, общим собранием офицеров решили уничтожить крейсер.
По свозе раненых и команды, были открыты кингстоны и крейсер в 6 часов 10минут затонул.

Подписали:

Трюмный механик П.И.М. Солдатов
Мичман Эйлер
Мичман Лобда
Ревизор мичман Черниловский-Сокол
Батарейный командир мичман Шиллинг
Старший штурманский офицер лейтенант Беренс
Старший артиллерийский офицер лейтенант Зарубаев
Старший минный офицер лейтенант Берлинг

Командир крейсера 1 ранга капитан 1 ранга В. Руднев.

(РГА ВМФ ф.763, оп. 1. дело 80 л.34)»



Во-первых, видно, что сей «Акт» был составлен в спешке  и подписан уже ПОСЛЕ затопления «Варяга», иначе в нем не было бы точного времени его утопления.


Во-вторых, данный «Акт» подписали только 9 офицеров «Варяга», а в его команде был 21 офицер.
(Погиб в бою только один из них, мичман Нирод и трое были ранены, в т.ч. 1 - тяжело).
Почему же этот «Акт» не подписали другие офицеры крейсера?!


И в - третьих (и это – САМОЕ главное), на этом «Акте», почему-то, нет подписи ключевой фигуры – старшего офицера крейсера «Варяг», капитана 2-го ранга Вениамина Васильевича Степанова!!!


(Именно он, на деле, как отмечали многие очевидцы, и командовал «Варягом» во время стоянки в Чемульпо, а В.Ф. Руднева, регулярно ездившего в Сеул, и ходившего по светским раутам и приемам, многие там считали кем-то вроде дипломатического представителя от Порт-Артурской эскадры.)


Разумеется, В.В. Степанов принимал самое активное участие в сражении и занимался работами по восстановлению боеспособности крейсера, после его возвращения из боя, пока В.Ф. Руднев, со своим другом Виктором Сэнэсом, ездил на французский крейсер «Тэлбот».

Поэтому старший офицер «Варяга» лучше всех знал истинное состояние своего крейсера и отсутствие его подписи, под столь серьезным «Актом» не может не удивлять, согласитесь.


Надо бы сказать несколько слов об этом офицере, тем более, что ни В.Ф. Руднев ни его сын, в своей книжке, о нем, почему-то, почти не упоминают.

Итак, Вениамин Васильевич Степанов (его годы жизни: 19 июля 1860 — 23 февраля 1931) окончил 6 классов Виленского реального училища, в 1882 году окончил Морское училище.
27.12.1882 — Мичман. 01.01.1891 — Лейтенант.
20.06.1892 был переведён в Сибирский флотский экипаж.
В 1893—1897 годах заграничное плавание на крейсере «Память Азова».
1900—1901 — Участвовал во взятии крепости Таку, во время «Боксерского восстания».
С 14.09.1902 старший офицер крейсера «Варяг». С 01.01.1904 — Капитан 2-го ранга.
После окончания боя «Варяга» он как и все остальные члены его экипажа, был японцами «под честное слово» отпущен в Россию.
В 19.04.1904—02.05.1904 он -  командир миноносца № 222.
В 15.11.1904—1907 — Командир минного крейсера «Гридень».
13.08.1907—08.11.1910 — Командир эсминца «Капитан-лейтенант Баранов».
06.12.1909 — Капитан 1-го ранга.
08.11.1910—09.01.1912 — Командир крейсера «Кагул».
05.02.1912—1914 — Флагманский интендант штаба командующего морскими силами Чёрного моря.
1914—31.10.1916 — Флагманский интендант штаба командующего Черноморского флота.
31.10.1916 — Заведующий машинной школой Черноморского флота.
01.01.1916 — генерал-майор.
После революции в Вооружённых силах Юга России.
Эвакуирован.
15 июля 1920 возвратился в Русскую армию в Крым (Севастополь) на корабле «Константин».
В ноябре — декабре 1920 прибыл в Югославию на корабле «Владимир».
К лету 1921, в эмиграции в Югославии.
Умер и похоронен в городе Игало в Югославии.

Как видим, это обычная судьба русского офицера той эпохи.
Воевал, служил, «вырос» до генерал-майора.

После разгрома деникинской армии в Новороссийске, его, как и многих других «белых» офицеров, союзники эвакуировали в Константинополь, но он, (в отличие от очень многих) посчитал делом своей чести вернуться в Крым, во врангелевскую армию, за 4 месяца до ее полного краха.


За участие «в бою при Чемульпо» он, как и все остальные члены экипажей, был награжден «орденом  Святого Георгия 4-го класса (23.02.1904, ВП № 528)  и серебряной медалью «За бой „Варяга“ и „Корейца“» (1904).


Однако, в отличие от В.Ф. Руднева он не был никак особенно прославлен и «распиарен», говоря современным слэнгом.


Ни в России, ни в эмиграции В.В.  Степанов не дал ни одного интервью о бое «Варяга» и не написал об этом никаких мемуаров или статей, хотя он был одним из ключевых участников сражения и, в отличие от сына Руднева, написавшего книгу «Командир легендарного крейсера»,  видел все своими глазами.


А вот почему он все эти годы «хранил гордое молчание», говорит следующий, совершенно не известный «шировой общественности», документ:


«Председателю комиссии по составлению описаний действий флота в русско-японскую войну от командира эскадренного миноносца «Лейтенант Баранов» 1 мая 1909 г. №170.

