Змеи, мангусты и червяки 8

  В Индии в позднее время суток, когда опускается жаркая, густая, словно чернильная мгла, окутывая силуэты деревьев под кронами листвы, заросли ветвистых лиан и дома за заборами в обрамлении полусухой травы, на тёмных улицах предпочитают совсем не показываться правоверные джайны. И не из страха перед ночными чудовищами, а из опасения наступить ненароком впотьмах на какое-нибудь мелкое насекомое или червяка, причинив тем самым вред хрупкому живому существу.  Днём же при солнечном свете адепты джайнизма, этой весьма своеобразной религиозной конфессии, выходят из дома обязательно с легкой метёлкой, чтобы аккуратно расчищать перед собой путь от ползающих или прыгающих живых созданий, с той же целью никому не навредить. Эти исключительно гуманные люди даже надевают на лицо марлевую повязку, дабы случайно не проглотить крохотных, суетливо снующих и неосторожных мошек. Все без исключения джайны вегетарианцы, то есть не едят мясо животных. Более того, по причине миролюбивого отношения ко всему живому джайны никогда не оставляют до следующего дня приготовленную пищу, так как в ней могут появиться микроскопические существа, бактерии, которые погибнут, если их съесть. В обществе приверженцев джайнизма не принято заниматься охотой, равно как и земледелием, потому что при разрыхлении почвы могут пострадать различные букашки, червяки, личинки насекомых, а также рептилии и отложенные ими в земле кладки яиц. Объяснение столь трепетному отношению даже к ядовитым и опасным существам, весьма простое: мол, разум животных слаб от природы, а значит они в особенности заслуживают жалости и снисхождения. Следует пояснить, однако, что среди всего населения Индии, где, как известно, индуизм является традиционной религией, число тех, кто исповедует джайнизм, не так уж велико. В индийском обществе джайны представлены в основном торговцами, ювелирами, служащими, нередко банкирами, и являются в целом весьма успешными людьми в своей деятельности. Некоторые последователи джайнизма кроме непомерной заботы о братьях меньших демонстрируют и иные чудачества, с точки зрения нас, европейцев. Например, в Индии даже в городах можно увидеть аскетов-джайнов, навсегда отказавшихся от всякого имущества и невозмутимо вышагивающих в многолюдной толпе практически без одежды. В представлениях джайнов путь в аскезу позволяет напрямую достичь нирваны, то есть полного освобождения от телесной оболочки, череды перерождений и страданий. В подобных воззрениях имеется большое сходство джайнизма с буддизмом. Именно эти две религии, возникшие в Индии в середине первого тысячелетия до нашей эры, в противовес ведической практике жертвоприношений провозгласили принцип ахимсы - непричинения вреда живым существам, усматривая в таком поведении один из главенствующих способов улучшения кармы. Призывы к доброте и состраданию ко всему живому звучат также в священных текстах индуизма, например, в древнеиндийском эпосе "Махабхарата": "Не делай другим того, что нежеланно тебе самому". Джайнизму, буддизму и индуизму в том или ином толковании присуща вера в реинкарнацию, то есть в возможность переселения души из одного тела в другое, и в зависимости от религиозных деяний либо возвыситься в новой жизни вплоть до уровня божества, либо за грехи переродится в кого-то из низкого сословия или стать неприкасаемым, а то и вовсе родиться бессловесным животным.
  Вспоминается мне экзамен по истории Древнего Востока, который я, будучи студенткой, сдавала на историческом факультете МГУ. Обширный материал охватывал сложные темы, заставляя с напряженным вниманием погружаться в миры человеческих цивилизаций, уходящие корнями в необъятные глубины веков, – очень сложный был экзамен.  Когда я сидела в аудитории и готовилась отвечать по своему билету, услышала краем уха, как одна из студенток, уже отвечающая преподавателю, обсуждала с ним религии древней Индии. «Вот бы мне достались такие вопросы!» – посетовала я мысленно на своё невезение. Ведь многие стороны национальных обычаев индийцев знакомы мне были не только из учебников. Но нет, мне пришлось лихорадочно перебирать в памяти многочисленные реформы древнеегипетских фараонов, чьи замысловатые имена не то что запомнить, выговорить-то было сложно…
  Моей же сокурснице, как явствовало из её неуверенных интонаций в голосе, трудно давалась тема реинкарнации в представлении древних индийцев. Наш преподаватель по доброте душевной видимо решил помочь студентке и задал ей наводящий вопрос, довольно своеобразно его сформулировав: 
   - Скажите, могу я, согласно индуизму, предположим, родится в другой жизни…червяком? –   спросил он.
