Из романа интеллект для идиота. глава сюрреализм п

«Сюрреализм – это реальность, освобождённая от банального смысла» 
 Рене Магритт

Помещение морга больше походило на вытянутый квадрат – только не белый, а с серыми стенами. А ещё внутри крайне неприятно пахло. Те, кто ещё вчера назывались гордым именем «человек» – мужчины и женщины, молодые и старые – теперь все вместе, голые (мёртвым уже нечего стыдится!), лежали на бетонных подставках, обложенных липкими клеёнками. Высоко под потолком теплился желтоватый свет, дополняя жутью ещё больше отталкивающей реальности. Увы, смерть – никогда не бывает красивой! Кроме щемящего ужаса, она не может вызывать в душе нормального человека ничего более.
На фоне мертвецов странно смотрелись два человека. Один – в чёрном дорогом пальто и лакированных ботинках – всё время длинными пальцами прикладывал платочек к носу. Чувствовалось, что ему с каждой минутой становилось всё дурней и дурней – от тяжёлого запаха формалина с примесью метанола. 
– Сколько здесь покойников? Двадцать или тридцать? – как-то неуверенно спрашивал он сопровождающего – невысокого грузного мужичка (больше походившего на клопа, с лохматыми руками-щупальцами), хромающего рядом в грязном сером халате.
Но в его скуластом лице хромого коротышки читалось что-то такое, от чего не хотелось долго находиться с ним в замкнутом помещении.
– Так возьми и сам посчитай! – злобно пробурчал хромоногий. – Только вон того безголового жмура не трогай. По его, так сказать, душу ещё идёт выяснение!
– Какое? – поинтересовался худой, не отрывая носовой платок от лица.
– Ну, кто ему репу отрезал и зачем. Короче, это тело одновременно ещё и вещдок, понимаешь? – оскалился хромой, показав железные зубы.
– А, тогда – конечно» Но «без репы», как вы выражаетесья, мне и даром не нужны. Я же говорил: от всех этих тел вообще нужны лишь головы.
– Но цена всё равно одна. И за туловище, и за голову в комплекте! – заволновался хромой.
– Мы же договорились: беру только голову, а плачу как за целое тело. 
– Ну, хорошо, – усмехнулся хромой странной улыбкой. – А то я уже подумал, что ты меня сейчас на разводняк потянешь!  
Глаза хромого зло блеснули.
– Да уж, вас потянешь!.. Сами кого угодно обведёте вокруг пальца!
– Это точно. Уложим и упакуем. И бирку на ногу нацепим... Будь только любезен! – снова осклабился хромоногий.
Он не спеша вынул из кармана халата маленькую фляжку и, поднеся к губам, сделал несколько глубоких глотков.
– На, глотни! – доверительно предложил он длинному.
– Нет, спасибо, – брезгливо поморщился тот.
– Ну, как хочешь. В нашем деле сильно помогает!
И снова приложился к фляжке, сделав несколько глубоких глотков. После чего фляжка вернулась на место.
Затем из другого кармана халата коротыш вынул сверток и неспешно развернул. Взору длинного открылось сваренное вкрутую куриное яйцо. Хромоногий с силой ударил яйцом о лоб голого покойника – и стал чистить яйцо, складывая кожуру от яйца прямо в карман халата.
– У меня язва после отсидки... Надо принимать пищу строго по расписанию, – словно извиняясь, объяснил он.
А затем целиком сунул яйцо в рот и стал тщательно жевать его металлическими зубами. Потом снова достал фляжку и сделал два глотка.

Наступила неловкая пауза... Чтобы разрядить обстановку, длинный (дождавшись, когда «хромоножка» закончил трапезу) спросил, стараясь не смотреть в лицо собеседнику. Особенно на губы, где застряли крошки от яичного желтка.
– До этой работы в морге вы же в «Ореховской» банде состояли? Правильно мне рассказали? 
– Ой, где я только не состоял! Вот, в третьем классе даже в Обществе охраны природы состоял... И что с того? А по поводу «ореховских». Да, что-то такое случалось... Но уж и не помню точно, – улыбнулся   хромой странной улыбкой.
– Сказали, что на хорошем счету, как киллер, числились? – уточнил длинный.
– Ну, если бы плох был, то пятнадцать лет строгача получил! Это же как орден на грудь! Ну, в той, прошлой жизни... – даже с какой-то обидой в голосе отозвался хромой.
– И вы что же: всё отсидели и после завязали?! 
– А как же! От звонка до звонка... Лес пилил – аж щепки летели! – хромоногий снова усмехнулся, оскалив металлические зубы. – Не только здоровье, но и всё нажитое, в придачу, там оставил.
– А где сидели-то, если не секрет?  
– А-аа, не хочу больше об этом! – нервно махнул рукой коротыш. – Давай лучше за наши дела толковать.
– Резонно, – согласился длинный в дорогом пальто. – Я беру... Хм... Вот этих десятерых. У кого головы выглядят более-менее. Только у меня вопрос!
Длинный несколько засуетился.
– Давай, – кивнул хромой.
– А как вы родственникам покойных станете объяснять, что голов нет? 
– Дурак ты, человек! – хромой снова усмехнулся. – Это зал для тех, кого родственники под крематорий уже подписали. Им теперь и дела нет, как сжигают усопшего: с головой или без. Наше дело – им банку с пеплом потом передать и скорбно морду сквасить. Но морду строим не мы, а специально обученные человечки. А наше дело – этих жмуров в газовые горелки запихнуть. Вот и весь цирк с конями... Хе-хе.
Снова повисла длинная пауза.
– А, знаешь, – хромой, не моргая, пристально рассматривал длинного в дорогом пальто. – Что, если я тебе предложу совсем свежачок?
Казалось его глаза вдруг стали мутно стеклянными.
– Как это? – не понял длинный, испытывая смутное волнение внутри себя. – В каком-таком смысле? 
– Ну предложу самую свежатинку, но по двойному тарифу? 
– Это что: прям живые, что ли?!
– Ну, хочешь – можно и прямо живые... Только это ещё дороже выйдет. Основательно так подороже: хлопот там просто побольше!
Длинный в дорогом пальто почувствовал, что ему становится дурно: запах метанола в воздухе стал ощущаться ещё более противным.
– И где же вы такие головы возьмёте... э-ээ... живые? – Его голос дрогнул, выдавая сильное внутреннее волнение.
Но хромой не обращал внимание на волнение своего визави, продолжая смотреть куда-то в пустоту, даже не моргая холодными стеклянными глазами.
– Проблема что ли? Москва-то большая, – прошептали его губы, а затем скривились в улыбке, от которой у длинного в дорогом пальто медленно начали подкашиваться ноги.  
«Вот же клоп-кровосос! Такой и меня оприходует, если деньги почует!» – с тревогой подумал длинный, называющий собеседника исключительно на «вы». Но сказал вслух совсем другое.
– Пойдёмте-ка лучше на воздух! Там и продолжим обсуждение. Тема-то уж больно деликатная! – бросил он хромому и резко развернулся к выходу.
...Дальше находиться в замкнутом помещении вместе с покойниками он просто не мог: не выдерживали нервы. Да к тому же он боялся, что его сейчас стошнит прямо на бетонный пол.