В ответ на письмо Вашего Сиятельства, представляю свои ответы на вопросы порученной Вам комиссии.
27 января 1904 года, в самом начале боя у Чемульпо, я вошел в боевую рубку, где командир, капитан 1 –го ранга В.Ф. Руднев, поставил вопрос: как быть в настоящем положении? Сила противника была выяснена.
 
 Я подал голос за прорыв из Чемульпо в море, и это мнение было поддержано всеми офицерами, находившимися в рубке.
Порча рулевого привода, видимо, заставила изменить предложенный план и командир, полагаю, для исправления повреждений пошел на рейд, дабы выйти из сферы огня неприятеля.

Капитан 1-го ранга В.Ф.Руднев, после боя с японцами по постановке крейсера на якорь на рейде в Чемульпо, приведя в известность все полученные повреждения крейсера во время боя, на французском катере отправился с командиром крейсера «Talbot» капитаном Belly, как старшим на рейде.

По возвращении с крейсера «Talbot», командир сделал известным о своем решении потопить крейсер и перевезти людей на иностранные суда, стоящие на рейде.
До поездки на «Talbot» командир совета не собирал и определенного совета не высказывал.
Не могу сказать, как и в какой форме капитан 1-го ранга В.Ф. Руднев объявил решение офицерам.
Я не был приглашен на совет.
С момента выхода крейсера из сферы огня неприятеля занят был распоряжениями по изготовлению корабря к новой встрече с неприятелем.
Совершенно не ожидал, что мы должны покинуть свой крейсер. Распоряжение о сборе команды для перевозке на иностранные суда, я получил, как приказание командира, лично от него.

Капитан 2-го ранга Степанов.

(РГА ВМФ ф.417 оп.4. дело 6441 л.37)



Не правда ли, потрясающий документ?!

Впервые (!!!) он был опубликован в книге В.И. Катаева «Крейсер «Варяг». Легенда Российского флота». ООО «Изд-во Яуза», только в  2006 году…


Более 100 лет хранилось в архиве это откровенное свидетельство старшего офицера крейсера «Варяг»!
Не сложно догадаться, ПОЧЕМУ.

Данный документ полностью ОПРОВЕРГАЕТ «легенду» (деликатно выражаясь) В.Ф. Руднева о подробностях утопления «Варяга» на мелководье рейда Чемульпо, да и измышления современных горе-историков, о том, что «смертельно раненый "Варяг" должен был вот-вот перевернуться», «офицерский совет принял решение об уничтожении крейсера» и тому подобную ахинею.



Старший офицер крейсера, капитан 2-го ранга В.В. Степанов, прямо заявляет, что лично командир «Варяга», «по возвращении с крейсера «Talbot», сделал известным о своем решении потопить крейсер», и о том, что В.Ф. Руднев, до своей поездки на французский крейсер, «никакого совета не собирал»!!!


В.В. Степанов в это время занимался «изготовлению корабля к новой встрече с неприятелем» и «совершенно не ожидал» приказания Руднева о спешном покидании «Варяга» и о «сборе команды для перевозки на иностранные суда».
Он готовил крейсер к бою и решение В.Ф. Руднева о затоплении «Варяга» было для него «совершенной неожиданностью».


(Вот бы удивился капитан 2-го ранга В.В. Степанов, прочитав россказни современных историков, что «Варяг», которого он  спешно готовил к повторной попытке прорыва и бою, «должен был вот-вот перевернуться», не правда ли?!)


Думаю, что в то время, когда Рудева прославляли на «высочайшем уровне» и расхваливли во всех газетах и в самых дальних уголках России, В.В. Степанову «подсказали» не высовываться и помалкивать о деталях затопления «Варяга».

Разумеется, он как монархист и дисциплинированный офицер не мог открыто противоречить официальной «рудневской» версии этих событий.

Поэтому же и его показания более века (!!!) хранились в архиве, никто не хотел «портить правдой» красивую легенду…



Продолжим рассказ о последних часах «Варяга», перед его затоплением.

В вахтенном журнале, после боя, по «горячим следам» было записано:
” Командир вернулся на крейсер, где сообщил офицерам о своем намерении”.
То есть решение о затоплении «Варяга» Рудневым было принято самостоятельно,  на “Тэлботе”,  без всякого предварительного опроса мнения офицеров.

Несомненно, что ранее упомянутый «Акт свидетельства командира и офицеров крейсера 1-го ранга «Варяг» был составлен позднее, уже ПОСЛЕ затопления крейсера.


Видимо решение затопить крейсер было принято В.Ф. Рудневым самостоятельно, после переговоров с Сэнэсом и Бейли.
Никаких уговоров о “опасности взрыва” не было.

13:50/14:25 , после недолгого пребывания на «Тэлботе»,  Руднев вернулся на “Варяг”.

Прибыв, на крейсер, он собрал офицеров и известил их о своем решении оставить корабль.
(По свидетельству старшего офицера «Варяга» В.В. Степанова, это приказание Руднева было для него «совершенно неожиданным».)

Началась эвакуация раненых и команды крейсера.

«Под руководством врача М. Л. Банщикова раненых с низкого фор-марса на руках передавали на крышу рубки, с грот-марса их спускали в специальных беседках на палубу, где раненых встречал М Н. Храбростин.
Иностранные врачи, принявшие на себя часть забот о раненых, определили потребное количество перевозочных средств и сообщили об этом на свои корабли.