   - Что Вы?! Конечно, нет! – быстро отреагировала девушка в порыве вежливости.
   - А вот и неверно! Как раз могу! – внёс ясность в данный вопрос экзаменатор.
  Меня невольно позабавил их диалог, заставив на какой-то миг забыть о собственных треволнениях. Между тем студентка, отчасти, была права: в согласии с представлениями индуизма наш уважаемый педагог, с его учёной деятельностью, безусловно достоин был бы достигать высоких позиций в круговороте перерождений. Стремления к знаниям неизменно были в почёте со времён возникновения древних цивилизаций, ибо неуклонно вели человечество к развитию. «Я телом в прахе истлеваю, Умом громам повелеваю, Я царь – я раб – я червь – я бог!» - писал в эпоху Просвещения в своей философской оде замечательный русский поэт восемнадцатого века Гавриил Романович Державин, размышляя так по-старинному метафорично о месте человека и исключительной значимости его интеллекта в окружающем мире. В Индии ещё в древние времена представители трех, занимающих высокое положение, кастовых сословий пройдя специальное обучение считались «дважды рождёнными». Брахман во время церемонии посвящения надевал на ученика особый, отличительный шнур. Напомним, что в индуистской мифологии бог Шива в качестве такого брахманского шнура носил на своей шее огромного живого змея нага Васуки.
  Не вызывает удивления тот факт, что люди всегда ужасались при виде змей! Но совершенно непонятно, почему люди в большинстве своём как огня боятся червяков – этих, в сущности, беззащитных и совсем незлобивых обитателей нашей планеты? Не потому ли, что черви столь малопривлекательны с виду и живут словно «себе на уме», вечно копошась где-то в грязи.  Даже звучит несимпатично!  Но можно взглянуть на эту тему иначе. Серьёзный научный труд о биологической роли хорошо всем известных дождевых червей в природной среде принадлежит Чарлзу Роберту Дарвину, английскому натуралисту, путешественнику, автору увлекательных книг и выдающемуся учёному-биологу, основоположнику теории эволюции. Геологические исследования и вдумчивые наблюдения за животными позволили Дарвину, сделать вывод об уникальном вкладе простых дождевых червей в процесс формирования земной коры, посредством неустанного многовекового рыхления ими почвы, просеивания через себя и наполнения её воздухом. «Плуг принадлежит к числу древнейших и имеющих наибольшее значение изобретений человека; но ещё задолго до его изобретения почва правильно обрабатывалась червями и всегда будет обрабатываться ими», -  писал Чарлз Дарвин в своей книге, изданной в 1881 году.
