длинные руки

                Длинные руки


  Солнце медленно уходило за горизонт, исчезая за верхушками тёмного леса. Последний луч скользнул по краю  серого облака и мгновенно потух.
 Серафим накинул  полотенце на шею и, взяв в руку вихотку с мылом, вышел из избы.  Осенней прохладой повеяло на голый торс, босые ноги без боязни ступали по тропинке, засыпанной жёлтыми хрустящими листьями. Ему уже за семьдесят, но сухое мускулистое тело не выдавало его возраст- некоторые молодые даже завидовали. Высокий рост и широкие плечи говорили о  физической силе,  лёгкая походка Серафима не соответствовала годам. Каждую субботу он топил баню и никогда не изменял своей привычке. Парился до изнеможения, зимой любил с разбегааостигал науки де бросаться в снежный сугроб. Кряхтел, кричал от удовольствия, да так, что его крики слышала вся деревня. Пустых разговоров он не любил, поэтому был немногословен. Из родственников предпочитал общаться только с  восьмилетним внуком Федькой. Пацан, как две капли воды, похож на деда, да и характером не уступал. Серафим обожал внука, во всём потакал и заботился о нём. С раннего детства приучал Федьку ходить в баню, не бояться холодной воды и не давать себя в обиду. Мальчишка быстро постигал науки деда и в своём возрасте уже верховодил в классе.
   Серафим встал у предбанника и поглядел на дорогу:
- Что-то Федька задерживается. Ладно, подожду.
И тут же увидел пацана, мчащегося во весь опор к деду.
- Вот и порядок! Пойду, поддам парку.
   Когда Федька открыл двери, по ушам хлестнул горячий пар, сразу перехватило дыхание. Внук стерпел,  но сразу уселся на скамейку. Немного привыкнув, налил воды в тазик и начал мыться. А дед неистово хлестал себя веником и кряхтел от удовольствия.  От жгучего пара Федька сполз на пол и нагнул голову: « Да как же он терпит, свариться можно». Серафим положил веник на грудь и хриплым голосом попросил:
- Внучок, ну ка,бздани полковшичка.
Однако, увидев что Федька сидит на полу, пробормотал:
- Ладно, сиди, я сам поддам.
  Не слезая с  полки, Серафим протянул руку. Федька, тяжело дыша, видел, как дедова рука потянулась за  ковшиком. На его глазах они стали несоизмеримо
                1
расти, и превратились в  длинный рычаг с огромной ладонью. Рука схватила ковш
и зачерпнув кипяток, выплеснула на каменку. Когда рассеялся пар, дед снова хлестался веником, рука приобрела прежние размеры. Пацан от удивления открыл рот:
-Дед, а как ты это сделал? Здесь же не меньше двух метров!
- Если сильно захотеть, всё можно сделать. Учись , Федька.
  Серафим закончил париться и присел на полку:
- жарко стало, может немного двери приоткрыть?
- Ага, давай откроем. Дышать нечем,- согласился внук
- Ну, тогда смотри внимательно,- предупредил дед.
  Он согнул ногу в колене и сделал резкий выпад, будто пнул ногой воздух. И хотя до двери было около полутора метров, она шумно отворилась, и свежий воздух проник в баню. Пацан изумлённо вскрикнул:
- Как это так? Ты же не достал до двери! Деда, ты чё, колдун что ли? Я тебе не верю!
 Серафим громко рассмеялся:
- Нет, Федька, я не колдун, просто многое умею. Приходи ко мне почаще, всему научишься. А теперь залазь на полог- парить тебя буду.
 После жаркой бани дед с внуком вышли на улицу, оба красные как раки. В предбаннике стояли два ведра холодной воды, и Серафим без предупреждения окатил внука. Федька хотел закричать, но от холода потерял голос. Второе ведро дед вылил на себя и закряхтел от удовольствия:
-  Ну как ,Федя, не замёрз?
- Нет, дед, теперь хорошо стало, приятно.
Серафим улыбнулся:
- Баня человеку силы придаёт.  Запомни.
Они оделись и не спеша пошли по тропинке. Рядом с домом возвышался огромный старый тополь. Осенний ветер сорвал все листья с дерева и сейчас он стоял совершенно голый. Все ветви облепили грачи, они орали на всю округу.
- какая противная птица, одно знают- орать и гадить,- сокрушённо проговорил дед.- надо их шугануть. Федька, ты свистеть умеешь?
- Нет, деда, у меня зубов передних мало – ответил внук.
- Хорошо, вырастут  - научу. Гляди и запоминай.
Серафим набрал воздуха и сунул в рот пальцы. Он засвистел, сначала тихо, но звук становился всё сильнее и сильнее. И наконец, свист стал такой силы, что у Федьки заложило уши. Грачи внезапно смолкли, несколько птиц свалились в траву и замерли. Неожиданно вся стая  в страхе поднялась в воздух и быстро покинула дерево. Федька с облегчением выдохнул:
- Ну, ты дед, даёшь! Как Соловей-разбойник!
Серафим потрепал внука по загривку и произнёс:
- На фронте меня так и звали - Серафим-разбойник. В следующий раз расскажу тебе, как твой дед воевал, и что творил в разведке.
- Деда, а грачи, которые упали, мёртвые?
- Нет, скоро очухаются, и улетят. Им скоро на юг лететь, но на наш тополь они не
вернуться. Ладно,  Федька, пойдём в избу, надо чай поставить.
                2
  Федька с любовью смотрел на широкую спину деда и думал: « Надо чаще к нему приходить, он меня жизни научит».











































                3