Около 14:30/15:05 к крейсеру подошли шлюпки с французского, английского и итальянского крейсеров (с американского корабля, после выходки по отношению к предложенной раннее помощи, больше ничего не предлагали). Начали сажать на шлюпки раненых, а затем и остальную команду и офицеров. Раненых по живой цепи на руках передавали вниз на шлюпки.
Для тяжело-раненых с «Паскаля» прислали самый большой барказ с настланными поперек досками, покрытыми брезентом.


15:15/15:50. В суматохе едва не забыли о “Корейце”. Только сейчас догадались послать туда сообщение о “неизбежности” прихода японцев и решении, в связи с этим, оставить “Варяг”.

Рапорт Беляева:
” В 3 часа 15 минут дня присланный вами мичман Балк передал мне решение уничтожить крейсер «Варяг», свезя предварительно раненых и команду на иностранные суда. Собрав после этого своих офицеров и сообщив о вашем решении, предложил им, начиная с младшего, высказать свой взгляд о дальнейшем образе действий.
Решено было единогласно: предстоящий через полчаса бой неравен, вызовет напрасное кровопролитие, а может быть, и гибель всей команды без нанесения вреда неприятелю, а потому необходимо свезти команду и взорвать лодку до 4 часов дня.
Согласившись с ними, я приказал спустить все шлюпки и посадить на них команду, запретив за малостью времени до нападения японской эскадры и ввиду ограниченности места в шлюпках брать с собою вещи.
В то же время крюйт-камеры были окончательно приготовлены к взрыву”.

Примечательно, что Беляев совсем не упоминает о “просьбе иностранцев” не взрывать корабли.
Представляется черезвычайно странным, что Руднев, чуть ли не в каждой фразе отчета и мемуаров настойчиво повторяющий о такой причине оставления “Варяга” неповрежденным, не предупредил Беляева не взрывать “Кореец”.
А ведь взрыв канонерки с “1000 пудов пороха” мог быть точно так же опасен для “иностранцев”.

15:30/16:05 “Вся команда покинула крейсер. Старший и трюмный механики с хозяевами отсеков открыли клапаны и кингстоны и тоже покинули крейсер.
Пришлось остановиться на потоплении крейсера вследствие просьбы иностранных командиров не взрывать судна, чтобы не подвергнуть опасности их корабли на узком рейде, а также и потому, что крейсер погружался все больше и больше”.


Настойчивость, с которой Руднев “разрабатывает” тему о “иностранной просьбе” указывает, что его главной задачей в описании событий после боя - оправдаться за фактическую сдачу противнику неповрежденного корабля.

Причина же, что крейсер и так “сам собой” погружался - лишний раз подчеркивает, что корабль был просто брошен командой посреди рейда.
Почти никаких мер по приведению крейсера в негодность перед затоплением не отмечено.
Открытие кингстонов представляется единственной реальной мерой, направленной на предотвращение захвата корабля японцами не только целым, но и на плаву.

Видимо и сам Руднев понимал шаткость и безосновательность своих оправданий, поэтому в воспоминаниях добавляет еще один “аргумент”:
 “Командир французского крейсера «Паскаль», капитан 2 ранга Сэнэс, прибыв на «Варяг», лично содействовал перевозке раненых и команды, перевозка коих, а главное, переноска их на шлюпки с лежащего на боку крейсера заняли много времени, и только к 4 часам могли перевезти и остальную команду.
Когда команда покинула крейсер, старший и трюмный механики с хозяевами отсеков открыли кингстоны и клапаны и затем отвалили с крейсера”.

То что корабль начал ложиться на борт значительно позже - установленный факт, подтвержденный фотографиями.
Но, похоже, взорвать корабль (как первоначально, еще утром, планировалась), так же как и заранее предупредить Беляева, действительно, просто забыли впопыхах.

Не удивительно, что Руднев так беспокоился именно о этом упущении.
О страшной спешке свидетельствует и такой факт:
” Были взяты судовые документы и командой - малые чемоданы. Офицеры же, занятые перевозкой раненых и исполнением своих обязанностей, не успели захватить вещей - как командир, так и офицеры потеряли решительно все свое имущество, бывшее на крейсере”.


15:50/16:25 “Командир со старшим боцманом, удостоверившись еще раз, что все люди покинули крейсер, отвалили от него на французском катере, который ожидал их у трапа…
Крейсер «Варяг» постепенно наполнялся водой и продолжал крениться на левый борт”.

Вероятно, все же, до 4 часов корабль не совсем “лежал на боку”, если “продолжал крениться” и можно было свободно пользоваться трапом…

В “зрелом размышлении”, в своих воспоминаниях, он подобных “нагнетаний страстей” отказывается.
Никакого “на боку”.

15:55/16:30 Был взорван “Кореец”.
Рапорт Беляева:
” Взрывали лодку с помощью 15-минутного фальшфейера, помещенного в промасленную паклю и окруженного картузами с порохом; фальшфейер воспламенялся перовой гальванической трубкой…
В 3 часа 55 минут последовало два взрыва с промежутками 2-3 секунды, лодка погрузилась на дно, причем носовая часть отделилась и перевернулась, а кормовая разорвалась на части.
Этим взрывом пушки всех калибров уничтожены.
Шифр, секретные приказы, бумаги, карты, таблицы и сигнальные книги были сожжены”.

