Он умирал счастливым Несчастная Настя

В эту ночь Марк проснулся в три как всегда. Стариковская привычка. Заснешь в 9 вечера к трем готов уже жить снова новый день.
Но в это еще не наступившее утро он понял что сегодня умрет. У него ничего не болело и был вполне еще для своего возраста здоров. Но он знал почему то что уйдет сегодня в вечность, в которой вообще то он и не нужен.

Он вышел на кухню и сварил себе кофе. Дочь и внук спали каждый в своей комнате.
Подумав о них он почувствовал себя счастливым. После страшных лет отчаяния, он знал - есть дочь. Есть внук. Хоть и чужой по крови, но отличный парень и очень, очень любимый. Жаль что не смог его вырастить.

Балкон, по прихоти Сталина и по его заказу был большой. Аж 10 кв.метров и повернут буквой Г. Настя практичная и хозяйственная, впервые пришедши в эту квартиру ужаснулась завалам барахла на балконе. Старые вещии, не представлявшие никакой ценности гнили на нем десятилетиями. Все все выкинуто.
Метлахская вечная плитка оттерта до первозданности. И за углом балкона как раз с видом на зарю и высотный дом возле Красных ворот поставлены столик и кресла из ротанга.
Именно на них Марк и встретит свой последний рассвет в этом мире.
А хотел бы на берегу Черного моря. В тот блаженный год, в то лето, в том июле, когда они с Марией поженились и полетели после скромной студенческой свадьбы в Лазаревкое.
Год назад, он блестящий будущий ученый, в смысле многообещающий закончил 4 курс. Там где народ бегал, рыдая, пересдавать экзамены, в сердце злых от тупости студентов преподавателей, был отрадой.  Он так он легко перепрыгивал всегда и во всем темы и сдал на отлично. Он вдруг там,  увидел девушку. 
Если бы он прошел мимо, возможно, он прожил жизнь радостную и легкую. Если бы девушка, увидев Марка не улыбнулась ему, она прожила бы жизнь легкую и счастливую.
Но они не прошли мимо.
Да все было хорошо. Маша даже, невзирая на русую косу и огромные, светящиеся северными льдами глазами оказалась Марией Владимировной. По матери урожденной Рубинштейн.
Даже если бы Маша уродилась Матреной Ивановной Петровой или Айгуль Рашидовной Темирбулатовой он бы все равно на ней женился.
И мама, щевеля усиками, прокляла бы. А потом простила бы.
Но Мария была вополощенная богиня. Метр семьдясят рост. Про глаза он уже вспомнил. Коса толщиной в руку.
Легкого сливочного цвета кожа.
Она, выхродящая из волны. Блестящая и торжествующая в своей красоте молодая богиня.

Лето в Лазаревском. Любовь в которой ты абсолютно счастлив и зачатый там сын.
И все было хорошо. И теплый дом в котором уют создавала Маша. И сын радовал.
И собственные успехи. Уже ученый и почти мировая знаменитость.
Все исчезло в один день.

 в тот день утонул Марк. Единственный сын. И парализовало Марию.
Все счастье исчезло. В одно мгновение.
Был сын - прекрасный парень. Умный, талантливый, красивый. И вотв в 26 его нет. И никогда не будет. Любимая жена лежит и простите, все за ней надо убирать.
И надо работать. И надо сдавать статьи. И вдова сына переводит.
Мгновенная вспышка и секс.
Обычно мужчины внезапного секса женжинам не прощают. Особенно если он связан с дружескими и родственными чувствами.
Но мать Насти быстро его отшила. Именно отшила.Дело было случайно. И даже не помнится как.  хорош ли. Не вспомнить уже.
Но Настя здесь. За стеной. Спит и дышит. Сама не знает что уже беременна.
А он, ученый, создавший много лекарств, но не смогший спасти свою жену, знает, что внутри дочери идет таинственная и миллиарды лет одна и таже работа. Делятся клетки. И родится человек. И он знает его имя - Марк.

Заря разгоралась. Небо уже стало пунцовым и почти белым.
Марк увидел себя в пещере. Внизу плескалось море. В его ушах звучал Первый концерт Чайкоского.
Он не знал ждут ли его там его любимые или просто ты уйдешь навсегда. Он согласен на все.