  Естественно, что в тропических странах, где тепла и влаги в избытке, почва является благоприятной средой для распространения всевозможных видов земляных червей, а также других беспозвоночных животных. В жарком климате встречаются и такие необычные разновидности червяков, которые не только роют свои ходы в земле, но и заползают на стволы высоких деревьев. Известно, что в некоторых тропических лесах водятся даже гигантские черви, достигающие двух, а то и трёх метров длины – ну, чем не змеи? Невольно вспоминается реплика пантеры Багиры из произведения Киплинга «Маугли», которая подначивая питона Каа на битву с обезьянами Бандар-логами, говорила, что те, дескать, называли его: «Червяком, земляным червяком…»
  Однажды в Индии со мной произошёл случай, который произвёл на меня, прямо сказать, ужасное впечатление: эмоции, которые я тогда испытала, даже превосходили все страхи перед змеями. В один из вечеров, когда у взрослых в посольстве было намечено какое-то важное мероприятие, я должна была побыть некоторое время дома у моей подруги Иры, по предварительной договорённости между нашими родителями. Это была ещё одна Ира, не та девочка, с которой мы плавали в полупустом бассейне, если читатель помнит историю, рассказанною мною ранее. После активной беготни по городку, когда уже совсем стемнело, мы вдвоём с Ирой пришли к ней в квартиру. Подруга сразу побежала на кухню, чтобы там помыть руки и начать разогревать ужин, заботливо оставленный для нас её мамой. Надо ли говорить, что мы пребывали в предвкушении весёлого и беззаботного времяпрепровождения. Мне и раньше доводилось бывать в этом всегда гостеприимном доме, но чаще я заходила вместе с подругой ненадолго: попить водички или просто передохнуть после уличной жары. В тот вечер пока Ира возилась с едой на кухне, она вежливо предложила мне помыть руки в ванной комнате, которая располагались у них на втором этаже. Наверх вела узкая, петляющая, каменная лестница, зажатая между двумя оштукатуренными, глухими стенами. Уже сам подъём по такой лестнице показался приключением – словно некий тайный ход в каком-то старинном замке. К тому же на втором этаже не горел свет. Я почувствовала стеснительность и неловкость, продвигаясь почти наощупь по чужому жилью. Наконец обнаружила дверь, ведущую в то помещение, которое служило целью моего похода. Нашарила на стене выключатель, нажала на него и шагнула внутрь, затворив за собой дверь. Слегка щурясь от неожиданно яркого света, я было двинулась вперёд, но вдруг увидела картину, которая мгновенно повергла меня в шок! Я остолбенела, буквально впала в ступор… И было от чего – по белоснежно-белым кафельным плиткам, устремляясь вверх по стенам, ползли длинные, как верёвки, вытянутые в струнку... чёрные червяки. Их было огромное количество – просто не сосчитать!  Медленно, но верно они всем своим коллективом, словно вполне сознательно, продвигались по направлению к потолку, осклизло прилепившись ко всем четырём стенам ванной комнаты. Казалось, что каким-то бесшумным взрывом разметало эти живые организмы по всему помещению. Силой своих гибких тел молчаливые чёрные создания непостижимым образом цеплялись за совершенно гладкие поверхности и, не останавливаясь, ползли и ползли, определённо, имея какие-то собственные намерения. Я смотрела на червяков с ужасом и совершенно не в силах была ни пошевелиться, ни отвести глаз, как будто находилась под гипнозом - совсем как Бандар-логи под убийственно магнетическим взглядом питона Каа.
  Сколько времени я так простояла, не знаю. Постепенно я начала немного приходить в себя и осторожно стала пятиться к двери… Стараясь не дотрагиваться до стен, толкнула дверь и вышла, точнее вывалилась на нетвёрдо стоящих ногах наружу. В коридоре меня уже поджидала подруга, она видимо, заметила, что я куда-то запропастилась. Я сделала попытку объяснить ей моё ужасное состояние, даже хотела предупредить её о невероятном вторжении жутких существ в их квартиру… Но смогла лишь с трудом промычать:
   - Там… че-че-чер-ви…
 Без малейших признаков испуга Ира взглянула поверх моего плеча и с полной невозмутимостью в голосе сообщила:
   - Это папины червяки… Папа на рыбалку собрался и червяков заготовил… Опять, значит, они убежали все из пакета.
   - А-а-а! – выдохнула я в ответ, произнеся вместо слов что-то нечленораздельное.
  У меня немного отлегло от сердца, но состояние шока ещё не вполне прошло. Мы спустились вниз и сели на диван. Подруга поставила всякие угощения на журнальный столик – её мама славилась отменной готовкой - но я не могла есть, не могла толком общаться: перед глазами так и стояла картина со страшными червяками наверху в ванной комнате… «Что это за червяки такие? - размышляла я про себя, - Карабкаются прямо по отвесным стенам, как альпинисты. И как их используют на рыбалке: насаживают на крючок, или они сами набрасываются на бедных рыбёшек?»
  Вскоре, по счастью, пришли за мной мои родители, и я отправилась с ними домой. Собственный дом всегда казался мне надёжным убежищем, тихой гаванью в водоворотах жизни. Впрочем, верна пословица: "Под каждой крышей свои мыши". И справедливости ради, надо признать, что и под нашей крышей случались неожиданные происшествия со всякой живностью. Но это будут уже другие истории.