Никаких протестов или “неудовольствия” по поводу взрыва, никакие “иностранцы” ни Беляеву, ни Рудневу, ни тогда, ни в последствии, не высказывали…


Взрыв отчетливо слышали и японцы с дистанции около 10 миль (18,5 километров). Из записей К.Того:”В 16:30 внезапно раздался звук взрыва, в сопровождении резкого удара. Над рейдом поднялся столб белого дыма.
Для выяснения обстановки к Чемульпо были посланы два миноносца «Акаси» и «Манадзуру» и были даны инструкции судам на случай побега неприятеля".

В 17:15/17:50 «Акаси» и «Манадзуру», приблизившись к рейду, увидели пылавший « Варяг», но, не видя «Корейца», немедленно донесли о том адмиралу.
Подойдя к русским на 4 000 метров, разглядели, что «Варяг» значительно накренился на левый борт и погрузился кормой в воду.
 
Из кормовой части верхней палубы и из портов вырывалось пламя. Хотя по прежнему на нем были подняты флаг и гюйс, но наверху людей не было видно.
У кормы английского крейсера стояло много шлюпок, повидимому занимавшихся перевозкой раненых.

«Кореец» был взорван и затонул, только близ остр. Роз виднелись 5 брошенных им шлюпок, а пароход «Сунгари» стоял на якоре под маяком.



18:10/18:45 “Варяг” лег на грунт.
Вахтенный журнал:” 6ч. 10 м. Крейсер «Варяг» погрузился в воду, легши совсем на левый борт”.

Таким образом, корабль, имею одну “огромную” и еще 4 просто “пробоины”, с принятыми специальными мерами по ускорению затопления, тонул 6 часов, или почти 3 часа, после открытия кингстонов, продемонстрировав таким образом, вопиющее доказательство незначительности “наполнения судна через подводные пробоины”, как причины “полной невозможности вновь вступить в бой”.

Другой причиной для беспокойства Руднева и радости для японцев было то, что брошенный крейсер даже не ушел полностью под воду.


В своих воспоминаниях Руднев пытается это “исправить:
” «Варяг», постепенно наполняясь водою, продолжая крениться на левый борт и гореть во многих местах, в 6 часов 10 минут погрузился в воду на глубину десяти сажен во время отлива”.
Здесь приведено время погружения, ассоциированное с отливом.
Но низкая вода давно прошла (в 2:30) и наступило время прилива (высокая вода в 8:30).
Только при высокой воде глубина достигала 10 фатомов (18.2 м).
Даже при этом из воды виднелись стволы орудий. В отлив же крейсер показывался из воды почти наполовину.

Таким образом, Руднев совершил элементарный подлог - заменил “прилив”, на “отлив”.
 
Бросив практически целый корабль тонуть на мели, он не только позволил, но и значительно облегчил японцам проведение подъемных работ...

19:25/20:00 После “Корейца” и “Варяга” настала очередь последнего из русских судов в Чемульпо - лайнера “Сунгари”.
Из рапорта Беляева:” По соглашению с агентом пароходства Восточно-Китайской железной дороги я приказал капитану «Сунгари» испортить котлы и потопить пароход. На нем были открыты все кингстоны и устроен пожар, к ночи пароход погрузился на дно”.


Судно так же село на грунт в мелком месте, а следующий прилив потушил главный пожар. Надстройки тлели весь следующий день, но особого вреда огонь не успел нанести.
В 1905 году японцы подняли и отремонтировали пароход.
Он был включен в состав флота.

Спешка, с какой проводили эвакуацию команд с «Варяга» и «Корейца», обернулась большими трудностями в размещении и уходе за ранеными.
Врачи успели собрать лишь инструменты и остатки перевязочного материала, но о теплой одежде и постельном белье для раненых, а уж тем более для команды не приходилось и говорить.

Маленький 4000-тонный «Паскаль», приняв 42 раненых с «Варяга», включая почти всех (22 человека) тяжелораненых, должен был разместить еще более 40 человек его команды, а также команду «Корейца» и сожженного парохода «Сунгари» - всего более 350 человек. Остальных приняли «Тэлбот» и «Эльба».»
 (Николай Чорновил « Обзор боя у Чемульпо».)


Через несколько дней  японские корабли вошли на рейд Чемульпо и водрузили над полузатопленным «Варягом» свой флаг.


Началось награждение победителей:

10 февраля на имя младшего флагмана 2-й эскадры контр-адмирала Уриу Сотокичи был дарован нижеследующий императорский рескрипт:
«Мы глубоко оцениваем действия 4-го боевого отряда, который не только исполнил свое поручение конвоировать войска в Чемульпо и охранять их высадку, но и кроме того нанес поражение неприятельским судам и тем самым заставил их окончательно себя уничтожить».

31 января/13 февраля адмирал Уриу поднес на это нижеследующий ответный адрес:
«Мы не имеем слов, чтобы выразить наши чувства благодарности Вашему Величеству за то, что Вы соизволили даровать всемилостивейший рескрипт о том, что милостию Вашего Величества отряд, конвоируя войска и охраняя их высадку, нанес поражение неприятелю.
Я, верноподданный Сотокичи, с подчиненными мне командами, еще более приложим все силы, чтобы оправдать высочайшую милость, о чем я, Сотокичи, с сердечным трепетом осмеливаюсь доложить».


А вот как  заканчивает В.Ф. Руднев свой воспоминания об этом  бое:

“С полным убеждением можно сказать, что «Варяг» благодаря удивительной стойкости, беззаветной храбрости и безупречному исполнению долга офицерами и командой с достоинством поддержал честь русского флага, исчерпал все средства к прорыву, не дал возможности одержать победу неприятелю, нанеся ему много убытков и вреда, и спас оставшихся людей, не сдав ни судна, ни команды”.

Таковы итоги боя по его версии, которая была полностью принята русскими официальными источниками и определила ту картину в которой показывались события в Чемульпо на протяжении почти сотни последних лет.


Под  впечатлением от рассказа В.Ф. Руднева о подвиге "Варяга" и "Корейца", все находившиеся на них офицеры, врачи и механики были награждены, по особому Высочайшему повелению, помимо георгиевской думы, Георгиевскими крестами.

«Такое массовое награждение, в связи с оказанными экипажами этих судов в России неслыханными почестями, произвело на армию весьма неблагоприятное впечатление.
Для каждого было ясно, что если от командира судна требовалась некоторая решимость, чтобы идти навстречу превосходному в силах неприятелю, то со стороны остальных чинов одно присутствие на корабле (может быть и невольное) само по себе не составляло еще заслуги, достойной награждения высшим военным орденом.

Неудовольствие в офицерской среде стало еще сильнее, когда впоследствии выяснилось, что вообще в указанном бою экипажем "Варяга" не было совершено никакого подвига, а на "Корейце" даже почти не было потерь…"»
(Генерал-майор Мартынов Е.И. «Из печального опыта русско-японской войны». - СПБ, 1906. - С. 129, 130)



Осталось обсудить еще несколько важных вопросов.
Прежде всего, это место затопления крейсера.
После боя «Варяг»  вернулся на свою прежнюю стоянку на внешнем рейде Чемульпо.

«Если Руднев, как он сам уверяет, возвратился для того, чтобы “выйти из сферы огня и пытаться исправить повреждения”, то достаточно было просто войти в международные воды, оставаясь на фарватере.
Туда японцы не стреляли и условия тушения пожара ничем не отличались от рейдовых.

Крейсер мог быть остановлен прямо после пересечения трехмильной границы, “не дотянув” до стоянки. Отсюда так же можно было производить спасение людей. Просто ближайшим кораблем был бы не “Тэлбот”, а “Эльба”.

Но затонул бы “Варяг” не на широком рейде, в стороне от главного фарватера, а непосредственно на нем. На глубине не 5, а 10 саженей в отлив.
Что, с одной стороны, было недостаточно глубоко, чтобы сделать проход кораблей над ним безопасным, а с другой, - более затруднило бы подъем.
 
Планам японцев по использованию Чемульпо, как основной базы снабжения, был бы нанесен ущерб…

Причем, для выполнения не было существенных сложностей.
В этом положении японцы и сами не решились бы атаковать русских.
А если бы решились, то все равно получали частично заблокированную своеобразным “брандером” гавань, плюс крупный международный скандал за стрельбы в международных водах.

Если же, по какой либо причине, Руднев не мог так поступить, то затапливать корабль было вообще не обязательно.
Он мог просто пройти дальше по рейду и выброситься на бар, отделяющий внутренний рейд от внешнего…

 Сев здесь на мель, “Варяг” получал безопасность эвакуации команды и затруднял дальнейшее пользование внутренним рейдом Чемульпо.
Сняли бы его с мели японцы быстрее, чем поднимали, но все же на достаточно длительное время снабжения японских войск через этот порт было бы затруднено.
Без всяких взрывов и затруднений для команды.

Но Руднев, как нарочно, выбрал наиболее комфортабельный и не беспокойный для японцев вариант - оставил неповрежденный корабль тонуть на небольшой глубине и удобном для пользования порта месте». (Николай Чорновил « Обзор боя у Чемульпо».)


Теперь о том, почему вместо взрыва крейсера (а именно это решение, напомню, было принято офицерами «Варяга» перед попыткой прорыва), В.Ф. Руднев просто затопил корабль.

В своем рапорте и мемуарах он неоднократно подчеркивал, что принял такое решение «по просьбе командиров нейтральных кораблей в Чемульпо»,  которые-де «опасались последствий взрыва» для себя.


«Разумеется, никаких свидетельств о такой просьбе ни у Руднева, ни у позднейших исследователей обнаружить не удалось.
Хотя, первое, что конечно же, попросил бы наш “дипломат” - выразить просьбу письменно, чтобы иметь оправдание своих действий.
Но он прекрасно понимал, что никто (даже «друг Сэнэс») ему такую бумагу не даст.
Не возьмут на себя такой ответственности.
Спасение людей - да. Ответственность за корабль - увольте.
Соответственно, и упрекнуть Руднева в уничтожении собственного корабля никто не мог.

 Но даже если такая просьба, действительно,  устно и была высказана (в смысле “не могли бы вы, если возможно…. А если нет, то предупредите - мы уйдем вглубь бухты”), то это не остановило русских от взрыва “Корейца”.
 
Действительно, никакого неудовольствия или отказа от “международной защиты” не последовало.

Взрыв “Корейца” был значительно позже любого момента, когда “иностранцы” могли обратиться с подобной просьбой (с “Тэлбота” Руднев прибыл в 13:50).
Если бы “Варяг” хотели взорвать, сделали бы это одновременно с “Корейцем”.
Ведь до ожидаемого Рудневым “прихода японцев” оставались считанные минуты.

 Значительно позже был послано и сообщение на “Кореец”.
Если бы существовала договоренность о запрете взрыва кораблей, то Руднев, конечно, известил бы о ней Беляева.
А то и, как его начальник, прямо запретил.
 
Взрыв “Корейца” был страшной силы.
Обломки разлетелись далеко.
Но никому ущерба не нанесли.
Безусловно, даже более слабый взрыв мог превратить “Варяг” в груду металлолома, с еще меньшими последствиями для окружающих кораблей.
Не “1000” пудов, а, пускай 500.
Все равно много? Пусть 100… 10…

За несколько часов подготовки (а значительная часть работы была проделана еще утром), сделать корабль неподъемным можно было с ящиком динамита.
Или торпедных зарядов.
Или орудийных патронов.
Взорвать котлы, машины, днище, связи корпуса…


Имея достаточно времени для того, чтобы привести крейсер в полную негодность"(приготовления к взрыву были сделаны еще утром, а после принятия решения об оставлении “Варяга” до конца эвакуации прошло около 2.5 часа).
 
Ни о каких работах по уничтожению оборудования, ни непосредственно после боя, ни в своих мемуарах, Руднев не сообщает.

 Вахтенный журнал: ” Вся команда покинула крейсер. Старший и трюмный механики с хозяевами отсеков открыли клапаны и кингстоны и тоже покинули крейсер…. Командир со старшим боцманом, удостоверившись еще раз, что все люди покинули крейсер, отвалили от него на французском катере, который ожидал их у трапа”.

Мемуар:”Когда команда покинула крейсер, старший и трюмный механики с хозяевами отсеков открыли кингстоны и клапаны и затем отвалили с крейсера…
Командир со старшим боцманом, удостоверившись еще раз в отсутствии людей на судне, последним покинул крейсер в 3 часа 55 минут, сев на французский катер, который ожидал его у борта, вместе с командиром крейсера «Паскаль».



Напомним и о судьбе экипажей русских кораблей в Чемульпо.


Официальный русский отчет сообщает, что:
“…командир крейсера "Паскаль" категорически отказался везти команду русских судов без формальных гарантий со стороны японского посланника… японский посланник запросил свое правительство и 30 января… сообщил, что Япония согласна на выпуск из Чемульпо русских офицеров и команд при условии, что они дадут слово не принимать более участия в военных действиях до конца войны…

Его Величество разрешил принять это условие, предусмотренное ст. 57 протокола Гаагской конференции” (Русско-яп. война 1904-1905 гг. Работа исторической комиссии по описанию действий флота в войну 1904-1905 гг. при МГШ. - СПБ, 1912. - Кн. 1. - С. 316 ).

 Однако ссылка на указанную статью (саму по себе достаточно “суровую” и устанавливающую “режим содержания” никак не соответствующий “потерпевшим бедствие”) показывает, что команды русских кораблей не подлежали ее действию. Статья 57-я гласит:

 “Нейтральные государства на территории которых оказались военнослужащие воюющих сторон, должны интернировать их как можно быстрее в стороне от театра действий войны.
 Эти военнослужащие могут содержаться в лагерях или даже заключаться в крепости или другие предназначенные для этого места.

 Офицерам может быть предоставлена свобода, при их обязательстве (“пароле”), что они не будут покидать нейтральную территория без разрешения”.

 Как видим, подписка дается именно той власти, которой захваченные военнослужащие принадлежат.
В случае интернирования ее, в данном случае, следовало давать французам.
Но те, "почему-то", категорически не соглашался.


Подписку дали именно японцам, что подтверждает статус военнопленных, отпущенных “на честное слово”, руководствуясь исключительно “доброй волей”.

 Японцы указывали, что по законами и обычаям войны, в данном случае спасенные русские должны считаться военнопленными, так как участвовали в военных действиях и были побеждены в бою.
Это вызвало дискуссию в которой русские и французы возражали...


Остальные дипломаты признали требования японцев правомочными.
Тогда Хаяси заявил, что японцы предлагают отпустить комбатантов неприятеля на условиях “пароля”.
Все военнопленные с русских кораблей, будут отпущены под честное слово (“пароль”) больше не участвовать в этой войне.

Действия по отношению к команде (не только офицерам), действительно определялись протоколом Гаагской конференции от 29 июля 1899 года.

Но не тем, на которую ссылаются русские, введя в заблуждение даже собственного Государя, (2-м, где действительно существует указанная 57-я статья, но в котором определены “законы и обычаи” ведения войны , по отношению к интернированным на суше), а 3-м, определяющие правила ведения именно морской войны.
 
Именно поэтому "восторженные союзники" не соглашались брать просто так русских.

Речь шла не о интернированных на французской территории (тогда они могли решить все сами), а о военнопленных, принадлежавших японцам.

 В 3-м протоколе всего 14 статей, 9-я из которых и была применена:
”Подобранные в море (вот откуда растут русские фантазии о "потерпевших кораблекрушение"), раненые, или больные одной из воюющих сторон, попавшие в руки другой стороны, являются военнопленными.

Захватившая их сторона должна решить, исходя из обстоятельств, держать ли их у себя на корабле или отослать в свой порт, в нейтральный порт, или даже в их собственный порт.
В последнем случае, военнопленные, как репатриированные не могут участвовать в войне до самого ее окончания”.

 Соответственно, это напрочь опровергает и базу под какими-то либо “умственными спекуляциями” о “соглашениями с нейтралами”, типа “мы не взрываю корабль - вы нас скрываете от японцев”.

После того, как японцы приняли решение отпустить русских моряков “на честное слово”, они могли уходить совершенно свободно, на любом судне.

Оставшиеся в госпитале Чемульпо тяжелораненые, были затем перевезены в Японию, а после выздоровления - отпущены под расписку, подобно остальным своим товарищам.

 Таким образом, статус, полученный командой “Варяга”, ничем не отличался от такового, военнопленных офицеров из Порт Артура.
Правильно говорить о нем, как о сдаче “на честное слово”.


Это опровергает утверждение Руднева о том, что он “не сдал ни судна, ни команды”.
Команда и корабль были сданы.
Японцы команду отпустили, а судно оставили себе…

Руднев, выдвинув тезис о японской “не победе”, стремился подменить задачи, стоявшие перед Уриу.
Он настойчиво декларирует, что, якобы главной задачей японцев, было принудить “Варяг” к сдаче (трактуя “сдачу”, как подъем белого флага).
 
Но ни в одном японском приказе о подобной цели не говорится.
Нейтрализация, интернирование, в лучшем случае - уничтожение.

Что “Варяг” попадет к ним в руки настолько неповрежденным, что его можно было использовать как собственный - о таком японцы, планируя операцию, не смели даже мечтать».


Япония незамедлительно приступила к организации подъема «Варяга».
30 января (12 февраля) 1904 г.  Морской министр распорядился сформировать из специалистов военно-морского арсенала штаб судоподъемной экспедиции в Чемульпо, который возглавил контр-адмирал Араи Юкан.
Спустя  5 дней, 4 февраля (17 февраля), специалисты штаба прибыли в бухту Асанман, а на следующий день приступили к работе.

Перед тем, как поднимать корабль, его следовало поставить на ровный киль, а это было непростой задачей, требовавшей максимальной разгрузки крейсера.

Поэтому японцы начали с того, что проделали в правом борту «Варяга» отверстия, в районе угольных ям, через которые начали выгружать уголь и иные грузы.
Начиная с апреля 1904 г., японцы начали снимать артиллерию крейсера, с июня того же года – приступили к демонтажу надстроек, дымовых труб, вентиляторов и других надпалубных элементов конструкции крейсера.

Обнаруженное в каютах имущество офицеров частично передали в местный музей, а личные вещи В.Ф.Руднева были возвращены ему в 1907 году.

Однако, для всех было очевидно, что в 1904 г. крейсер поднять не удастся, так что 17 (30) октября, предварительно закрепив крейсер на грунте канатами, японцы прервали спасательные работы на зимнее время.

В следующем, 1905 году, японские инженеры  соорудили грандиозный кессон для выпрямления крейсера на грунте.
К началу июля крейсер удалось спрямить до крена в 3 градуса, то есть практически поставить на ровный киль, но он все еще оставался на грунте, но после этого еще в течение 40 дней достраивали левую стенку кессона и вели прочие работы.
 
И вот, после длительной подготовки, 28 июля (8 августа) крейсер наконец-то всплыл, но, разумеется, работы по его восстановлению на этом только начинались.

После обследования крейсера  Юкан Араи предложил не буксировать «Варяг», а обеспечить его переход под собственными машинами – предложение было принято.
Чистили и перебирали котлы, приводили в порядок оборудование, ставили временные трубы (взамен срезанных в ходе подъема).

23 августа (5 сентября) закончилась русско-японская война – крейсер, хотя и был поднят, но все еще оставался в акватории Чемульпо.
 
Впервые после своего затопления «Варяг» дал ход 15 (28) октября развил 10 узлов, рулевое управление, машины и котлы действовали нормально.
20 октября (2 ноября) 1905 г. над «Варягом» взвился японский военно-морской флаг и через 3 дня ушел в Японию.
В Йокосуку крейсер прибыл 17 (30) ноября 1905 г.

Здесь корабль ожидал восстановительный ремонт, продолжавшийся ровно два года: на заводские, а потом и на ходовые испытания крейсер вышел в ноябре 1907 г.
В итоге, при мощности 17 126 л.с. и 155 оборотах крейсер достиг скорости 22,71 уз.

8 (21) ноября 1907 г. «Варяг» (под именем «Соя») был принят в состав японского Императорского флота как крейсер 2-го класса.
 
Спустя 9 месяцев, 15 (28) августа 1908 г. «Сою» перевели в состав Учебной эскадры Военно-морского училища в г. Йокосука в качестве учебного судна, в качестве которого он и служил до 22 марта (4 апреля) 1916 г., когда крейсер, после перехода во Владивосток, спустил японский флаг и вернулся в собственность Российской империи.
В качестве учебного корабля крейсер эксплуатировался весьма интенсивно: в 1908 г. поучаствовал в больших маневрах флота, в 1909 и 1910 гг. ходил в дальние морские походы с курсантами на борту.
 
Затем последовал почти восьмимесячный капитальный ремонт (с 4 (17) апреля 1910 по 25 февраля (10 марта) 1911 г), после чего в период 1911-1913 гг. «Соя» совершает еще два четырехмесячных учебных похода в Тихом океане.

В 1915 г. крейсер совершает свой последний учебный поход под японским флагом, и в начале 1916 г следует процедура передачи его России.

4 (17) февраля 1916 г в Японию прибыла русская комиссия для приемки кораблей (вместе с «Варягом» были выкуплены бывшие русские броненосцы «Полтава» и «Пересвет», потерянные в Порт-Артуре).
22 марта 1916 года крейсеру было возвращено его прежнее, легендарное название.

После ремонта, 18 июня 1916 года «Варяг» под флагом командующего Отряда судов особого назначения контр-адмирала А.И.Бестужева-Рюмина вышел в открытое море и взял курс на Романов-на-Мурмане (Мурманск).
В ноябре крейсер был зачислен в состав Флотилии Северного Ледовитого океана в качестве флагманского корабля.
Но техническое состояние корабля внушало опасения, и в начале 1917 года была достигнута договоренность о его капитальном ремонте на судостроительном заводе в Великобритании.
 
25 февраля 1917 года «Варяг» навсегда покинул берега России и отправился в свой последний самостоятельный поход.
Переход до Англии прошел без происшествий. 19 марта крейсер стал в док.
После тщательного осмотра корабля англичане определили стоимость и продолжительность ремонта – 300 000 фунтов стерлингов и 12 месяцев.
При этом они предложили произвести ремонт после войны.
Морской министр России приказал командиру «Варяга» оставить корабль под английской охраной, а экипаж отправить в США для приемки тральщиков.
 
В апреле-мая команда начала разъезжаться: 300 человек – в США; остальные, за исключением 11 человек, оставленных для охраны – в Россию.
После Октябрьского переворота в России англичане захватили крейсер в счет долгов царского правительства.
 
Ввиду плохого технического состояния в 1920 году корабль был продан в Германию на металлолом.
Во время буксировки «Варяг» сел на камни у берегов Южной Шотландии, недалеко от городка Ленделфут.

Часть металлических конструкций была тогда же снята местными жителями. В 1925 году «Варяг» окончательно затонул, найдя на дне Ирландского моря свое последнее пристанище.
 

На фото: Крейсер "Сойя" (бывший "Варяг") 1907 год, уже под японским флагом.




Источники и литература, использованная при написании этой серии статей:


- "Бой "Варяга" у Чемульпо 27 января 1904 г." СПБ, 1907;

- Бой в Чемульпо, 9го Февраля (Чемульпинский отчёт Трубриджа) (Перевод русской версии Евгения Скибинского);

-  Виталий Дмитриевич Доценко. «Мифы и легенды Российского флота». Издание 3-е, исправленное и дополненное;

- «Вице-адмирал фон А.Г.  Нидермиллер. «От Севастополя до Цусимы. ВОСПОМИНАНИЯ. Русский флот за время с 1866 по 1906 г.г.» 1930 г. Рига;

- Из записей вахтенного журнала "Варяга"( ЦГАВМФ, ф. 870, Коллекция шканечных и вахтенных журналов, д. 30584, 1904 г., стр. 91-105.);

- Историческая комиссия по описанию действий флота в войну 1904—1905 гг. при Морском Генеральном Штабе. Русско-японская война 1904—1905 гг. Действия флота. Документы. — СПб.: Тип. мор. мин-ва, 1911.;

- Катаев В. И. Крейсер «Варяг». Легенда Российского флота. — М.: Яуза, Эксмо, Коллекция, 2008.;

-  КОРТИК. Флот. История. Люди. 2004. Вып. 3.;

-  Костенко В. П. « На «Орле» в Цусиме. — Л.: Судпромгиз, 1955.;

- В.С. Кравченко  «Через три океана.  ВОСПОМИНАНИЯ ВРАЧА О МОРСКОМ ПОХОДЕ В РУССКО-ЯПОНСКУЮ ВОЙНУ 1904–1905 ГОДОВ».;

- Мартынов Е.И. Из печального опыта русско-японской войны. - СПБ, 1906.;

- Руднев В.Ф. Бой «Варяга» у Чемульпо 27-го января 1904 года. — СПб.: тип. Т-ва И. Н. Кушнерев и К, 1907. ;

- Руднев Н.В. «Командир легендарного крейсера». — Тула: Тульское книжное издательство, 1960.;

- РГА ВМФ ф.417 оп.4. дело 6441 л.37;

- РГА ВМФ ф.763, оп. 1. дело 80 л.34;

- Николай Чорновил « Обзор боя у Чемульпо»;

- Описание военных действий на море в 37-38 гг. Мейдзи (1904-1905). Т. 1. c 41. (Пер.с япон.). СПб., 1909-1910;

- Пак Чон Хё "Русско-японская война 1904-1905 гг. и Корея";

- Русско-японская война 1904-1905 гг. Сборник документов. М., ЦГВИА. [Б.д.], с. 21-22, док. Н98;

- Русско-яп. война 1904-1905 гг. Работа исторической комиссии по описанию действий флота в войну 1904-1905 гг. при МГШ. - СПБ, 1912. - Кн. 1

- Спицын П.И. Доблестный подвиг "Варяга". Бой у Чемульпо 27 января 1904 г. - СПБ, 1909;

- А. Широкорад, "Энциклопедия отечественной артиллерии";

-  Б.К. Шуберт "На крейсерах «Смоленск» и «Олег»;

- «Японская белая книга». Маньчжурия и Корея. Издание Канцелярии Особого комитета Дальнего Востока. СПб., 1904.;

 -  Proceedings of the United States Naval Institute  Volume XXX, No.2, June 1904, Whole No. 110 (Заявление капитана 1-го ранга Бейли по поводу  Чемульпинского боя. (Перевод русской версии Евгения Скибинского))